Я твой монстр. Книга 2

Что ж… в некоторой степени она была права – в этом помещении одновременно могло находиться более ста человек.

И, бросив первую парту, она отстрелила замок на второй.

– В этом аду я провела двадцать пять лет своей жизни. – Переворшив стопку детских рисунков и тетрадей, она перешла к следующей парте. И снова выстрел, сносящий замок. – У леди нет свободы. Нет даже призрака свободы. Тебя контролируют ВСЕГДА. Постоянно. Спальни обыскиваются трижды в сутки. Одежда – под присмотром горничных. Книги – только те, что одобрят. Подключения к Сети – запрет. Образование – исключительно под присмотром. С шести гребаных лет ты сидишь в этом классе и прилежно занимаешься, точно зная, что в спину тебе обязательно смотрят – матушка, тетушки, бабушки… неважно, главное, смотрят. Всегда. Контроль, контроль, контроль. И розги при любой оплошности или отступлении от правил. Знаешь, во времена бурной молодости, уже после побега из семьи, я загремела в тюрьму Союза Алтари. Так вот в сравнении со всем этим там была полная свобода.

Сложно было в это поверить.

– Единственная возможность остаться наедине со своими мыслями имелась только здесь, в классной комнате, в момент написания очередного сочинения на заданную тему, – продолжила пиратка.

И еще выстрел, выстрел, выстрел. Она шла по четвертому от окна ряду парт, словно точно знала, где нужно искать. Собственно, Тагра это и подтвердила:

– Дочь шельмы должна была находиться под особым присмотром, а значит, ее сажали у стены.

И шестая парта четвертого ряда тоже лишилась своего замка. Тагра привычно начала шариться в бумагах и… замерла. Я, изрядно пошатываясь – алкоголь это явно не мое, поспешила к ней и, подойдя, увидела детский рисунок, который пиратка держала в руках.

Обычный детский рисунок, где были папа, мама, две сестрички и два брата, домик, дерево, лес вдали… и глаза, которые смотрели из лесу. Неявные, почти неразличимые среди веток и листьев, но… весь акцент рисунка был именно на них.

– Сколько волка ни корми… – хрипло произнесла Тагра и устало осела на подоконник.

– … все равно в лес смотрит, – закончила я за нее и принялась перебирать остальные бумаги.

Сам ящик парты оказался более чем вместительным, в нем хранились тетради, удивительные бумажные тетради, в которых писали чернильной ручкой… анахронизм какой-то. И все они были здесь. Можно было просмотреть почти всю жизнь леди по этим тетрадям, от шести и до двадцати пяти лет. И почерк – сначала детский, неровный, потом примерный и правильный, после явно демонстрирующий характер.

И рисунки. Внушительные пачки перевитых бечевкой рисунков.

Вероятно, гувернантки и учителя не замечали, но год от года на одном из рисунков появлялись… глаза.

В какой-то момент мы нашли зарисовку с указанием металла, полной картинки и в целом инструкции для ювелира – юная леди Анатеро хотела на свое восемнадцатилетие особый амулет, чтобы был «не такой, как у всех». Вполне понятная просьба и желание, вот только… почему никто не обратил внимание на это маленькое отклонение в ее рисунках?

– Допустим, это она, – произнесла мрачно Тагра. – Интересно, а что у второй сестры?

И еще один замок был отстрелен.

А у второй «дочери шельмы» ничего подобного не было. Та же картинка, как калька с первой, что мы увидели, только… акцент теперь на девочке, леди Исериа Анатеро, и никаких глаз. Вообще.

– Почерк, – вернувшись к парте первой леди, произнесла Тагра, – почерк резкий, с сильным нажимом, твердый – непримиримый нрав был у нашей… Оилелли Анатеро, имя-то какое нежное, надо же. Ей бы подошло что-то жесткое, хищное.

Я лишь кивнула и вернулась к переписке с ювелиром. Она была внушительной – леди Оилелли с действительно не свойственной ее имени жесткостью требовала конкретное исполнение заказа, кулон более сорока раз отправлялся на доработку. Мелочь? По-моему, уже явно патология.

А затем в какой-то момент Тагра сказала:

– Здесь другие чернила.

– М? – переспросила я, просматривая крайне заинтересовавший меня момент… уведомление о том, что «Великий мастер Одсер скончался, по этой причине произошла небольшая задержка, но ваше украшение со всем тщанием и усердием выполнит другой ювелир».

Что меня потрясло – это сообщение перечитывали. Много-много раз. Послание доставали из конверта, перечитывали и возвращали в конверт. Лист послания по краям был изрядно стерт, само письмо потерто… да, его читали много раз. Слишком много, чтобы счесть это простым совпадением.

– Что-то знакомое, – продолжила Тагра, всматриваясь в лист.

Я же продолжала читать переписку: спустя месяц ожесточенных требований леди Оилелли пришло уведомление о внезапной смерти второго ювелира.

Боюсь, о совпадениях говорить уже не приходилось.

Достав чистый сейр, я активировала его своим кодом и отправила запрос полковнику Стейтону:

«Мне нужны подробности гибели ювелира Атао Одсера и его преемника мастера-ювелира Николы Гейтера».

Спустя секунду пришел ответ:

«Капитан Давьер, а вы не… охренели, случаем?»

«Я – нет. Но если я вернусь злая на базу, будем откровенны, мы с вами оба знаем, кто реально конкретно охренеет. Как вы относитесь к капралу Урхосу?»

«Тварь!» – пришел мгновенный ответ.

«Пошел на хер. – Да, я тоже едва ли была сдержанной особой. – Мне нужна указанная информация. Быстро. И… без привлечения внимания руководства».

«Даже так…» – Кто-то явно был несколько шокирован.

– С кем это ты переписываешься с таким выражением лица? – поинтересовалась Тагра.

– По ходу, с sunttenebrae, – совершенно искренне ответила я.


Пиратка едва не выронила листок, но эта случайность привела к тому, что свет экрана сейра коснулся листка бумаги и… высветил надпись, произведенную поверх лживо-льстивого описания одной из легенд великого дома Анатеро.

Я увеличила свет сейра до максимума, расположила лист поверх него и…

Увиденное повергло в шок!

Здесь были схемы. Языковые формулы, практически стихи на языке, очень похожем на древнеилонесский.

– Что за… долбаный викрианский глист! – выругалась Тагра, присаживаясь за парту рядом со мной.

И потому, когда пришло сообщение от полковника, она увидела его тоже.

Сказать, что мы испытали шок повторно… это ничего не сказать.

Один ювелир, которого загрызло прямо перед домом дикое животное – это еще случайность, но два… на случайность уже не спишешь.

«Капитан Давьер, вы в доме Анатеро?» – задал вопрос полковник Стейтон.

«Да, – ответила я. – К слову, когда угрожаете кому-либо вырвать сердце, выбирайте более… мм-м… ловких исполнителей».

Меня посетило чудесное ощущение того, что его зубной скрежет я расслышала даже сквозь расстояние и в целом узрела между строк.

«Доказательства, – написал Стейтон. – У вас их нет».

Хмыкнув, поинтересовалась:

«А вы действительно полагаете, что они мне нужны?»

На том конце воцарилось молчание.

Решив не доводить мужика до истерики, добавила:

«Что-то мне подсказывает, что вы, sunttenebrae, и сами пребываете в шоке от случившегося в поместье Анатеро. И у меня есть предположение, что именно вы, полковник, казнили Оилелли Анатеро, обозвав ее перед смертью бессердечной тварью».

Долгое молчание и наконец:

«Нам нужно поговорить».

«Я буду на базе через пять часов», – ответила ему.

«Возможно… вне базы?» – внес предложение Стейтон.

«Идите… мм-м… сами придумайте куда. На базе. Точка», – ответила ему и отключилась.

Следующее, что я просмотрела, были новостные сводки Илонеса, и конкретно меня интересовал регион вокруг поместья Анатеро. Семнадцать. Семнадцать необъяснимых нападений «диких животных» на тех, кто тем или иным образом пересекался с Оилелли Анатеро.

Основательно шокированная всем этим, я все-таки связалась вновь с полковником и не удержалась от вопроса:

«Как вы это допустили?!»

И его ответ:

«Мы не сразу… поняли. Считалось, что зовущие не существуют вне расы. Нам нужно поговорить, Давьер».

«Идите лесом, желательно викрианским», – послала я его сразу и конкретно.

И тут Стейтон совершил ошибку:

«Боитесь меня?»

Давно никто не пытался взять меня на слабо.

«Искренний совет на будущее: думайте, прежде чем задавать подобные вопросы», – ответила я.

И вырубила сейр.

Тагра усмехнулась, она переписку прочла, и начала выкладывать листки с именами тех семнадцати жертв, которые упоминались в новостях. Имя за именем. Имя за именем. Поверх ровных строчек, написанных черными чернилами, шли мерцающие в свете сейра звуковые формулы, частично зарифмованные, частично практически нет.

– Зовущая… – произнесла пиратка с горечью по тем, кого уже не вернуть.

– Она не хотела выходить замуж, – сообщила я то, что удалось выяснить при допросе Соена Дисана.

Листок в руках Тагры дрогнул.

Несколько секунд она сидела, глядя на него, а потом произнесла: