Я твой монстр

Его – нет, а вот моя в его руке похолодела.

– Оставаться в клане Синар после подобного было самоубийственно, и мне пришлось его покинуть. Очень быстро покинуть… Я не помню, скольких убил. Они вставали на моем пути – я уничтожал их, как любую из преград, и уже не имело значения, что стало преградой – камень, дерево, хищный зверь или самый хищный из всех зверей – человек.

Некоторое время он шел молча, затем почти безразлично продолжил:

– Мне было десять, когда я выбрался с территорий клана Синар и попал в клан Насин. Жизнь в лесу повлияла на меня куда лучше, чем нахождение в деревне шиноби: в десять я выглядел на четырнадцать и, изображая немого, сумел попасть в школу «Теней». Это была моя победа, но в этом был и мой просчет – парни в четырнадцать в любом случае сильнее мальчишки в десять. Я снова оказался на грани выживания. И однажды… не выжил.

Я, резко повернув голову, с ужасом посмотрела на Акихиро, но он продолжал идти с каменным, совершенно лишенным эмоций лицом. Просто продолжал идти.

– Они решили, что я мертв. – Безразличная усмешка. – Приволокли в лес и закопали «любимчика сэнсэя». Я пролежал в могиле несколько часов, но… они нарушили главное правило – всегда проверяй, действительно ли твой враг мертв. Они не проверили… А я просто знал, что они живы, когда закапывал каждого из них на существенно большую глубину, нежели они меня. Закапывал связанными. И я уходил, слушая их вопли из-под земли с наслаждением. Это была прекрасная музыка. Лучшая в моей жизни.

Вокруг нас оглушительно пели птицы, вода ручья журчала на порогах, а я… я кажется практически оглохла.

– Клан Насин пришлось покинуть, – продолжил Акихиро. – Недосчитайся они трех-четырех учеников, проблем бы не было, но в моем списке было свыше тридцати имен.

Рядом с нами плеснулась большая рыба, но, прежде чем она опять упала в воду, я уже была на руках Чи. Он молча перенес меня на более мелкий участок ручья и отпустил лишь там, вновь крепко взяв за руку.

– За кланом Насин последовали деревни Алых повязок. Единственное место, где за успехи меня не пытались убить. Там… я был почти счастлив. Почти, потому что Алые повязки занимали территории болот, на которые претендовал клан Синар.

Судорожный вздох и злое:

– Мы были в горах, когда один из учеников увидел всполох пламени на болотах.

Пауза.

Затем тихое:

– Синар убили всех.

После этих слов Адзауро долго шел молча. Очень долго. Как киборг, как искин, как тот, в чьих жилах вообще не течет кровь, и только тепло его ладони, сжимающей мою, говорило о том, что он жив. Все еще жив.

– Они остались там, – вернулся к рассказу Чи. – Все те, кто пришел с мечом, они остались там.

Усмешка и почти механический голос:

– Знаешь, в болотах есть места, где топь пожирает всех и каждого. Пожирает медленно и неотвратимо. Очень медленно и абсолютно неотвратимо. Я сидел на берегу и смотрел, как они подыхают. На мне не было ни одного чистого места – кровь заливала глаза, кровь капала с волос, кровь пропитала одежду… я не хотел раздеваться, не хотел мыться – это была кровь моих врагов, я наслаждался ее количеством.

Молчание, а затем едва слышное:

– Я просидел там трое суток. До последнего стона. До последнего крика… До последнего чавкающего звука болота, сомкнувшегося над головой последнего из моих врагов.

Резкий поворот головы, пристальный взгляд на меня и хриплое:

– Страшно?

– Ты шутишь? Я в ужасе! – И это была абсолютная правда.

Он вдруг улыбнулся, а я, сокрушенно покачав головой, тихо призналась:

– Единственное, что убеждает меня в том, что ты живой, – тепло твоей ладони, но в целом… ты прав, мне страшно. – Я не видела смысла это скрывать.

– Твоя история менее… пугающая? – с едва заметной усмешкой спросил он.

– Моя история… – Я почти рассмеялась. – Моя история в сравнении с твоей – пыль, Акихиро. Просто пыль… И в отличие от тебя, мне… мне некому было мстить. Хотелось бы, очень хотелось, но… некому.

– Мстить за себя? – Не знаю, почему он задал такой вопрос.

И все же я ответила:

– За себя? Нет. Того, кто причинял боль мне, убили люди Исинхая и тем, собственно, спасли мою жизнь. А за родителей, бабушку, за брата и сестру… Ошибка пилота унесла не только их жизни, но и его. Мне изначально было некому мстить, Акихиро. Единственной, кто виноват во всем, была я.

И я не знаю, почему сказала ему об этом…

В сравнении с его историей моя трагедия казалась… А впрочем, разве можно измерить трагедию? У Акихиро осталась семья, у меня – нет. Ему есть ради кого жить, а я живу исключительно потому, что Исинхай попросил об этом. И вот сейчас мы идем по устью ледяного ручья, и я не знаю, кому из нас хуже, а кому лучше.

– Ты выглядишь так, словно думаешь о смерти, – несколько напряженно произнес Адзауро.

Я усмехнулась и тихо ответила:

– Смерть давно стала для меня чем-то вроде подруги. Она всегда рядом. Она всегда за спиной. Она за каждым поворотом. И я… не расстроюсь, если мы встретимся.

Адзауро вдруг остановился, заставив остановиться и меня. Я удивленно взглянула на него, а в его глазах медленно разливалась тьма, когда он произнес:

– Я… расстроюсь.


Странный ответ. Странная ситуация. Такая неправильная, почти нереальная, и от подкрадывающихся мыслей хочется отмахнуться, не заметить, свести все к шутке…

– Пошли, если мы оба не хотим, чтобы кто-нибудь расстроился. – Кажется, мне даже удалось улыбнуться.

Кажется… но, быть может, и нет.





* * *


Еще некоторое время мы шли по ручью молча. В местах, где вода доходила мне выше колен, Акихиро без слов и, невзирая на мое сопротивление, подхватывал на руки и нес. И если сначала я негодовала и пыталась вырваться, то в какой-то момент начала засыпать у него на руках, под мерный такт шагов. В какой-то совершенно безумный момент.





* * *


Я проснулась от запаха гари.

Распахнула глаза и посмотрела на Адзауро, который продолжал нести меня и нес, похоже, весь день – солнце клонилось к закату. И я не знаю, когда мы вышли из ручья, но место, где находились сейчас, было болотом.

– Торфяники горят, – заметив мой встревоженный взгляд, произнес Акихиро. – И это к лучшему – сможем нормально поесть.

Проигнорировав эту часть фразы, я потрясенно спросила и так очевидное:

– Ты нес меня на руках весь день?!

Он странно улыбнулся и очень тихо ответил:

– Я буду носить тебя на руках всю жизнь, хочешь ты того или нет, Кей.

Я открыла было рот, собираясь высказать в довольно грубой форме, что я по поводу всего этого думаю, но… внезапно вспомнился его рассказ, краткий, без подробностей рассказ монстра о том, как он сидел и ждал, пока его врагов засосет трясина… Несколько дней сидел и ждал… И я передумала грубить.

– Не устал? – спросила с самой вежливой улыбкой.

Просто… мы уже были на болотах, а я как-то не так представляла себе свою смерть.

– Нет, не устал. Мы почти пришли. Поспишь еще?

Я бы прошлась, мне очень хотелось бы пройтись, и… мне было некомфортно от осознания, что он нес меня на руках весь день.

– Мне нужно побыть одной, – смущенно солгала я.

Чи лишь кивнул, но прошел еще метров пятьдесят, прежде чем осторожно опустил меня на ноги и указал, в каком направлении я могу двигаться. И я даже пошла, куда указал, но врожденное чувство противоречия чуть не заставило свернуть с едва заметной тропинки, и я бы, к слову, свернула, но… там лежал труп. В темной одежде шиноби, держась за проткнувший его насквозь рог какого-то животного… труп.

– Я же показал, куда нужно идти, – раздалось настолько близко, что я вздрогнула всем телом от испуга.

Обернулась – Адзауро совершенно спокойно стоял позади меня. Я едва ли уже могла сохранять спокойствие – на этом трупе была одежда клана Синар, и умер он максимум пару часов назад.

– Сунулся на чужую территорию, – как что-то само собой разумеющееся произнес Акихиро.

Подавив внутреннюю дрожь, осторожно спросила:

– А чья это территория?

Он странно посмотрел на меня и сообщил:

– Я рассказывал.

Болота… Алые повязки… вспомнила, да. Но, насколько я помнила, здесь же всех убили. Вопросительно посмотрела на Акихиро, он пожал плечами и пояснил:

– Я ушел, остальные остались. Поторопись.

Я поторопилась. Сходила в кусты, после к ручью вымыть руки и умыться, но затем снова к трупу. Не то чтобы я была любительницей трупов, но… боевики клана Синар сбили нас противоракетными установками, то есть не такой уж и дремучий образ жизни вели те, кто засел в густых лесах. И быстрый обыск только подтвердил мои выводы – на мужике имелся кинжал, который я даже брать не стала, не было смысла, а вот джишка с капсулами, содержащими жидкий раствор, заинтересовала. Я вытащила патронник, достала одну из капсул, деактивировала и с удивлением обнаружила хлорик. Не самый действенный из всей группы транквилизаторов, но доза была убойная, в том смысле, что в такой концентрации хлордиазепоксид вызывал почти мгновенную мышечную релаксацию, и не более. Не более… А вот это было уже не весело. Вообще, я предпочла бы обнаружить яд или джишку, заряженную боевыми патронами, но хлорик… Эти не хотели нас убивать. Ничуть и никак. Они, как и все те, кто ходит по лезвию, отлично знают – есть вещи пострашнее смерти. Гораздо страшнее! К примеру, лежать без возможности шевельнуться и чувствовать, как от тебя отрезают кожу по кусочкам. Именно чувствовать. Хлорик никак не блокировал нервные окончания, он воздействовал исключительно на мышцы.

Что ж, у меня и так было мало сочувствия к данному трупу, теперь его не осталось и вовсе. Но джишку я забрала. И ее, и дополнительный патронник. Сейр… До него добрались до меня, так что все, что сейчас собой представляло устройство связи, – это кусок изломанного пластика.

– Я смотрю, тебя ни на секунду нельзя одну оставить, – раздался насмешливый голос надо мной.