Кредит доверчивости

— Грабьте. — Глаза старушки снова заволокло тоской. — Деньги в шкатулке, драгоценности и ордена моего мужа во встроенном сейфе, ключ — вот. — Она расстегнула камею, сунула руку за пазуху и положила на стол крохотный ключик.

От вида этого ключика, этой расстегнутой камеи и ее дрожащей руки у Таганцева мурашки пошли по спине.

— Зачем вы это делаете?

— Потому что убить вы меня не сможете, я давно умерла.

— Я из полиции. — Он показал удостоверение.

Ираида Сергеевна встала, принесла откуда-то старый потрепанный чемодан и стала бросать в него вещи — шаль, какие-то книги, халат, тапочки, флакон духов, изящную статуэтку балерины.

— Что вы делаете? — Таганцев безумно устал от этой трагикомедии, но как остановить ее — не знал. Каждое его действие или фраза вызывали неадекватную реакцию, раздирающую душу.

— Собираю вещи. — Ираида Сергеевна сняла со стены последнюю свадебную фотографию и положила ее в чемодан. — Раз вы из полиции, значит, пришли забрать меня в пансионат.

— Какой пансионат? — подскочил Таганцев.

— Дом престарелых, — она захлопнула чемодан. — Вас ведь Влад с Ольгой прислали?

До Константина стало доходить…

— Они хотят выселить вас из квартиры?

— Они заботятся обо мне.

— До такой степени, что пугают полицией?

Ираида Сергеевна вдруг заплакала.

— Так вы… вы не заберете меня отсюда?

— Ни в коем случае. Уберите чемодан и… пошлите ваших деток к черту! А еще лучше — подайте на них в суд, на алименты!

— Но он, они же дети… Я не могу.

— Можете. Я вам помогу. — Таганцев в порыве чувств даже кулаком по столу стукнул, и все шесть чашек жалобно зазвенели.

Ираида Сергеевна села на стул, утерла слезы и застегнула камею.

— Я сама во всем виновата… Всегда налаживала свою личную жизнь и упустила детей. Скажите, Влад что-то натворил? Ведь если вы из полиции…

— Пока точно не знаю, но есть подозрение, что он обманывает одну очень хорошую девушку, причем… на пару со своей сестрой.

Ираида Сергеевна кивнула.

— Да, да, он уже сидел за мошенничество. Наверное, опять за старое взялся… — Она теребила подол черной юбки, не поднимая глаз на Таганцева. — Только Оля тут ни при чем… Она хорошая девочка. Да, бывает несдержанна, но к криминалу отношения не имеет.

— Чем она занимается?

— Она визажист. Очень талантливый. Раньше работала гримером в театре, но там мало платили…

Что-то щелкнуло в застопорившемся механизме, и картинка — до этого размытая, непонятная и бессмысленная — сложилась в простую и ясную жизненную реальность. Вспомнились непонятные реплики: «Знаешь, сколько бы мне за это в Голливуде платили? Да не вертись ты! Поверни фото ко мне, я ничего не вижу!»

А потом этот странный мужик, чем-то напоминавший Тишко, сиганувший через забор…

— Спасибо. — Таганцев встал. — Я узнал все, что мне нужно.

— Владика опять посадят? — Ираида Сергеевна подняла на него глаза, в которых уже не было слез.

— Не знаю. Смотря как далеко он зашел.

— Не будьте слишком строги к нему! — Тишко молитвенно сложила на груди руки. — Он был очень слабеньким и болезненным, а я… я меняла мужей как перчатки. Ему не хватало любви и внимания. Я думаю, он просто мстит женщинам…

— Чемодан разберите. И не вздумайте переезжать в дом престарелых!

Таганцев развернулся и ушел. Когда он закрывал за собой дверь, в комнате послышалось тихое пение Ираиды Сергеевны:

И скучно, и грустно,

И некому руку подать

В минуту душевной невзгоды.

Желанья! Что пользы


Напрасно и вечно желать?..

А годы проходят —

Все, все лучшие годы![3]





Таганцев почувствовал легкий приступ тошноты — такое тягостное впечатление произвела на него эта встреча. Да и торт оказался слишком жирным и сладким…





* * *


— Андрей, ты уверен, что все пройдет как надо?

Председатель правления банка «Астра-Финанс» Евгений Альфредович Бородянский глянул поверх очков на своего подчиненного. Странно, но вечно жизнерадостный и активный Троицкий казался необычно задумчивым в последние дни.

Со дня основания банка — вот уже пятнадцать лет — каждый понедельник Троицкий докладывал ему о текущих судебных процессах, тяжбах и ходе взысканий недоимок с нескончаемых должников.

В четверг он обычно представлял план на следующую неделю и обсуждал возможные способы «влияния» на тех или иных людей, от которых зависело качество ожидаемых решений. Проще говоря, давал полный расклад о том, сколько кому и куда занести, чтобы быстро и выгодно получить нужный банку результат.

Естественно, если это вообще можно было сделать.

В последнее время все чаще стали попадаться строптивые и несговорчивые чиновники, которые отказывались даже от небольших подношений. Вернее сказать, даже от очень больших!

Это были следователи, прокуроры, приставы и прочая чиновничья братия.

Честно говоря, несмотря на дополнительные проблемы и сложности, такая ситуация где-то в глубине души даже нравилась Бородянскому. Ведь не до второго же потопа подмазывать всех этих вымогателей! А всю чиновничью когорту, от которой в какой-то мере зависело благополучие его любимого банка, он иначе как вымогателями и не считал.

Глядишь, так и избавимся от коррупции…

Лет через сто!

Бородянский улыбнулся своим мыслям и снова вопрошающе кивнул притихшему Троицкому.

— Да, да, Евгений Альфредович! Все будет в порядке, — встрепенулся главный юрист «Астра-Финанса». И добавил уже совсем бодро: — Как обычно! Вы же меня знаете!

Перед Бородянским вновь сидел хорошо ему знакомый супермен Троицкий — сажень в плечах, волевой подбородок, тридцать два белейших зуба. Редкое сочетание интеллекта и физического совершенства.

— Так уже лучше. Значит, с судьей все решено?

— Более чем. Не беспокойтесь, шеф! Проверено лично. — Андрей снова широко улыбнулся, но его уверенность почему-то вовсе не успокоила начальника.

Тем не менее Бородянский решил завершить на сегодня совещание. Тем паче это было всего лишь очередное из сотни подобных дел. И не у таких «Малышевых» изымали заложенные квартиры и дома. Троицкий не подведет.

Он жестом отпустил юриста.

— Ну, хорошо. Иди, действуй. Без брака!

— Что? — неожиданно переспросил Троицкий, но тут же спохватился: — А, вы в смысле «производственного»…

— Само собой. А ты о чем? Андрей, тебе надо бы отдохнуть. Чего-то перегрелся ты, дружище. Заканчивай эти процессы и отправляйся на пару недель в отпуск. Я тебе даже билет подарю в качестве премии. До Майами и обратно. А если захочешь, можешь на Сант-Бартс слетать. Там сейчас все наши тусят. Оттянись. Возьми с собой самую красивую девушку, а лучше пару. Ха-ха! Ты мне нужен здоровый, уверенный, собранный. Все понял? Иди за новой победой! — И, не дожидаясь ответа, Евгений Альфредович снял трубку телефона на столе. — Настенька, соедини с Алексеем Леонидовичем, срочно.

Троицкий вышел.

Он и впрямь стал слегка растерянным. Точнее, задумчивым.

А все эта судья…

Кузнецова.

Лена.

Вот уж и впрямь на старуху — проруха. Андрей машинально глянул в зеркало на стене приемной председателя, чуть тронул и без того идеальный узел модного галстука, подмигнул сам себе и решительно двинулся в суд.

На два часа было назначено заседание по делу этого странного типа Малышева.