Я твой монстр

Чи усмехнулся и так же одними губами произнес:

– Я тоже люблю тебя.

И что это сейчас было?!

Мы продолжали стоять я, зажатая между деревом и телом Чи, не менее твердым, чем дерево, и он, целующий мои волосы, пропускающий пряди между пальцами и откровенно наслаждающийся ситуацией…

Шиноби внизу было куда интереснее, чем нам, – они рыли землю носом, почти в буквальном смысле, а нам оставалось лишь стоять на этом дереве: мне, с осознанием позора, провала и стыда, и Адзауро, победившему абсолютно во всем.

К рассвету на поляне осталось лишь шестеро, остальные скрылись в разных направлениях, все так же пытаясь нас найти и… подписав смертный приговор тем, кого оставили устанавливать маяк для флайта.

– Вмешиваться не смей, – едва остальные отошли на достаточное расстояние, шепотом приказал Акихиро.

К этому моменту мои моральные терзания уже достигли своего своеобразного пика, а потому я враждебно прошипела в ответ:

– А не то что?

Монстр, давно смахнувший с лица маску человечности, медленно наклонился, до неприличия приблизив ко мне смуглое хищное лицо, и выдохнул:

– А не то, Кей, в следующий раз одним твоим оргазмом я не ограничусь. Их будут десятки. Как тебе такой вариант развития событий?

В этот момент мне захотелось сдохнуть.

Но благословенное «сдохнуть» пришло не ко мне.

Когда Адзауро спрыгнул с дерева, ни одна ветка не хрустнула под его ногами, ни один опавший лист не шелохнулся… И, почти не скрываясь, монстр приблизился к ближайшему из шиноби, а тот, лишь в последний миг заподозривший что-то неладное, попытался отпрянуть на рефлексах. Рефлексы не спасли.

Жуткий, пробирающий до костей хруст сломанного позвоночника, и Чи хватает новую жертву еще до того, как первая успевает упасть на землю.

Шестеро шиноби были уничтожены за несколько секунд. Шестеро! Оружие попытался достать только последний, но и у него не было ни шанса выжить – жуткая усмешка на губах монстра, удар, ломающий руку, сжимающую катану, захват, хруст… и на траву падает еще один труп.

И все это время, пока я стояла там, на дереве, я никак не могла постичь главного – на хрена ему вообще нужны были телохранители?! Мужик вполне себе шикарно справляется сам. Да я бы даже сказала – блестяще справляется. Лично я вот так вот, походя, убивать не умею… И дело даже не в навыках, я… я едва ли смогла бы убить тех, кто на меня не нападает. Это плохо, да, и делает меня уязвимее, но… убийство другого мыслящего существа не самое легкое дело на свете. Всегда есть барьер, какой-то твой собственный внутренний барьер, который не позволяет убивать тех, кто не наносит удар первым…

У Адзауро никаких барьеров не было. Ни единого.

С того момента как он спрыгнул с дерева, не прошло и минуты – а на земле уже шестеро, и… он убил их голыми руками. Просто голыми руками…

И когда, разобравшись с ними, Чи вновь запрыгнул на дерево и подошел ко мне, я стояла, потрясенно глядя на него широко распахнутыми глазами. Я смотрела на него с ужасом, который даже не попыталась скрыть.

– Тебя что-то смущает? – насмешливо поинтересовался Акихиро, подойдя ближе, вновь прижимая меня к дереву своим телом и упираясь руками в ствол по обе стороны от моей головы.

– А тебя н-н-нет? – севшим голосом переспросила я.

Хищная усмешка искривила его губы, темный взгляд, казалось, прожигал меня насквозь, а тело… То, что Адзауро хотел меня, было более чем очевидно.

– Так сколько стоит твоя невинность, Кей? – хрипло спросил он, почти накрывая мои губы своими.

Было бы глупо отрицать, что Адзауро более чем способен получить ее без финансовых затрат. Он это прекрасно понимал и сам. Как, впрочем, и то, что оставаться на этом месте сейчас определенно небезопасно.

И, развернувшись, он подставил спину со словами:

– Продержись еще часа четыре, потом будет возможность передохнуть.

Мне бы хотелось послать его как можно дальше, но следовало думать о выживании. Его и моем. А потому я безропотно обняла его сначала за плечи, а затем, рывком запрыгнув, и ногами за талию.

– Если устанешь – скажи, – предупредил Адзауро.

И сумасшедшая гонка по ветвям деревьев началась вновь.





* * *


Мы все так же неслись по лесу, как и накануне. Держаться было не просто, я безумно устала еще вчера, бессонная ночь, и… и та слабость, что накатила после пика эротического возбуждения, никуда не делась, но я держалась. Крепко, изо всех сил, стараясь не сдавливать его шею, а потому цепляясь за плечи, но…

Но сегодня все было не так, как вчера. Потому что к сумасшедшей скорости передвижения немыслимым образом добавился и запах. Запах сильного мужчины, на который еще вчера я даже не обратила внимания, а уже сегодня… Уже сегодня я, кажется, дышала только им, ощущая, как кружится голова, как все сильнее накатывают воспоминания о произошедшем, и как-то совершенно иначе реагируя на стальные мышцы Адзауро – еще вчера они бесили, все же не слишком удобно прижиматься к спине, твердой почти как камень, а уже сегодня я то и дело срывалась на мысли о ширине его плеч…

Совершенно идиотские мысли!

К полудню густой лес остался позади, и Акихиро спрыгнул прямо в ручей, расплескав кристальные брызги и вспугнув стайку рыб.


– Передохнешь? – спросил он у меня так, словно это не меня несли все это время и вообще я тут более уставшая сторона.

Впрочем… так оно, боюсь, и было.

Осторожно отпустив его, я соскользнула в ледяную воду, разом погрузившись по колено, и осмотрелась. Позади нас был лес, справа горы с заснеженными вершинами, слева тоже лес, но уже куда менее величественный, впереди болото, в которое стекал этот ручей.

– Как ты? – Чи задал вопрос, одновременно достав из кармана флягу и выливая ее коричневое содержимое в воду.

– В норме, – не моргнув, солгала я.

Адзауро присел, набирая воду во флягу, и бросил на меня насмешливо-недоверчивый взгляд, такой, словно он и так все знал. Знал, что ноги и руки от перенапряжения дрожат, что мне стыдно смотреть на него после… случившегося, что моим единственным желанием сейчас было сдать его нашей группе и уйти, не оглядываясь и забыв все это, как позорный кошмарный сон.

Наполнив флягу, Акихиро поднялся и протянул ее мне. Отказываться не стала, выпив почти всю воду, потому что пить, как Чи, зачерпнув воду ладонью, я бы, наверное, не смогла. То ли сказывалась цивилизованность, то ли тот факт, что пить из луж вообще-то небезопасно. Впрочем, о чем это я? Сама из нее вполне себе с удовольствием вот пью и даже не морщусь.

– Фляжка серебряная, – поднявшись, уведомил Адзауро, оглядывая окрестности.

А… ну это, типа, многое решает, да.

Я выпила всю воду до конца и вернула флягу Чи. Он молча наполнил ее снова, засунул в карман, посмотрел на меня и с энтузиазмом произнес:

– Ну что, двинули дальше?

– Желательно пешком, – мрачно ответила я.

Усмешка и издевательское:

– Хорошо, моя девочка, буду нести тебя на руках.

– Руки убрал! – потребовала, едва он сделал шаг ко мне.

Адзауро остановился, с насмешкой глядя на меня. О том, что я при всем своем на то желании абсолютно никак и ничем противостоять ему не смогу, знали и он, и я. А потому мне пришлось изрядно наступить на горло своей гордости и практически попросить:

– Можно я немного пройдусь? Пожалуйста.

Он хищно прищурился и произнес:

– Немного.

Спасибо за разрешение, сейчас поясной поклон отвешу.

Но прежде чем я успела еще хоть что-то сказать, Адзауро схватил меня за руку, крепко сжал мою ладонь и повел по ручью как ни в чем не бывало, словно мы вообще на прогулке и в целом красота такая вокруг и у нас, типа, свидание.

– Я был здесь раньше, – прерывая мою попытку вырваться и будто вообще ее не замечая, произнес Чи.

И я… я пошла рядом, крайне заинтересовавшись этой информацией.

– Мне было восемь, – продолжил Адзауро, – мой день рождения…

Его ладонь, сжимающая мою, на миг сжалась сильнее, словно Чи пытался совладать с эмоциями, и он справился с ними практически сразу.

– Я сбежал, – голос монстра становился тише, но от этого казалось, он проникает в меня сильнее, забивается в легкие, пробирается под кожу, захватывает сердце. – И несколько месяцев прожил здесь, прекрасно зная, что с территорий клана Синар дед меня забрать не сможет. Ни забрать, ни вытащить, ни в целом… как-либо обнаружить.

Ручей стал глубже, и Адзауро без спросу подхватил меня на руки, перенес через заводь и отпустил, лишь когда глубина ручья вновь стала удобной для передвижения.

– Четыре месяца я был почти счастлив, – вернулся к рассказу Акихиро, – а потом попал в деревню асинов.

Он усмехнулся и произнес с какой-то насмешкой, вот только насмехался, по-моему, над собой:

– Гни дерево, пока оно молодо. У кланов шиноби культура, идеология и отношение к детям оказались абсолютно идентичными принятым у аристократов.

Я молча шла рядом, стараясь ступать бесшумно, потрясенно смотрела на Чи и слушала, затаив дыхание.

– Забавно, ты смотришь на меня с жалостью, – как-то зло произнес Адзауро.

– Не на тебя, – очень тихо ответила я, – я смотрю на ребенка, который понял, что все взрослые на Ятори одинаково безжалостны.

Он усмехнулся. Не знаю, чего было больше в его усмешке – горечи или осознания того, что он справился и выжил даже в таких условиях. Наверное, всего поровну.

– Когда ты ребенок, – продолжил Чи, глядя вперед, – грязный, тощий, вечно голодный заморенный ребенок, ты становишься невидимкой. Тебя просто не замечают… Ты даже не пустое место, ты могила, а потому в твою сторону пытаются вовсе не смотреть… Первый раз я убил за еду. Второй… за возможность спать под крышей. Третий – на отборочных соревнованиях в ученики асина. Спустя год я убил своего учителя.

У меня не было слов. Ни единого. Я шла, ощущая тепло крепкой сильной ладони Акихиро, и не могла поверить в то, что слышу.

– Если ты спросишь, сожалею ли я об этом, я отвечу «нет», – совершенно спокойно продолжил Чи. – Тому, кто учил меня убивать, я мог простить многое – изнурительные тренировки, издевательства, попытки сломать… но интим с учителем никогда не входил в сферу моих интересов. Когда я перерезал ему горло, моя рука не дрогнула.