Я твой монстр. Книга 2

– Мне очень жаль, – сказала совершенно искренне, – но поначалу его допрашивал наемник, умеющий бить с последствиями, а после, убив практически все сознание, допрашивала уже я, добравшись до его глубинного подсознательного «я», находящегося на уровне развития семилетнего ребенка.

Какое-то мгновение мне казалось, она сейчас достанет джишку привычным отработанным движением и просто отстрелит мне голову, но разум взял верх, и старуха хрипло приказала:

– Продолжай.

Это было бы самоубийственной глупостью с моей стороны, и я недвусмысленно намекнула на это, попросив:

– Уберите оружие.

Ее внутренняя борьба была более чем очевидна – для пиратов характерно сначала бить, потом спрашивать, и жизнь в подобных условиях приводит к основательной деформации личности, поэтому сейчас ей явно хотелось продолжить беседу в более комфортных для нее и наиболее безвыходных для меня условиях, но…

Секундная борьба, и джишка легла на стол.

– Достаточно? – поинтересовалась старуха.

– Не уверена, – улыбнулась ей, – я слишком хорошо знакома с Астероидным братством.

Старуха медленно извлекла еще две джишки, потом кинжал, четыре контактные бомбы, две ядовитые «звездочки» и набор ядов в активируемых прикосновением капсулах.

– Теперь достаточно? – насмешливо поинтересовалась пиратка.

– Это примерно треть из того, чем вы располагаете. – О да, я хорошо знала представителей Астероидного братства.

Она усмехнулась, не став скрывать очевидного.

Я же попыталась донести еще более очевидное до нее:

– Все, что у меня есть, – обрывочные сведения и слова, которые сложно трактовать однозначно, полученные при допросе Соена Дисана. Полной картины происходящего они не дают. Нам с вами делить нечего, как и вы, я хочу понять, что здесь произошло. Потому что, даже когда ярость затмевает ваш разум, вы сами признаете – «демоны полутени» так себя не ведут. Для них это не типично. А значит, причина гибели рода Анатеро не только в открытых воротах.

Синие глаза старухи, казалось, прожигали меня насквозь, и когда она смотрела так, становилось очевидно – прожитые годы никак не отразились ни на ее силе, ни на скорости ее реакций.

– Хорошо, – бесцветным мертвым голосом произнесла она, – тогда… кто?

Внезапно поняла, что, если произнесу имя девушки из рода Анатеро, меня убьют. Здесь и сейчас. Без жалости и сожалений. Возможно, сожаления придут позже, но что терять ей, старухе, потерявшей слишком многих и второй месяц хоронившей останки, которые приходится собирать по ошметкам.

– Кто был владельцем черной пантеры? – вопросом на вопрос ответила я.

Пиратка удивленно моргнула, потом задумалась, потом…

– Пошли искать, – сказала она.

И мы встали, прихватив по бутылке: она – неразбавленного спирта, я – воды.

– Ты бы выпила, – посоветовала старуха.

– Да ничего, у меня крепкие нервы.

Я была более чем уверена в том, что хладнокровие – это мое…





* * *


Ровно до тех пор, пока не увидела эту самую холодную кровь…

Поднявшись на третий этаж, мы открывали одну жилую комнату за другой, и повсюду была кровь, кровь, кровь… запах гниения, вонь разложения и кровь.

В какой-то момент, когда мы вышли из очередной спальни, пиратка молча протянула мне свою бутылку, я молча сделала несколько глотков. В голове зашумело, но тошнота отступила и… как-то легче стало переосмысливать масштабы трагедии.

– У меня нет слов, – возвращая ей бутылку, честно призналась я.

– Ничего, ты неплохо держишься, я вот месяц говорить не могла, – призналась она в ответ. – Пошли дальше.

Род Анатеро был многочисленным. Мы уже прошли более трех десятков спален, которые до той страшной ночи являлись жилыми… и в которых обрели вечный сон те, кто ранее просто спал.

А потом, просто как глоток свежего воздуха, – спальня, в которой не было крови и следов разрушения.

Мы со старухой переглянулись и решительно вошли.

Первым, что бросалось в глаза, был портрет удивительно красивой девушки в нежно-голубом платье. Синие глаза, драгоценности с сапфирами под цвет глаз, диадема, обнимающее тонкий стан платье и улыбка красавицы, которая уверена в своей красоте.


– Шельма! – прошипела пиратка.

– Это имя? – не поняла я.

– Это сущность, – она неодобрительно покачала головой и сообщила: – Брат говорил, что один из его сыновей взял в жены девку из северного народа, лет тридцать назад это было. Помню, позубоскалили с ним по поводу шельмы, да и забыли. Сын был четвертым, на наследство претендовать не мог, соответственно, женись на ком хошь. Женился вот на шельме.

Поглядев на портрет, я переспросила:

– Это его жена?

– Это их дочь. – Пиратка насмешливо глянула на меня, подошла к портрету, достала еще одну джишку, даже страшно подумать откуда, и, указав на глаза девушки, пояснила: – Цвет иной, видишь?

– Если честно, то нет, – призналась я, переводя взгляд со старухи на девушку.

И там синие, и там, я разницы не видела.

– Не местная, – хмыкнула пиратка. – Присмотрись, у меня стальной оттенок глаз, у нее – темно-синий, кристальный, как небо над горами, покрытыми вечным снегом.

Увы, такие нюансы цвета я уловить была не в силах.

– Оно и видно, – словно поняв, о чем я думаю, усмехнулась старуха. Посмотрела на портрет и задумчиво выдала: – Красивая была девка, но шельма. По глазам видно. Точно, демоны в крови отметились.

И пока я все еще недоумевала, пиратка пояснила устало:

– Sunttenebrae на севере живут почти открыто. Горы их дом, женщин хватает, но по молодости шалят нередко, оттого и появляются в северных селениях девушки с таким оттенком глаз. Красивые. Да только за южных редко выходят, обычно предпочитают демонов.

Она оглядела комнату с нехорошим прищуром и спросила:

– Так, значит, это у нее, говоришь, была пантера?

– Понятия не имею, – все еще вглядываясь в девушку на портрете, сказала я.

Но это молодости свойственно отвлекаться, старость упорно шла по следу, не теряя ни секунды времени. Быстрый осмотр спальни, и найдено несколько черных волосков. Один принадлежал мужчине, ДНК-сканер, мелкий, карманный, это подтвердил, остальные – животному. Пиратка на исследовании волос не остановилась, быстро и со сноровкой людей ее профессии обследовала кровать, балдахин, перевернула все подушки и скинула матрас.

– Пантера с ней часто ночевала, – сообщила она мне, с интересом следящей за происходящим, – и мужчины.

– Несколько? – не поверила я.

– Как минимум трое, – уведомила пиратка.

С еще большим интересом посмотрела на девушку на портрете. И вот только тогда заметила странность – все ее украшения были с сапфирами, синими, изумительно синими, все, кроме одного – на груди, с неприметной цепочкой, под внушительным ожерельем, висел какой-то амулет… Он был виден лишь частично, в основном прикрытый начавшейся линией декольте на платье, а сама грудь была открыта настолько, что едва ли кто вообще смотрел на этот амулет. И все же…

– Мм-м… – попыталась я обратиться к пиратке, потом поняла, что не знаю ее имени.

– Тагра, – с усмешкой представилась она.

– Адри Давьер, – представилась, в свою очередь, не своим именем. – Что это, вы не знаете?

Она, прекратив разбирать на части кровать, подошла, вгляделась в амулет и произнесла:

– Херня.

– Да? – судя по ее тону, это было определенно не так. – И какой же степени эта херня?

– Херовой. – Старуха постояла, пристально вглядываясь в амулет с видом гончей, напавшей на след. И, помолчав, сообщила: – В аристократических родах Илонеса девушки редко предоставлены сами себе большую часть времени. А ну-ка пошли.





* * *


Идти на этот раз пришлось на второй этаж. Тагра уверенно двигалась впереди, я с трудом поспевала следом, стараясь не замечать кровавых следов на полу и стенах, но, к счастью, на втором этаже свидетельств смерти почти не было – лорды и леди спали на третьем, прислуга на четвертом, в момент нападения на втором этаже почти никого не оказалось.

Мы миновали половину этажа, когда пиратка свернула к двустворчатой двери, и мы вошли… в классную комнату. Здесь имелась доска, слабо мерцающая, видимо еще не разрядившаяся до конца, два десятка парт, за ними место с диванами и софами, еще дальше музыкальные инструменты, далее, библиотека.

– Добро пожаловать в ад для высокорожденных леди, – хмыкнула Тагра. – Здесь прошли мое детство, моя юность и частично моя молодость. – Старуха пошла вперед, перестроив режим мощности на джишке. – Леди, как цветы, должны всегда быть под присмотром, – словно процитировала она.

И отстрелила замок на первой парте.

Звук был оглушительным, замок снесло, Тагра открыла парту.

– Всегда под присмотром, – продолжила она, – всегда под наблюдением, всегда на глазах матерей, тетушек, бабушек, нянек. Адская жизнь, да?