Исчезновение Стефани Мейлер

– Точно, – улыбнулся Дерек, довольный, что я помню эту деталь. – Но ты погоди, это еще не все: эта самая Шарлотта бросила Харви и ушла к Алану Брауну. Великая любовь, в итоге они поженились. Впрочем, они и сейчас женаты.

– Ничего себе! – присвистнул я.

Я присмотрелся к документам, которые мы нашли на складе у Стефани и налепили на стену. Билет на самолет до Лос-Анджелеса с надписью “Найти Кирка Харви”. Это мы сделали. Но сказал ли ей Харви больше, чем нам? Мой взгляд упал на вырезку из тогдашней статьи в “Орфеа кроникл”: на обведенной красным фломастером фотографии на первой полосе мы с Дереком стояли перед домом Гордона и смотрели на простыню, которой было покрыто тело Меган Пейделин, а прямо за нами стояли Кирк Харви и Алан Браун. Они смотрели друг на друга; возможно, разговаривали. Я присмотрелся к руке Алана Брауна. Он как будто показывал цифру 3. Может, это знак кому-то? Харви? Под фотографией красной ручкой почерком Стефани было решительно написано: “То, чего никто не увидел”.

– Ты чего там? – спросил Дерек.

– Что общего между Кирком Харви и Аланом Брауном? – спросил я.

– Шарлотта Браун, – ответил он.

– Шарлотта Браун, – кивнул я. – Я знаю, все эксперты тогда утверждали, что убийца – мужчина, но, может, они ошиблись? Может, убийца – женщина? И именно этого мы не увидели в 1994 году?

Потом мы стали внимательно просматривать видео спектакля. Изображение было не очень четкое, в кадр попадала только сцена. Публики не было видно совсем. Но запись начиналась уже с официальной части. Вот заместитель мэра Алан Браун со смущенным видом поднимается на сцену и подходит к микрофону. Перескок. Брауну явно жарко. Поколебавшись, он вынимает из кармана и разворачивает листок: по-видимому, срочно набрасывал какие-то заметки, сидя в зале.

Дамы и господа, я буду говорить вместо мэра Гордона, который сегодня вечером отсутствует. Признаюсь, я полагал, что он здесь, и, к сожалению, не успел подготовить настоящую речь. Поэтому ограничусь тем, что просто скажу: добро пожаловать всем…



– Стоп! – закричала вдруг Анна Дереку, чтобы он поставил кассету на паузу. – Смотрите!

Картинка застыла. Перед нами стоял на сцене Алан Браун, один, с листком в руках. Анна залезла на стул и сняла со стены картинку, которую мы тоже нашли на складе. Та самая сцена: Браун у микрофона, в руках листок, который Стефани обвела красным фломастером.

– Это переснято с видео, – сказала Анна.

– Значит, Стефани это видео видела, – пробормотал я. – Кто ей его дал?

– Стефани умерла, и все равно она на шаг впереди, – вздохнул Дерек. – Но почему она обвела листок?

Мы стали слушать речь дальше, но ничего интересного в ней не было. Почему Стефани обвела листок – из-за речи Брауна или из-за того, что было написано на этом клочке бумаги?





* * *


Островски шагал по Бендам-роуд. У него никак не получалось дозвониться Стефани: абонент все время был недоступен. Может, у нее телефон изменился? Почему она не отвечает? Он решил зайти к ней домой. Еще раз уточнил адрес в кожаной записной книжке, с которой никогда не расставался, сверился с номерами домов, добрался наконец до нужного здания и в ужасе застыл на месте: здание, в котором явно случился пожар, было обнесено полицейскими заграждениями.

Заметив патруль, медленно ехавший по улице, он сделал знак полицейскому. Помощник шефа полиции Монтейн остановил машину и опустил стекло:

– Вы что-то хотели спросить, сэр?

– Что здесь произошло?

– Пожар. А что?

– Я ищу одну женщину, она здесь живет. Ее зовут Стефани Мейлер.

– Стефани Мейлер? Но ее убили. Вы не местный?

Островски остолбенел. Монтейн снова поднял стекло и поехал дальше, по направлению к Мейн-стрит. Вдруг по радиосвязи объявили, что на парковке у причала ссорится какая-то пара. Это было совсем рядом. Он сказал диспетчеру, что немедленно выезжает на место, включил маячок и сирену и через минуту уже был на парковке, посреди которой стоял черный “порше” с открытыми дверцами. Какая-то девушка бежала к пирсу, а за ней вяло трусил высокий тип, годившийся ей в отцы. Монтейн включил сирену на полную мощность. В небо взмыла туча чаек, пара застыла на месте. На лице девушки отразился веселый интерес.

– Ну спасибо, Дакота! – чертыхнулся Джерри Райс. – Только копов не хватало! Хорошенькое начало!

– Полиция Орфеа, не двигаться! – приказал Монтейн. – Нам поступил звонок о супружеской ссоре.

– О супружской ссоре? – изумленно переспросил мужчина. – Час от часу не легче! Это моя дочь!

– Он твой отец? – спросил Монтейн у девушки.

– К несчастью, да, господин полицейский.

– Откуда вы приехали?

– Из Манхэттена, – ответил Джерри.

Монтейн проверил удостоверения личности и спросил Дакоту:

– А почему ты бежала как не знаю кто?

– Хотела убежать.


– От чего убежать?

– От жизни, господин полицейский.

– Отец совершил над тобой насилие? – допрашивал Монтейн.

– Я? Насилие? – воскликнул Джерри.

– Будьте добры помолчать, – сухо велел ему Монтейн. – Я разговариваю не с вами.

Он отвел Дакоту в сторону и повторил вопрос. Девушка расплакалась.

– Нет, конечно нет, отец меня пальцем не трогал, – проговорила она, всхлипывая.

– Тогда почему ты в таком состоянии?

– Я уже год в таком состоянии.

– Почему?

– Ой, слишком долго объяснять.

Монтейн не стал настаивать и отпустил их.

– Своих детей воспитывайте! – рявкнул Джерри Райс, захлопывая дверцу. Машина с ревом рванула с места и вылетела с парковки. Через несколько минут они с Дакотой подъезжали к “Палас дю Лак”, где он забронировал номер люкс. Длинная вереница носильщиков доставила их в 308-й номер.



В соседнем, 310-м номере сидел на кровати Островски, только что вернувшийся из города. Он держал в руках фотографию в рамке. На фото светилось улыбкой лицо Меган Пейделин. Он долго смотрел на нее, потом прошептал: “Я найду того, кто это сделал. Обещаю тебе”. И поцеловал разделявшее их стекло.



В 312-м номере Элис принимала ванну, а Стивен Бергдорф с горящими глазами погрузился в размышления: эта история с обменом спектакля на полицейские откровения – совершенно уникальный факт в истории культуры. Инстинкт говорил ему, что надо задержаться в Орфеа. Не только из журналистского интереса. Он надеялся, что несколько лишних дней дадут ему возможность уладить отношения с Элис. Он вышел на террасу, чтобы спокойно позвонить в редакцию своему заместителю Скипу Нейлану.

– Меня несколько дней не будет, тут дело века, – объяснил он Скипу и пересказал, что случилось на его глазах. – Бывший шеф полиции, а ныне режиссер сыграет спектакль в обмен на сведения об уголовном преступлении, которое случилось двадцать лет назад и которые все считали раскрытым. Я сделаю репортаж изнутри, статью будут рвать из рук, продажи увеличим втрое.

– Оставайся, сколько нужно, – ответил Скип. – Думаешь, это серьезно?

– Серьезно? Ты даже представить себе не можешь. Это грандиозно!

Затем Бергдорф позвонил жене и объяснил, что его несколько дней не будет – по тем же причинам, какие он только что изложил Скипу. Помолчав, Трейси с тревогой спросила:

– Стивен, что происходит?

– Какой-то странный спектакль, дорогая, я же тебе объяснил. Для журнала это огромная удача, подписка сейчас совсем упала, как ты знаешь.

– Нет, я хочу сказать, что происходит с тобой? Что-то не в порядке, я же вижу. Ты сам не свой. Звонили из банка, говорят, у тебя на счету ничего нет.

– У меня на счету? – задохнулся он.

– Да, на твоем банковском счету, – повторила она.

Она говорила слишком спокойно, значит, не знала, что на их семейном сберегательном счету тоже пусто. Но теперь это только вопрос времени, рано или поздно она обнаружит и это. Он постарался взять себя в руки.

– Да, знаю, я даже звонил в банк. Это их ошибка, неверно провели транзакции. Все хорошо.

– Делай, что тебе нужно в Орфеа, Стивен. Надеюсь, потом дела пойдут получше.

– Гораздо лучше, Трейси. Обещаю.

Он нажал на отбой. Эта пьеса была просто подарком небес: он сможет спокойно все уладить с Элис. Конечно, он вел себя слишком грубо. А главное, некрасиво: заводить такой разговор в машине! Теперь у него есть время все ей объяснить, она поймет. И убивать ее в итоге не придется. Все уладится.





Стивен Бергдорф




В мае 2013 года мы с Элис провели в Орфеа совершенно замечательный уикенд, подвигнувший меня попутно на панегирическую статью для журнала под заглавием “Величайший из маленьких театральных фестивалей”; я в ней призывал читателей все бросить и скорей мчаться туда.

В августе мне пришлось покинуть Элис и отправляться на наш традиционный семейный отдых, в говенный сарай на озере Шамплейн. Три часа мы с вопящими детьми и надутой женой тряслись в машине по пробкам ради того, чтобы, открыв дверь, с ужасом обнаружить: в дом через камин пробралась белка, а выйти не сумела. Попортила она сущую ерунду, погрызла ножки стульев и телевизионные кабели, замарала ковер и в конце концов сдохла от голода в гостиной. Но вонь от трупика стояла нестерпимая.