Исчезновение Стефани Мейлер

– Не совсем, я совершенно разбита. Как я мечтаю отоспаться в отеле! У них такие удобные кровати! Надеюсь, у нас будет тот же номер, что в прошлом году, 312-й. Ты же их попросишь, да, Стиви?

– В отеле? – поперхнулся Стивен.

– Ну да! Мы ведь будем в “Палас дю Лак”, я надеюсь? О, Стиви, сжалься надо мной, не говори, что ты противный жмот и забронировал какой-то деревенский мотель! Мне непереносима даже мысль о заурядном мотеле.

У Стивена все сжалось внутри. Он съехал на обочину и заглушил мотор.

– Элис, нам надо поговорить, – решительно сказал он.

– Стиви, зайчик, что с тобой? Ты прямо побледнел.

Он набрал побольше воздуха и выпалил:

– Я не собираюсь проводить с тобой выходные. Мы должны расстаться.

Признавшись, он сразу почувствовал громадное облегчение. Она удивленно воззрилась на него и расхохоталась:

– Ох, Стиви, я ведь чуть было не поверила! Боже, ведь ты меня на какую-то долю секунды напугал.

– Я не шучу, Элис, – резко прервал ее Стивен. – Я даже вещей не взял. Я сюда ехал, чтобы с тобой порвать.

Элис повернулась на сиденье и убедилась, что его чемодана в багажнике действительно нет.

– Стивен, что на тебя нашло? И зачем ты сказал, что везешь меня на уикенд, если хотел со мной порвать?

– Потому что еще вчера вечером я думал, что мы едем на уикенд. Но в конце концов понял, что нашу связь пора прекращать. Она стала токсичной.

– Токсичной? О чем ты, Стиви?

– Элис, все, что тебя интересует, – это твоя книга и мои подарки. Мы даже любовью почти не занимаемся. Ты мной попользовалась, Элис, и хватит.

– Значит, тебя интересует только моя задница, Стивен?

– Элис, я решил, не будем спорить по пустякам. Не надо было вообще сюда приезжать. Мы возвращаемся в Нью-Йорк.

Он тронул машину с места и начал разворачиваться.

– У твоей жены ведь почта [email protected], верно? – спокойно спросила Элис и застучала по дисплею телефона.

– Откуда у тебя ее адрес? – вскрикнул Стивен.

– Она имеет право знать, как ты со мной поступил. И все узнают.

– Ты ничего не докажешь!

– Это ты будешь доказывать, что не виноват, Стиви. Тебе прекрасно известно, как это работает. Я пойду в полицию, покажу им нашу переписку в фейсбуке. Как ты меня заарканил, как назначил свидание в “Плазе”, а там напоил и изнасиловал в номере. Скажу, что была в твоей власти и до сих пор не осмеливалась об этом говорить, зная, что ты сделал со Стефани Мейлер.

– Что я сделал со Стефани?

– Как ты надругался над ней, а потом выгнал, когда она захотела с тобой порвать!

– Но я ничего подобного не делал!

– Докажи! – злобно закричала Элис. – Я скажу в полиции, что Стефани мне все рассказала: что она от тебя вытерпела, что она тебя боится. Ведь полиция уже приходила к тебе во вторник, Стиви? О, надеюсь, ты еще не в списке подозреваемых?

Стивен оцепенел. В отчаянии он положил голову на руль. Элис снисходительно потрепала его по плечу и шепнула на ушко:

– А теперь, Стиви, ты развернешься и отвезешь меня в “Палас дю Лак”. Номер 312-й, не забыл? Я проведу сказочный уикенд, как ты и обещал. А если будешь хорошо себя вести, я тебе позволю спать на кровати, а не на ковре.

Делать было нечего. Стивен поехал в “Палас дю Лак”. Денег не оставалось ни гроша, и в качестве гарантии он представил кредитную карту журнала. Люкс номер 312 стоил 900 долларов за ночь. Элис хотела вздремнуть, он оставил ее в отеле и отправился в мэрию, на пресс-конференцию. Если бухгалтерия будет задавать вопросы, его присутствие на пресс-конференции позволит обосновать использование карты журнала. А главное, он сможет оправдаться в полиции, если они обнаружат тело Элис и станут его допрашивать. Скажет, что приехал на пресс-конференцию – это все могут подтвердить – и не знал, что Элис тоже здесь. Шагая по коридорам мэрии в конференц-зал, он пытался придумать надежный способ ее убить. Пока ему пришло в голову только подсыпать ей крысиного яду в еду. Но для этого его никто не должен был видеть с Элис, а они с ней вместе приехали в “Палас”. Он понял, что с самого начала погорел со своим алиби: служащие “Паласа” видели, что они приехали вдвоем.

Из задумчивости его вывел сотрудник мэрии, знаком пригласивший его в битком набитый зал. Журналисты внимательно слушали мэра Брауна, завершавшего вступительное слово:

– В связи с этим я счастлив вам сообщить, что на фестивале в Орфеа состоится предпремьерный показ “Черной ночи”, нового спектакля режиссера Кирка Харви.

Мэр сидел за длинным столом, лицом к публике. К своему изумлению, Стивен увидел, что по левую руку от него восседает Мита Островски, а по правую – Кирк Харви, который, когда он его видел в последний раз, занимал должность шефа городской полиции. Теперь он взял слово:

– Я двадцать лет работал над “Черной ночью”, и я горжусь тем, что зритель сможет наконец открыть для себя эту жемчужину, с восторгом принятую всеми ведущими критиками страны, в частности, присутствующим здесь легендарным Митой Островски. Пусть он сам нам скажет, что думает об этом произведении.

Островски, предвкушая отдых в “Палас дю Лак” за счет налогоплательщиков Орфеа, с улыбкой кивал под залпами фотовспышек.

– Великая пьеса, друзья, просто великая, – заверил он. – Редкостное совершенство. Как вам известно, я скуп на похвалы. Но здесь другое дело! Новое слово в мировом театре!


Стивен никак не мог понять, какого черта тут делает Островски. Кирк Харви, возбужденный теплым приемом, продолжал:

– Неповторимость пьесы заключается в том, что ее сыграют актеры из местных жителей. Я отказался от величайших актеров Бродвея и Голливуда, чтобы дать шанс горожанам Орфеа.

– Вы хотите сказать, любители? – прервал его Майкл Берд; он тоже пришел на пресс-конференцию.

– Зачем так грубо! – рассердился Кирк. – Я хочу сказать: истинные актеры!

– Любительская труппа и никому не ведомый режиссер – сильный ход мэра Брауна! – сухо заметил Майкл Берд.

По аудитории прокатились смешки и ропот. Браун, твердо намеренный сохранить лицо, заявил:

– Кирк Харви предлагает невиданный перформанс.

– Перформансы всем давно надоели, – возразил журналист местной радиостанции.

– Громкое заявление оказалось мелким жульничеством, – с сожалением произнес Майкл Берд. – По-моему, ничего сенсационного в этой пьесе нет. Просто мэр пытается любой ценой спасти свой фестиваль, а главное, свои выборы осенью. Кого вы обманываете?

И тогда Кирк воскликнул:

– Это небывалая пьеса, потому что в ней содержатся скандальные разоблачения! Многие детали убийства четырех человек в 1994 году остались в тени. Дав мне возможность показать пьесу, мистер Браун позволит сорвать покров тайны с этих событий и открыть всю правду.

Собравшиеся обратились в слух.

– Да, мы с Кирком заключили договор, – подтвердил Браун, который сперва собирался умолчать об этих подробностях, но теперь видел в них убедительный аргумент для журналистов. – Я даю возможность Кирку показать спектакль, а взамен он поделится с полицией всей имеющейся в его распоряжении информацией.

– В вечер открытия фестиваля, – уточнил Кирк. – Раньше я не раскрою ничего. Не может быть и речи о том, чтобы мне запретили показать мой шедевр, как только я все расскажу полиции.

– В вечер открытия, – повторил Браун. – Надеюсь, в зрителях недостатка не будет. Приходите поддержать пьесу, которая позволит восстановить истину.

После его слов настало изумленное молчание. Потом журналисты, осознав, что получили в свое распоряжение ценнейшую информацию, дружно повскакали с мест и загалдели.





* * *


Анна раздобыла телевизор и видеоплеер для кассет VHS и поставила в своем кабинете.

– Мы взяли у Базза Ленарда видеозапись спектакля 1994 года, – объяснила она мне. – Хотим ее посмотреть, вдруг что-нибудь такое заметим.

– Как съездили к Ленарду, с пользой? – спросил я.

– Еще с какой! – с воодушевлением ответил Дерек. – Во-первых, он рассказал о стычке между Кирком Харви и Гордоном. Харви хотел сыграть свою пьесу на фестивале, а Гордон ему заявил: “Вы свою пьесу играть будете только через мой труп”. А потом Гордона убили, и Харви смог показать свою пьесу.

– Думаешь, это он убил мэра? – заинтересовался я.

В этом Дерек сомневался.

– Не знаю. По-моему, убивать мэра, всю его семью и бедную женщину на пробежке из-за какой-то пьесы – это чересчур.

– Харви был шефом полиции, – заметила Анна. – Меган не могла его не узнать, когда он выходил от Гордонов, и у него не было другого выхода, кроме как убить и ее. Все сходится.

– И что? – возразил Дерек. – Двадцать шестого июля, перед началом спектакля, Харви выйдет к микрофону и объявит публике: “Дамы и господа, это я всех замочил”?

Представив себе эту сцену, я расхохотался:

– Вообще-то Кирк Харви настолько спятил, что вполне может выкинуть такой фокус.

Дерек рассматривал магнитную доску, на которую мы по ходу расследования добавляли все новые сведения.

– Мы теперь знаем, что деньги у мэра появились благодаря взяткам местных предпринимателей, а не от Теда Тенненбаума. Но в то же время мне бы хотелось знать, зачем Тенненбаум снимал такие крупные суммы, если не для мэра.

– Между прочим, – подхватил я, – остается открытым вопрос с его фургоном на улице примерно в момент убийства. Машина была его, свидетельница помнила точно. Базз Ленард подтвердил свои тогдашние слова о том, что Тед Тенненбаум отлучался из театра, когда произошло убийство?

– Да, Джесси, подтвердил. К тому же, похоже, он не один загадочно исчезал на полчаса. Представь себе, Шарлотта, актриса труппы и подружка Кирка Харви…

– Та самая замечательная подружка, которая его бросила?

– Та самая. Так вот, Базз Ленард уверяет, что ее не было в театре с девятнадцати до девятнадцати тридцати. То есть как раз в момент убийства. И вернулась она в мокрых туфлях.

– Ты хочешь сказать, в мокрых, как газон Гордона из-за прорванной трубы? – спросил я.