Исчезновение Стефани Мейлер

Отдых начался с трехчасовой генеральной уборки.

– Лучше бы мы поехали в твой “райский городок”! – чертыхнулась жена, утирая пот со лба: она как ненормальная оттирала загаженный ковер.

Она еще злилась на меня за тот уикенд в Орфеа. И я начинал задаваться вопросом, уж не догадывается ли она о чем-нибудь. Конечно, я уверял себя, что ради Элис готов развестись, но на самом деле меня вполне устраивало нынешнее положение вещей: я был с Элис и не забивал себе голову всякими пакостями, связанными с разводом. Иногда мне приходило в голову, что я трус. Но, в сущности, такой же трус, как все мужчины. Господь потому и дал нам яйца, что у нас их изначально не было.

Отпуск показался мне адом. Мне не хватало Элис. Каждый день я уходил на долгую “пробежку”, чтобы позвонить ей. Бежал в лес, останавливался минут через пятнадцать, садился на бревно у реки, звонил ей и разговаривал всякий раз по часу и больше. Мог бы говорить и еще, но пора было возвращаться домой: никто бы не поверил, что я способен заниматься физическими упражнениями больше полутора часов.

К счастью, в журнале в самом деле случилось срочное дело, и мне пришлось возвращаться в Нью-Йорк на автобусе на день раньше остального семейства. В моем распоряжении была целая ночь с Элис, на свободе. Я провел эту ночь у нее дома. Мы поужинали пиццей в постели и четырежды занимались любовью. В конце концов она уснула. Была почти полночь, мне захотелось пить. Облачившись только в короткую майку и трусы, я пошел на кухню налить себе воды. И, к своему ужасу, столкнулся нос к носу с соседкой Элис, которой оказалась одна из моих журналисток – Стефани Мейлер.

– Стефани? – еле выговорил я.

– Мистер Бергдорф? – Она удивилась не меньше моего.

Еле сдерживая смех, она оглядела мой комичный костюм.

– Так это ты соседка? – спросил я.

– Так это вы друг сердечный, которого я слышу за стенкой?

Я страшно смутился, лицо залила краска.

– Не бойтесь, мистер Бергдорф, я никому ничего не скажу, – пообещала она, выходя из кухни. – Ваши дела никого не касаются.

Стефани Мейлер была классная. Когда мы на следующий день встретились в редакции, она вела себя так, словно ничего не было. И больше никогда, ни при каких обстоятельствах об этом не упоминала. Но Элис я устроил выговор за то, что она меня не предупредила.

– Могла бы все-таки сказать, что снимаешь квартиру со Стефани! – негодовал я, закрыв дверь кабинета, чтобы никто нас не услышал.

– И что бы изменилось?

– Я бы к тебе не ходил. Представляешь, если про нас с тобой кто-нибудь узнает?

– Ну и что? Ты меня стыдишься?

– Нет, но я твой начальник. У меня могут быть большие неприятности.

– Вечно ты драматизируешь, Стиви.

– Нет, я не драматизирую! – вспылил я. – Кстати, к тебе я больше не приду, хватит ребячиться. Будем встречаться в другом месте. Где – я решу.

Именно в эту минуту, на шестом месяце нашей связи, все и пошатнулось. Оказалось, что Элис способна приходить в настоящее бешенство.

– Ты больше не хочешь ко мне приходить? Это еще что такое? Ты за кого себя принимаешь, Стиви? Думаешь, ты будешь решать, что и как?

Мы первый раз поссорились. На прощание она сказала:

– Ты меня разочаровал, Стиви. Не оправдал ожиданий. И яйца у тебя крошечные и жалкие, как у всех мужиков твоего сорта.

Она удалилась и решила прямо с завтрашнего дня взять остававшиеся у нее две недели отпуска.

Десять дней от нее не было никаких вестей, на мои звонки она не отвечала. Меня страшно задел этот случай, я впал в жуткую тоску. А главное, я понял, что с самого начала ошибался: мне казалось, что Элис ради меня готова на все, готова удовлетворить любое мое желание, но все было ровно наоборот. Я думал, что она принадлежит мне, а на самом деле я принадлежал ей. С первого же дня она полностью подчинила себе наши отношения.

Жена заметила, что со мной творится что-то неладное.

– Что случилось, дорогой? У тебя такой озабоченный вид.

– Пустяки, это по работе.

На самом деле я ужасно грустил, что потерял Элис, и в то же время очень боялся, что она подложит мне свинью и расскажет о нашей связи жене и коллегам по журналу. Еще месяц назад я петушился, готов был все бросить ради нее, а теперь чуть не наложил в штаны: надо мной нависла опасность потерять и семью, и работу, остаться вообще без всего. Жена изо всех сил пыталась понять, что стряслось, держалась ласково и нежно, и чем добрее она была, тем больше я убеждался, что не хочу ее терять.

В конце концов я не выдержал и решил после работы отправиться к Элис. Не знаю, что мною двигало: желание услышать от нее, что она про нас никому не расскажет, или потребность увидеть ее снова. В семь вечера я позвонил в домофон. Никто не ответил, ее явно не было дома. Я решил дожидаться ее на ступеньках, у входной двери. Я просидел три часа, не сдвигаясь с места. Напротив было маленькое кафе, можно было подождать там, но я слишком боялся ее пропустить. Наконец она появилась. Я заметил на тротуаре ее фигуру – в кожаных штанах, на каблуках. Она была великолепна. Потом я заметил, что она не одна: рядом шла Стефани Мейлер. Они куда-то ходили вместе.

Они подошли ближе, я встал. Стефани вежливо поздоровалась со мной и, не задерживаясь, вошла в дом, оставив нас с Элис наедине.

– Что тебе нужно? – ледяным тоном спросила Элис.

– Попросить прощения.

– Это так ты просишь прощения?

Не знаю, что на меня нашло, но я встал перед ней на колени прямо на тротуаре. И она произнесла своим сладким голосом, от которого я всегда таял:

– О, Стиви, ты такой милый!

Подняла меня и томно поцеловала. Потом привела к себе, в свою комнату, и велела заняться с ней любовью. Прямо в разгар страсти она сказала, царапая мне плечи ногтями:


– Я люблю тебя, Стиви, ты знаешь, но прощение надо заслужить. Завтра в пять часов приходи в “Плазу” с хорошим подарком. Мои вкусы ты знаешь, и не жадничай.

Я обещал. И назавтра, в пять вечера, когда мы пили в баре “Плазы” шампанское гран крю, подарил ей бриллиантовый браслет, за который заплатил со счета, который мы с женой открыли для детей. Я знал, что жена никогда не станет проверять этот счет и у меня будет время восполнить недостачу так, чтобы она не заметила.

– Неплохо, Стиви, – снисходительно сказала Элис, надевая браслет на запястье, – ты наконец понял, как надо вести себя со мной.

Она залпом допила бокал шампанского и встала.

– Ты куда? – спросил я.

– Встречаюсь с друзьями. Увидимся завтра утром в офисе.

– Но я думал, мы проведем вместе ночь, – невольно простонал я. – Я уже номер снял.

– Что ж, хорошо тебе выспаться, Стиви.

Она ушла. А я провел вечер в номере, потому что отменять бронь было уже поздно. Обжирался гамбургерами и смотрел телевизор.

Элис с самого начала задавала тон. Я попросту не хотел себе в этом признаться. Так началось мое долгое нисхождение в ад. Теперь я чувствовал себя пленником Элис. Погоду определяла она. Если я начинал вилять, она грозила все рассказать и меня уничтожить. Поставить в известность не только журнал и мою жену, но и полицию. Сказать, что ее принудил к сексуальным отношениям изворотливый тиран-работодатель. Иногда она несколько дней бывала изысканно нежна, и я, теряя последние силы, уже не мог по-настоящему ее ненавидеть. А главное, она вознаграждала меня – но только от случая к случаю – невероятными сеансами секса, которых я отчаянно ждал; из-за них у меня сформировалась кошмарная зависимость от нее.

Наконец, в сентябре 2013 года, я понял, что Элис двигали не только денежные интересы. Конечно, я тратил на подарки целое состояние, обзавелся четвертой кредитной картой и опустошил на добрую четверть семейный сберегательный счет, но она вполне могла соблазнить кого-нибудь побогаче и получать от него в сто раз больше. По-настоящему ее интересовала писательская карьера, и она считала, что я могу ей помочь. У нее была навязчивая идея стать новым модным нью-йоркским литератором, и она преисполнилась решимости устранить любого, кто мог составить ей конкуренцию. Мне особенно врезался в память один случай. Это было утром 14 сентября 2013 года. Она позвонила, когда мы с женой и детьми ходили по магазинам. Я отошел в сторонку, принял звонок, и в телефоне раздался ее крик:

– Ты поставил ее на обложку? Мерзавец!

– Элис, ты о чем?

Речь шла о последнем, осеннем номере “Нью-Йорк литерари ревью”. Стефани Мейлер написала отличный текст, и я его анонсировал на обложке. Элис только что это обнаружила.

– Но, Элис, ты с ума сошла? Стефани написала потрясающую статью!

– Мне срать на твои оправдания, Стиви! Тебе это дорого обойдется! Я хочу тебя видеть, ты где?

Мы договорились, что я встречусь с ней в кафе возле ее дома. Опасаясь ее гнева, я принес ей красивый платок дорогой французской марки. Она влетела, вне себя от злости, и швырнула подарок мне в лицо. Я никогда не видел ее в такой ярости.

– Ты занимаешься ее карьерой, ставишь ее на обложку, а я? Я так и буду жалкой нелепой секретаршей, почту приносить?

– Но, Элис, опомнись, ты же не пишешь статьи!

– Пишу! Веду писательский блог, ты мне сам говорил, что очень хороший. Почему ты не печатаешь фрагменты оттуда в нашем журнале?

– Элис, я…

Она оборвала меня гневным жестом и приказала, рассекая воздух платком, словно объезжала лошадь:

– Хватит пререкаться! Ты что, решил произвести на меня впечатление своей жалкой тряпкой? За проститутку меня держишь? Думаешь, меня можно купить?

– Элис, что ты от меня хочешь? – взмолился я.

– Я хочу, чтобы ты выставил эту дуру Стефани вон! Хочу, чтобы ты ее уволил, и немедленно!

Она встала, давая понять, что разговор окончен. Я хотел ласково взять ее за руку, удержать, но она впилась в мою ладонь ногтями.

– Скажи спасибо, что глаза тебе не выцарапала, Стиви. И слушай хорошенько: в понедельник с утра Стефани Мейлер будет уволена, понял? Иначе прямо в понедельник все узнают, что я от тебя вытерпела.



Вспоминая сегодня этот разговор, я сознаю, что мог тогда не уступить. Не уволь я Стефани, Элис заявила бы в полицию, выдала меня и жене, и всем встречным и поперечным. Мне бы пришлось расплачиваться за свои поступки. Я мог бы взять на себя ответственность, но для этого я был слишком труслив. Поэтому в понедельник я, сославшись на финансовые проблемы, уволил Стефани Мейлер из “Нью-Йорк литерари ревью”. Перед тем как уйти, она в слезах зашла ко мне в кабинет с коробкой личных вещей в руках.

– Не понимаю, за что вы так со мной, Стивен. Я пахала на вас день и ночь.

– Мне очень жаль, Стефани. Проклятая конъюнктура, пришлось сильно сокращать бюджет.

– Неправда, – сказала она. – Я знаю, что Элис вами манипулирует. Не волнуйтесь, я никому ничего не скажу. Можете спать спокойно, я вас не выдам.



После ухода Стефани Элис успокоилась и теперь изо всех сил трудилась над своим романом. Говорила, что ей пришла в голову гениальная идея и книга получится отличная.

Так прошло три месяца, наступил декабрь 2013 года. Рождественские праздники обошлись мне в 1500 долларов за кулон для Элис и 150 долларов за оригинальную бижутерию для жены, которая, со своей стороны, сделала нам сюрприз: подарила всей семье недельный отдых на солнышке. Объявила она об этом в пятницу вечером и, сияя, показала туристические проспекты: “Вечно мы считаем каждую копейку, ничего себе не позволяем. Я с Пасхи откладывала со своей зарплаты, чтобы мы провели Новый год на Карибах”. Карибами она называла Ямайку – отель “все включено” для более чем среднего класса, корчащего из себя аристократию, с большим нечистым бассейном и отвратительным шведским столом. Однако влажная жара побережья Ямайки пошла мне на пользу: я спасался под пальмами от обжигающего солнца, потягивал третьесортные коктейли вдали от Элис и всех неприятностей, и мне было хорошо. Первый раз за очень долгое время можно было успокоиться и ни о чем не думать. Я понял, что хочу уехать из Нью-Йорка, начать жизнь сначала, с нуля, не совершать больше пагубных ошибок. Я даже заговорил об этом с женой:

– Тебе никогда не хочется уехать из Нью-Йорка?

– Что? Почему ты хочешь уехать из Нью-Йорка? Разве нам там не хорошо?