Кошка Баскервиллей

Леонид вежливо со мной попрощался и попытался проводить меня до квартиры, но я его резко завернула:

— Не надо, сама справлюсь.

Дома я долго отмокала в горячей ванне, предварительно вылив в нее все имеющиеся в квартире пенки, скрабы и лосьоны для кожи. Горячая обжигающая вода мне всегда помогает в стрессовых состояниях. Две таблетки растворимого аспирина тоже освежили мой пострадавший котелок.

Не помню, как я доплелась до постели, и сразу же вырубилась без каких-либо сновидений.





Глава 22




Утром меня разбудил нудный и непрекращающийся звонок мобильного.

Это уже становится привычкой: почти каждый день я просыпаюсь от звонка — или в дверь, или по телефону.

Я плыла на волнах легкого утреннего сна и сначала все никак не могла понять, откуда раздается такой мерзкий звук.

После вчерашней баталии и ужина во вполне приличном месте глаза все никак не хотели открываться, но мобильный не переставал убивать мою нервную систему.

Наконец, с трудом найдя в себе силы, я разлепила сонные глазки и прошептала в трубку хриплое «Алло».

Мельком взглянув на дисплей, я заметила, что на часах всего четверть девятого. Но после злополучной ситуации с актрисой Таисией я дала себе слово никогда не выключать мобильный на ночь, не убирать звук и всегда, по возможности, поднимать трубку.

Номер был незнакомый, но из трубки я услышала знакомый детский голосок:

— Татьяна, извините за звонок, такой ранний, извините, я не хотела, — далее шел поток еле сдерживаемых рыданий.

— Кто это? — Я, роясь в недрах памяти, пыталась идентифицировать звонившую.

— Это Лена из Дома ребенка, мы с вами на кладбище познакомились, — снова громкий плач и слезы.

Я, пытаясь отогнать неотпускавшую меня дрему, вспомнила наше феерическое бегство и прыжки через препятствия по Тарасовскому погосту. Любимая девочка нашего донжуана Алексея Чевурина звонила мне собственной персоной.

— Лена, привет. Что случилось? Почему ты плачешь? — со всевозможным участием и заботой спросила я.

— Татьяна, я… меня… приезжайте, — вот все, что я смогла понять среди потоков детских слез.

— Жди меня у черного входа в интернат через двадцать минут.

Лена что-то промычала в трубку, я идентифицировала это как знак согласия.

Я быстренько сходила в душ, почистила зубы, молниеносно оделась и загрузилась в милый и дорогой сердцу малыш «Опель», по которому уже успела изрядно соскучиться.

Взглянув в зеркало заднего вида, я даже сперва опешила.

Выглядела я, мягко говоря, ужасно.

Чернющие круги под воспаленными глазами, на правой скуле красуется огромный синяк, вид бледный и болезненный.

Да, красавица писаная, нечего сказать!

Как будто прошлой ночью я пила и дебоширила, хотя спиртное я совсем не употребляю.

Сейчас бы отлежаться в теплой постельке часиков десять, но опять труба зовет.

Как писал мой любимый поэт Александр Блок: «Покой нам только снится».

Я нацепила на нос солнечные очки и медленно вырулила на дорогу.

Вожу я достаточно аккуратно, да и стаж вождения позволяет чувствовать себя на дороге как рыба в воде, поэтому я была весьма удивлена, когда на очередном перекрестке меня остановил сотрудник ГИБДД.

Молодой веснушчатый парень с уникальной фамилией Свинопасов поинтересовался у меня документами на машину, правами и страховкой.

С этим у меня было все в порядке, я вежливо выполнила все требования постового.

Но тому, видимо, было ужасно скучно одному стоять посреди дороги или это теперь новая форма знакомства с дамами-автомобилистками:

— Откройте, пожалуйста, багажник, — вежливо попросил парень.


— Да пожалуйста, — любезная улыбка не сходила с моих уст. Хотя я очень злилась, и так к девочке Лене опаздываю, а тут еще Свинопасова развлекать приходится.

В багажнике ни трупов, ни оружия не оказалось. Хотя ранее были такие презенты у меня в багажнике. В моей трудовой деятельности чего только перевозить не приходилось.

— А аптечка у вас есть? — продолжил сыпать вопросами постовой.

— Есть, все есть, — я бодро закивала.

— А огнетушитель? — медленно и с подавленным зевком спросил Свинопасов.

— Все есть, — было сказано уже не так вежливо.

Пришлось снова лезть в багажник, все доставать и показывать молодому гибэдэдэшнику.

— А пользоваться им вы умеете?

Я удивилась. Это что, такая телевикторина на дороге? Кто задаст больше вопросов — получит приз?

Он что, время специально тянет? Зачем это ему?

Денег сотрудникам правопорядка я принципиально на даю. У меня есть парочка телефонов вышестоящих товарищей этого лейтинантика, но у султана горшочек муки не просят. Здесь сама справлюсь, а вышестоящие товарищи мне, тьфу-тьфу, чтобы никогда не понадобились.

Я строго поинтересовалась:

— У меня все есть, документы в порядке. Уважаемый лейтенант Свинопасов, я могу наконец-то ехать? Я сильно опаздываю!

— А снимите очки, пожалуйста, солнца же нет!

Я, про себя чертыхаясь, стянула солнечные очки с носа и красными воспаленными глазами уставилась на этого веснушчатого верзилу.

— А что с глазами? Наркоманка, что ли? — уже с испугом пролепетал лейтенант.

— Аллергия, — зло прошипела я. — К доктору еду, а вы меня задерживаете.

— А на что аллергия?

— На ГИБДД, — снова прошипела я.

— К доктору, ну-ну, сейчас разберемся. Еще шутки глупые.

Я решила не перегибать палку, а то еще обидится наш Свинопасов, что потом мне без прав делать?!

В этот момент из припаркованной поблизости патрульной машины вышел второй сотрудник, кругленький, как воздушный шарик, ремень на штанах еле сходился под огромным пузом.

Он мне напомнил вчерашнего ресторанного Сережу.

— В чем дело, Павлик? — обратился он к веснушчатому.

— Михал Степаныч, тут гражданка подозрительная, очень подозрительная. — Свинопасов подошел к кругленькому и зашептал ему что-то жутко интересное в красное оттопыренное ухо.

— Это я-то подозрительная? — возмутилась я.

— Пройдемте сюда, подуете в трубочку, — это уже глобусообразный приказал мне.

— А на каком основании? — начала я, но осеклась, поняла, что спорить с ними — себе дороже.

После всех этих манипуляций с дутьем в трубочку, шаганием по линии и прочими выкрутасами я чувствовала себя просто дрессированной мартышкой.

Когда меня все-таки оставили в покое, но даже не извинились, я дала по газам и рванула подальше от этого негостеприимного перекрестка.

На встречу к Лене я уже опаздывала минут на двадцать, но, подъехав поближе, я увидела, что девочка меня до сих пор ждет у черного входа в интернат.

Девочка сиротливо стояла у входа, моросил мелкий колючий дождик, капли стекали по длинным волосам, забирались под капюшон кофты. Вся фигурка подростка в короткой зелененькой курточке с капюшоном была одинока и печальна.

Когда я остановилась у входа, лицо Лены озарила улыбка, вмиг сделав ее суперкрасавицей.

«Эх, малышка, еще пару лет, и у тебя отбоя не будет от поклонников, и ты забудешь своего дядю Лешу», — подумала я, выходя из машины.

Я подошла к намокшему ребенку, посадила в машину и повезла в ближайший фастфуд. Конечно, кафе «У Глаши» располагается ближе, но я там уже примелькалась и подумала, что сейчас Лене не нужно видеть здание интерната, где недавно произошло нечто чудовищное для этого озябшего ребенка.

Фастфуд я терпеть не могу и никому его не рекомендую, но, глядя на худенького и озябшего подростка, я поняла, что без колы и бигмака здесь не разобраться. Себе я заказала только латте и вишневый пирожок.

Несмотря на ранний час, здесь было многолюдно, как и всегда.