Красные туманы Полесья
Часть 7 из 11 Информация о книге
– Так точно. – Возьмите еще пару человек, блокируйте дом, где скрываются евреи. Я отдам команду старосте, подойду, только дом обозначьте. – Да чего обозначать-то? Тут одна улица, отсюда влево, предпоследнее подворье справа. – Выполняйте! Полицаи направились к дому бывшего управляющего отделением колхоза «Заветы Ильича». Староста преданно смотрел в глаза офицеру СС. – У вас в деревне есть большой сарай? – спросил Бонке. – Недавно построили вместо старого овина. – Туда все жители поместятся? В глазах старосты вспыхнул испуг. – А что вы хотите делать? – Косарев? Так? – Так точно! – С каких это пор, Косарев, ты решил, что можешь задавать вопросы офицеру СС? – Извините, но… – Итак, я спросил, в новый сарай все жители деревни поместятся? – Да, тесновато будет, но поместятся. – Крепкие стены у сарая? – Так точно, березовые. – Крыша? – Соломенная. – Ворота? – Дубовые. – Где этот сарай? – А вот на околице, где ферма. – Гут. Помогай собирать людей, и чтобы все были здесь. А то, о чем ты подумал, выбрось из головы. В наказание за сокрытие евреев люди посидят сутки без воды и еды. Потом выпустишь их. Ключи же у тебя? – Так точно! – Староста облегченно выдохнул. Он поверил гауптштурмфюреру СС. Бонке прошел к дому Тимофеева. Двор оказался довольно большим, ухоженным. Не сказать, что здесь проживает одинокий пожилой человек. Через сени гауптштурмфюрер зашел в большую комнату, половину которой занимала русская печь. Хозяин дома лежал на полу, лицо в крови. Евреи сбились в угол, сидели на корточках, обняв друг друга. В их глазах застыл животный ужас. Гауптштурмфюрер указал на Тимофеева и спросил: – Что с ним? Калач потер кулак. – За кочергу схватился, когда зашли. Пришлось бить. – Подними его. Калач без особых усилий поставил на ноги бывшего управляющего отделением колхоза. – Кузьма Тимофеев? – спросил Бонке. – Он самый. Чего явились? Хотя и так ясно. За ними. – Тимофеев кивнул на евреев. – Изволь, Кузьма, отвечать на мои вопросы. Где твои сыновья? Тимофеев попытался усмехнуться, но боль скривила его лицо. – Где, спрашиваешь? Один в Красной армии служит, политрук стрелковой роты, бьет фашистскую нечисть у города Ленина, другой в партизанах. Тоже воюет с вами. – Ты этим гордишься? – Да, я горжусь своими сыновьями, правильно их воспитал. – Он кивнул на Калача и полицаев. – Не так, как этих уродов. Их матерям аборты надо было делать, а не рожать извергов. Калач дернулся, хотел было ударить пожилого мужчину, но гауптштурмфюрер остановил его: – Не трогать, Калач! – Калач? – спросил Тимофеев. – Так вот ты какой, кровопийца. Жаль, не могу удавить тебя собственными руками. Начальник полиции вновь дернулся и опять был остановлен офицером СС. – Я сказал не трогать. Стоять, где стоишь, Калач! – Слушаюсь, герр гауптштурмфюрер! Командир роты повернулся к полицаям и приказал: – Уведите его на площадку в центр деревни. Дождетесь коллег из райцентра – передадите. – Да, герр гауптштурмфюрер. Тимофеева увели. Бонке подошел к семье евреев. – Годман Иосиф Абрамович? – Да, господин офицер. Бонке перевел взгляд на женщину: – А это, если не ошибаюсь, ваша супруга? – Да, Сара Абрамовна. Гауптштурмфюрер скривился. Он терпеть не мог евреев. Впрочем, в СС служили именно такие персонажи, переполненные ненавистью ко всему неарийскому, особенно к евреям и цыганам. – Рядом дети, так? – Так, господин офицер, сын Илья, дочери Соня и Лея. Калач указал на девушку постарше. – И сколько лет твоей Соне? – Десять, сыну четырнадцать, Лее шесть. – А смотрится так, как будто ей все шестнадцать, оформилась уже. Симпатичная. – Калач вытер слюни. – У меня к вам один вопрос, Годман, – заявил Бонке. – Да, господин офицер. Я скажу все, лишь бы вы не тронули нас, несчастных евреев. – Зачем мне вас убивать? Вас отвезут в райцентр, предоставят жилье. Калач рассмеялся и заявил: – Даже с прислугой. Бонке повернулся к начальнику полиции. – Мне удалить вас отсюда, Калач? – Молчу, герр гауптштурмфюрер. – Итак, у меня к вам, Годман, всего один вопрос, верный ответ на который спасет жизнь вам и вашей семье. – Я готов. – Где ценности, что вы вывезли из Гороша? – У меня ничего нет. – Значит, и жизнь вашей семьи ничего не стоит. – Подождите, мне надо принести. Бонке взглянул на Калача. – Сопроводи! – Сара, дети, не бойтесь, нас не убьют, – сказал Годман и ушел вместе с начальником районной полиции. Вернулся он с саквояжем, поставил его на стол. – Вот, господин офицер, все, что у меня есть. – Откройте замок! – Ах да, извините. Годман снял с шеи шнурок, на котором висел ключ, открыл замок. Гауптштурмфюрер распахнул саквояж. В нем были бумажные пакеты. Он достал один, развернул. На стол посыпались золотые коронки, сережки, мелкие броши. Во втором было то же самое. Калач шмыгнул носом и заявил: – Ничего себе! Да тут целое состояние. – Это для работы. Какое состояние? – проговорил Годман. Бонке развернул все пакеты. Везде одно и то же: кольца, перстни, сережки, колье, браслеты от часов, цепочки. – Гут, господин Годман. – Он вернул ценности в саквояж, закрыл его, взглянул на дантиста. – Это все? – Да, господин офицер. – В городе ничего не оставили? – Зачем оставлять? Мы насовсем уезжали. – А что в баулах? – Там только обычные вещи, посуда. – Собрать все, что вывозили! – Позвольте это сделать жене, она распаковывала сумки. Бонке кивнул Калачу, тот приказал младшему полицейскому: – Шмаров, проследи! – Слушаюсь! Вскоре посреди комнаты стояли три баула. – Нехилые у них вещички и посуда, господин гауптштурмфюрер, – сказал Шмаров. Один столовый набор из серебра да подсвечник чего стоят. А еще две шубы, пальто новое, костюмы, сшитые в ателье. Такие в магазине не купишь. – Хорошо. – Бонке посмотрел на дантиста. – Вы отдали ценности, я держу слово. – Он взглянул на Шмарова и приказал: – Беги к шарфюреру, который находится в бронетранспортере, скажи ему, чтобы механик-водитель подогнал его к заднему забору. – Слушаюсь! – Шмаров убежал. Бонке посмотрел на семью и проговорил: – Поднимайтесь и огородом идите к задней калитке. Вас проводит господин Калач. Тебе, Мирон, никого не трогать, посадить всех в десантное отделение и охранять до подхода солдат. Потом придешь на площадь.