Я твой монстр. Книга 2

Мне было шестнадцать, я только что узнала, что моих близких больше нет, я некоторое время бредила от подскочившей температуры, и какая-то часть моего сознания цеплялась за надежду, что все услышанное было бредом… Наверное, в тот момент я практически сошла с ума…

Но даже такие, как я, были кому-то нужны.

Клиника продала меня Майкони. У него имелось много имен, много связей, много личностей, он сам себе проводил пластические операции и сам же себя называл доктором Майкони.

Он вколол мне обезболивающее, антибиотики, следом капельницу с витаминным раствором, и я была практически благодарна ему за это. Я просто тогда еще не знала, что это станет последним обезболивающим для меня, а впереди ждет ад.

Майкони был психом. Чудовищем. Социопатом с «комплексом Бога». Всей его жизнью и всей страстью было – проводить опыты. Экспериментировать. Убивать своих скованных жертв и фиксировать на камеру все мучения погибающих. Но даже у настолько ненормального психа имелась вполне себе коммерческая жилка – он зарабатывал продажей секс-рабынь.

В какой-то степени Майкони был гением – он умел лепить из своих полумертвых жертв потрясающе привлекательных кукол. Умел, но не особо любил это делать – ему всегда казалось, что результат недостаточно хорош. «Что же ты, деточка, грудь не удержала? Съехала у нас грудь, деточка, на семь миллиметров съехала» – с садистской ласковостью говорил он и доставал скальпель. Резал Майкони наживую. Всегда. Он обездвиживал, но не обезболивал – ему нравилось определять состояние жертвы по ее широко распахнутым от ужаса и боли глазам. Он считал, что позволяет нам открывать в себе невероятные способности, существенно завышать порог болевой чувствительности, становиться особенными – он мнил себя создателем… И каждый раз почти искренне сожалел, когда очередная жертва погибала от болевого шока на операционном столе. О, он досадовал, злился, орал на подчиненных, скидывал мертвое тело с операционного стола и требовал принести следующее, и на этот раз нормальное, дабы оно оправдало его ожидания.

Большую часть времени в его «клинике смерти» я проводила в бессознательном состоянии. Я была самой молодой его «пациенткой» и в то же время единственной, кто не пытался даже цепляться за жизнь – понимание того, что моей семьи больше нет, разбило меня на осколки. Просто уничтожило… мне было уже все равно, кто и что со мной делает. В какой-то момент я даже перестала чувствовать боль.

А потом появился Слепой.

Жуткий, изуродованный другим маньяком с комплексом Бога, он пугал огромными фасеточными глазами насекомого, но в то же время его глаза давали ему гораздо больший обзор, чем другим, привязанным к операционным столам жертвам. И Слепой, осмотревшись за первые полчаса, пришел к печальному пониманию – нормальная в чудовищной операционной осталась только я.

И он начал говорить со мной, просто говорить, но это заставило меня хотеть жить дальше. И это не я стала ключом к свободе для Слепого – а он моим. Майкони сильно потратился на его приобретение, и потому, прекратив делать из нас «особенных», он начал стремительно лепить из нас «товар». Один Слепой стоил примерно как десять секс-игрушек на танаргском работорговом рынке, для которого нас и готовили. Увы, в то время, когда в остальной Вселенной ценились стандарты естественной красоты, Танарг предпочитал «идеальных рабынь». Идеально красивых, идеально послушных, идеально тупых. Умных, сильных и независимых женщин на Танарге хватало – равноправие было удивительным нюансом этого жестко тоталитарного режима, и в случае жестокого обращения или даже секса по принуждению в браке, который танаргские женщины не стремились заключать вообще, жена вполне могла вызвать полицию. И они вызывали. И потому свои сексуальные аппетиты танаргцы предпочитали удовлетворять другим способом, но киборги не были тем, чего они хотели, – живые игрушки всегда предпочтительнее.

Мне повезло, я была девственницей. Тогда, в тот момент, это не казалось преимуществом, но Слепой сказал: «Это наш шанс» – и начал доказывать Майкони, что продажа одной меня на Баяндеше принесет гораздо большую выгоду, чем оптовый контракт с Танаргом.

Убедил.

Майкони действительно продал меня за большие деньги, но это были его последние деньги – люди Исинхая, с которыми нам удалось связаться, вытащили нас обоих: и меня, и Слепого.

– Так вот, о чем я? – вернулась к рассказу. – Меня продали Майкони. Об этом я тебе уже рассказывала, не говорила о другом – у Майкони был учитель. Он часто говорил при мне, что «учитель бы мной гордился», еще чаще «Я заставлю его мной гордиться». Майкони был психом, я это понимала еще тогда, догадывалась, что таких психов во Вселенной хватает, но… масштаб. Никто не знал масштаба. Масштаб вскрылся не так давно. Все началось с замечания Сейли после обнаружения мной файлов с характеристиками S-класса, и нам примерно удалось определить время, когда и где файлы украли. А это, ты не поверишь, это было закрытое хранилище.

– Закрытое? – переспросил Чи.

Как объяснить?

– Настолько засекреченная информация хранится изолированно, – пояснила я. – Это примерно как у нас, в смысле, у Исинхая, наиболее важная инфа не имеет доступа к Сети в принципе, бумага, одноразовые сейры, изолированный бункер-хранилище.

– Понял, – кивнул Акихиро.

– И вот на тот момент проникнуть в хранилище мог только искусственный разум, но подобные попытки блокировались системой, однако тогда еще никто не знал об ИсКинах.

– Слышал что-то, но, насколько мне известно, подтверждения их существования нет. – Адзауро устроил меня удобнее на своих коленях, нежно стер с лица влажные дорожки слез.

Я даже не заметила, что все это время плакала…

– Есть, – глядя ему в глаза, ответила я. – К сожалению – есть. Они тоже результат экспериментов хирурга-психопата, вот только их из ада вытащило Астероидное братство. Соответственно, работают они на пиратов. Работают преданно. Им есть за что быть благодарными, поверь, я знаю, о чем говорю, и они выкладываются основательно на каждом задании. Их возможности запредельны, мозг фактически делят человеческая составляющая и искусственный разум, и их выжило всего несколько человек из двенадцати тысяч переселенцев, подвергнутых экспериментам. Так вот…

Я помолчала, собираясь с мыслями, и выдохнула:

– Исходя из того, что нам известно, учителем, наставником и объектом подражания доктора Майкони был тот, кто создал ИсКинов. И судя по тому, что они продолжают мониторить все медицинские лицензии, он все еще жив. И я… мы пытаемся его найти. Мы со Слепым. Для меня это… важно. Очень важно.

Чи на сказанное мной отреагировал молчанием. Просто молчанием. Затем вдруг резко поднялся, подняв и меня, унес в спальню и, уложив на постель, отстраненно приказал: «Спи».

Сам же остался стоять над постелью, игнорируя мой потрясенный взгляд.

– Слушай, – сказал через несколько секунд, – у нас же годовщина скоро?

– В смысле? – не поняла я.

– Пять лет совместной жизни, – загадочно улыбнулся Чи. – Отдыхай, скоро буду.

Он действительно скоро вернулся, и мы даже поспали несколько часов вместе, а вот проснулась я одна.





* * *


Через сутки Чи улетел на Дженерийский саммит, вопреки всем своим угрозам, не взяв меня с собой, но при этом и не позволив мне покинуть Ятори. Тем обиднее было, включив трансляцию с саммита, не обнаружить там своего мужа!

От Ятори на саммите присутствовали министр инопланетных дел и министр экономики, оба с супругами… А Чи не было!

Я связалась с Исинхаем и узнала, что Адзауро вовсе не прилетал на Дженеру. Попытки связаться с моим монстром ни к чему не привели, он ответил лишь спустя часов шесть: «Я в норме, скоро буду».

«Скоро буду» случилось через десять дней.


Самое обидное, что мне даже психовать было нельзя – наша ночь страсти оказалась с последствиями, так что по возвращении Чи ждал сюрприз.

Но, как оказалось, меня тоже.

День пятилетия нашей свадьбы начался с цветов. Их было бесчисленное количество, и немалое фойе загородного поместья оказалось полностью заставлено букетами.

А потом двери открылись и в дом вошел полковник Стейтон. Я в этот момент как раз пыталась остановить Чи-младшего, который вошел во вкус и радостно разбивал уже четвертую вазу своей деревянной катаной. Хорошо разбивал, одним четким отработанным ударом – Чи научил, на мою голову.

И тут Стейтон.

– С годовщиной, госпожа Адзауро! – радостно поздравил он меня.

И пока я стояла, удерживая выдирающегося ребенка, который хотел, вопя «мама, смотри, папа еще такой удар показывал», громить все остальные вазы, подошел, протянул мне сейр, перетянутый поздравительным алым бантом, и забрал у меня Чи-младшего, покорив его сердце подарком в виде игрушечного, но вполне себе шевелящего лапками, крыльями и усиками жука. Для Амайи подарок тоже нашелся – маленький пушистый белый котенок, судя по лазоревому цвету глаз, откуда-то с Илонеса. И когда дети умчались, снося по пути все, что могли снести, полковник выпрямился, посмотрел на меня и сообщил:

– Вообще-то, госпожа некапитан Давьер, вам полагается подарок открыть, а дальше уже будем действовать по ситуации.

– Все так серьезно? – иронично поинтересовалась я, за иронией скрывая… накатывающую панику.

– К сожалению… да, – нехотя признал Стейтон.

Я молча развязала подарочный бант, отпечатком пальца открыла сейр и едва его не выронила – там было изображение доктора Майкони. В молодости. Он стоял в белом халате, серьезный и сосредоточенный, в группе таких же одетых в белые халаты докторов – и все они наблюдали за операцией, которую проводил сухонький, совершенно лысый врач… И казалось бы все в норме, но… у пациента на операционном столе были открыты глаза. И мертв он не был. На следующей фотографии еще одна операция, и на этот раз Майкони ассистировал. На третьей – половина стоявших ранее и наблюдавших за ходом операции докторов все так же смотрела на мир… вот только уже распахнутыми навстречу вечности глазами из банок с их заспиртованными отрезанными головами.

На входящий звонок я ответила практически машинально.

– Привет, дыхание мое, – поприветствовал меня загоревший, сильно похудевший, но в целом весьма бодрый Чи.

Просиял улыбкой, с нежностью глядя на меня, а затем продолжил:

– У нас тут дилемма, любимая. С одной стороны, я искренне хотел бы подарить тебе его голову, впрочем, можно и целого, моя исключительная благодарность sunttenebrae, нам удалось взять всех «светил садистской медицины» живыми, с другой… ИсКины вышли на связь, готовы перекупить у нас урода за любые деньги или услуги. Что скажешь?

Что я могла сказать?!

Чи не приземлился на Ятори, это уже говорило о многом. О слишком многом – он не хотел подвергать нас опасности, а ИсКины вполне собой ее представляли.

– Когда они на вас вышли? – спросила я у Стейтона.

– Практически сразу, едва мы подобрались к базе, – с явным нежеланием признал Suprema. – Но Адзауро действовал быстро, слишком быстро даже для ИсКинов. Мы опередили их на полчаса и покинули планету с подпольной клиникой минуты на три раньше, чем прибыло Астероидное братство. Но следов мы не оставили, от базы ничего, кроме пепла, не оставили тоже. Какое-то время были уверены, что оторвались, понятия не имею, как ИсКины нас просекли. Дня два преследовали, пытались прорваться и взломать управление крейсером, но мы с Адзауро держали все под контролем. Потом сменили корабль на самой неблагополучной из криминальных планет, сделки наличкой в таких местах отследить почти нереально. Но один из моих парней облажался – совершил мелкую покупку перед вылетом, использовав свой кредитный счет. Увы, ИсКинам этого хватило, чтобы определить, кто мы. И тут такая проблема – наша раса не была заинтересована в уничтожении этой базы, у нас не было мотива. И ИсКины начали искать заказчика, но, даже не обнаружив следов каких-либо подобных сделок, не остановились, стали копать дальше и докопались. Мы мало кому обязаны, но имя и характеристики капитана Давьер значатся в списках тех, кого трогать запрещено при любых обстоятельствах. Так ИсКины вышли на вас, а дальше… они имеют доступ к обширной базе информации, сделка Летящей кометы по захвату и продаже вас императору Ятори проходила через Астероидное братство. ИсКины соотнесли нашу характеристику с той, на которую опирался клан Летящей кометы. Сложить два плюс два для них труда не составило. Вы были той, кто имел мотив и кому мы были обязаны. ИсКины не были уверены, но ждали нас на орбите Ятори. В данный момент ситуация такая – мы можем свернуть дело. О том, что господин Адзауро спланировал всю операцию, ИсКины не в курсе. Так что есть такой вариант: демонстративно «аннулировать заказ», убраться отсюда, сменить корабль и вернуться позже, уведя слежку. Тогда вы просто получите свой «подарок» на несколько дней позже.

Я перевела взгляд со Стейтона на Чи, украшавшего собой экран сейра. Мой монстр улыбался, легко, светло и безмятежно. И я знала – если скажу, что хочу голову этой мрази, я ее получу, но… Чи просто не знал, что такое ИсКины. В принципе, о них мало кто что-либо знал, но лично мне было хорошо известно, что армада Вейнера не сумела уничтожить Астероидное братство лишь по одной причине – у пиратов были ИсКины. И для меня узнать о том, что ИсКины преследуют Чи, – это больше, чем просто страшно.

– Любимый, пойми, пожалуйста, – я старалась говорить спокойно, – единственное, что мне нужно, – это ты. Ты, и больше ничего.

Мой монстр улыбаться перестал. Несколько секунд внимательно смотрел на меня, затем тихо произнес:

– Для тебя было важно найти его.

– Для меня было важно его остановить! – сказала с нажимом.

А хотелось заорать. Но, заставив себя успокоиться, попыталась объяснить:

– Чи, – голос срывался, – я не зря вела это дело только со Слепым. Мы даже Исинхая не посвящали. Пойми, Гаэра, Танарг и Союз Алтари любые деньги отдадут за эту сволочь и на любые меры пойдут, чтобы получить данного… «ученого», потому что, говоря откровенно, и S-класс, и даже гаракхай очень сильно уступают ИсКинам. Я потрясена, и мне очень приятно, что ты отомстил за меня, но, пожалуйста, отдай его ИсКинам, они единственные, кто действительно заинтересован в уничтожении и его, и всех его разработок.

Постояла, дрогнувшими ладонями сжимая сейр и пытаясь подобрать слова правильно, чтобы понял:

– А мне нужен ты. Только ты, исключительно ты, всегда ты. Отдавай его ИсКинам, и я клянусь, что целый год буду вся твоя, без работы, без тайных вылетов с Ятори, без всего. Обещаю.

Чи, поначалу просто слушая, к концу моей речи сузил глаза и с нескрываемой подозрительностью вопросил:

– Где во всем этом подвох?

– Нигде! – Лгать я вообще умею прекрасно. – Клянусь, целый год я с Ятори ни ногой. Отдавай урода.

– Точно? – с сомнением протянул он. – Может, тебе хоть часть захватить? Ухо там, палец?

Меня затошнило.

– Отдавай его ИсКинам целым, а по частям они его с удовольствием разберут сами. Любимый, возвращайся домой, пожалуйста, я соскучилась.

И резко вырубила сейр.

Потому что тошнило. Безумно вообще тошнило. И непонятно, то ли от беременности, то ли от страха… ИсКины были теми еще противниками, но если бы только они… Я сказала Чи правду: любое государство пойдет на все, чтобы заполучить технику создания ИсКинов, абсолютно любое… кроме разве что sunttenebrae. Невероятно, но Чи воспользовался помощью тех единственных, кого разработки безумных ученых вообще не интересовали.

– Позавтракаете со мной? – протянув сейр полковнику Стейтону, вежливо предложила я.