Кровоцвет

– У вас в Ренольте библиотек нет?

– Таких нет, – сказала я. – Есть только одна книга, которую нам, по их мнению, полагается знать: «Книга Заповедей Основателя».

– Тогда понятно, почему принцу Конраду так нравится здесь бывать. Он проводит в библиотеке почти все свободное время. И сестру с собой таскает. Сегодня утром я даже начал волноваться, что он так и не уйдет и я не смогу привести тебя сюда.

– Правда? – спросила я, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной. – И какие книги он выбирает?

– Книги о пиратах, о поисках сокровищ. Все в таком духе.

Меня переполняли смешанные чувства: с одной стороны, я радовалась тому, что Конрад читает о пиратах и что Лизетта хорошо о нем заботится, а с другой стороны, ревновала к ней, поскольку на ее месте должна была быть я.

– Ты проводил время с ними?

– Какую-то часть дня, пока их не позвали поглазеть на этот спектакль, День Истца. Я знаю, Эмили, что ты настороженно относишься к Аврелии, и уважаю твое решение держать пребывание в Аклеве в тайне, но не думаю, что стоит ее опасаться. Она кажется очень милой.

Я тут же представила, как он делает набросок решительными взмахами угля, чтобы запечатлеть красоту Аврелии в памяти. Стыдно признаться, но новая волна неприязни к Лизетте, накатившая на меня в то мгновение, была почти не связана с Конрадом.

– Я уверена, что именно такой она и кажется, – отрезала я. – Но внешность бывает обманчивой, не так ли?

– Кто бы говорил, – ответил Ксан, но прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, он развернулся, чтобы идти дальше, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Он привел меня в укромный уголок библиотеки, где у окна соблазнительно маячило кресло с подушками и грудой книг поблизости.

– Сегодня утром я провел время с большой пользой.

Compendium de Magia Витессио. «Эссе о теории магии крови» Уилстайна. Здесь даже имелась антология, посвященная применению полевой магии для повышения урожая сельскохозяйственных культур, в том числе соевых, наряду с десятками других текстов и исторических трудов, и все они были в безупречном состоянии.

– Я сейчас расплачусь, – сказала я, почтительно прикасаясь к книгам.

– Пожалуйста, не плачь, – сказал Ксан. – Многие из этих книг были доставлены сюда после уничтожения Ассамблеи Магов. Они очень ценные. Не хочу, чтобы на них остались следы слез, ведь от слез мнутся страницы и растекаются чернила. Здесь ты можешь поискать сведения об аклевских заклинаниях, – он поднял один из томов и поместил его в новую стопку, – и вот здесь, и здесь. Я все еще пытаюсь найти оригинальные тексты, но для начала можешь использовать эти книги.

Ксан оставил меня в библиотеке, и я решила погрузиться в изучение материалов, пока он занимается своими делами. Я удобно устроилась на подушках, разложив книги у себя на коленях. Мне не терпелось прочесть труды, не подвергавшиеся цензуре. Но не успела я пробежать глазами первую страницу, как послышались голоса.

– Поспеши, – сказала девушка. – Пир скоро начнется, а опаздывать нам нельзя. Это просто игрушка – неужели она так важна? И ты уверен, что оставил ее здесь, а не в Главном Зале?

– Я знаю, что она здесь. Она лежала возле окна.

Мой взгляд заметался по сторонам от кресла. И правда, рядом лежал небольшой предмет: металлическая фигурка с подвижными элементами, достаточно компактная, чтобы можно было спрятать ее в ладони. Я сразу вспомнила, что однажды использовала ее в качестве приза в игре, в которую играла с Конрадом, помогая ему спокойно высидеть все те утомительные и скучные церемонии, где было необходимо присутствие принца. Я не знала, что фигурка до сих пор у него, и уж тем более не подозревала, что он привез ее с собой из Ренольта. Я ни разу не видела, чтобы он доставал ее во время нашего путешествия. Но теперь она лежала в библиотеке, брошенная в процессе метаморфозы, где-то на полпути между гончей и зайцем.

Я схватила ее и вскочила на ноги, но слишком поздно. Конрад вывернул из-за угла и вытаращил на меня свои круглые глазки-блюдца. Мы смотрели друг на друга долгую тяжелую минуту, после чего я медленно прокрутила фигурку в пальцах – клик, хрусть, хрясь – и протянула ему игрушку, уже в виде зайца. Он взял ее, не проронив ни звука.

– Ну как? – спросила Лизетта из другого конца библиотеки. – Нашел ее?

Я ждала его ответа. Мое сердце колотилось как бешеное. Одно слово – и он меня уничтожит.

Наконец, он обернулся и ответил:

– Да, нашел. Я иду.

Сквозь щели в книжной полке я видела, как он вернулся к Лизетте. Она потрепала его по волосам.

– Ты бы и разум свой потерял, не будь он заперт в этой глупой головке, – пошутила она и улыбнулась, когда они вдвоем выходили из библиотеки.

Он не оглянулся.





* * *


В ту ночь, в свете последней молодой луны перед первой четвертью, я пробралась обратно на территорию замка, к его западному крылу. Если спальня Конрада находилась здесь, то из нее открывался чудесный вид на сады. Я вытянула из волос синюю ленточку – одну из вещиц, подаренных мне Кейт, – и крепко привязала ее к ветке куста роз. Затем опустилась на колени и вырыла в грязи прямо под кустом небольшую ямку, молясь о том, чтобы он вспомнил нашу старую игру. Желтый – «вверху», синий – «внизу», красный – «на севере», зеленый – «на юге».

Когда ямка была готова, я опустила в нее амулет в виде крылатой лошади и засыпала его землей. Я надеялась, что этого будет достаточно, чтобы передать мое мысленное сообщение:

«Я здесь, братик. Я тебя не бросила. Не бойся».





18





На следующий день в сумерках Ксан пришел к моему домику. У него за спиной был мешок, а в руке – фонарь. У меня же не было ничего, кроме нескольких нацарапанных записок и трепещущего сердца.

– Я взял то, о чем ты просила, у Фалады, – сказал он, – и заодно увидел, что ты с ней сделала. Ее не узнать.

– Мне нужна была практика. Я подумала, что неплохо начать с этого.

– Думаешь, ты готова?

– Конечно нет, – ответила я. – Но разве у меня есть выбор?

– Конечно нет, – эхом ответил он и робко улыбнулся.

Наступила та самая ночь. Мы собирались укрепить Высшие Врата, установив Фаладу в виде символической замены одного из эмпирейцев, уже потерянного. С помощью записей, в которых сообщалось, как проводились первоначальные ритуалы, я составила из фрагментов новое заклинание. Мне бы хотелось иметь в своем распоряжении больше времени, но сегодня был десятый день месяца. И чтобы совершить это действо, маг крови должен приступить к нему сейчас или никогда.

Мы шли сквозь густой лес мимо старого русла ручья, пока не оказались у основания стены.

– Где-то здесь, наверху, должна быть лестница, – сказал он, двигаясь вдоль каменной кладки. – Ею никто не пользуется. Вот она.

Ксан оказался прав: мы увидели очень узкую лестницу, не более двух футов шириной, которая, если смотреть снизу, сливалась со стеной. Он стал решительно подниматься по ступенькам.

Я почувствовала, как мной овладевает тревога. Что, если я ошибаюсь? Что, если в итоге мне не удастся сделать все необходимое? Мне хотелось бежать, спешить, поскорее взяться за дело, но я застряла на лестнице позади Ксана, а он, как ни странно, никуда не торопился.

– Похоже, ты знаешь множество тайных ходов, – заметила я.

– Я провел много времени, пытаясь понять, как избежать встреч с людьми. Я достаточно всего исследовал.

– В это трудно поверить, – сухо заметила я. – Ты прекрасно ладишь с людьми.

Наверху стена была шести футов в толщину, плоский проход был зажат между бойницами. Здесь мелькали обрывки древних теней повстанцев, солдаты, запускающие призрачные стрелы в призрачную армию внизу. Я старалась не наступить ни на одного из тусклых призраков, которые как мусор валялись под ногами, пока мы поднимались по самому крутому подъему стены, направляясь на север. Мы часто останавливались, и Ксан волновался, что я иду слишком быстро и что рана у меня на боку вот-вот откроется. Разумеется, его это беспокоило; он хотел, чтобы я истекала кровью лишь тогда, когда того потребует случай.

Дальний восточный отрезок стены был встроен непосредственно в склон горы. Деревья редели по мере того, как стена поднималась вверх, и теперь она упиралась не в землю, а в твердый фундамент. Сквозь высокие облака просачивался лунный свет, бросая на землю тонкие полосы: идеальное сочетание света и тьмы. Нарастал низкий рев, и я почувствовала, как под ногами мягко завибрировал камень.

– Что это за звук? – спросила я.

– Сама посмотри. – Он перегнулся через край внутренних зубчатых стен и указал вниз.

Двадцатифутовая стена выстроилась в идеальную линию с самим краем обрыва, расположенным на головокружительной высоте. Прямо под нами ревел водный поток, устремлявшийся вниз по краю скалы и исчезавший в темной полосе леса у ее основания. За ним мелькали мягкие огни города. Единственное, что возвышалось над нами, – это мрачная и одинокая башня. Мое сердце забилось чаще.

– Аклев знал, что, возведя стену, он защитит нас от дождя, но он не хотел полностью лишить нас свежей воды. Ворота должны были оставаться единственными способами попасть в город, поэтому… он использовал толщу самой скалы. Проделал в ней отверстия, достаточно большие для того, чтобы пропускать воду, но слишком маленькие, чтобы поставить под угрозу устойчивость горы или чтобы по ним в город могли пробраться правонарушители. Итак, что ты думаешь?

Мы решили, что слишком рискованно произносить столь серьезное заклинание под самими Высшими Вратами, когда вокруг так много людей, и потому я предложила использовать ту часть стены, где встреча с возможными свидетелями была менее вероятна. Теперь, глядя вниз с ужасающей высоты, я подумала, что, наверное, лучше было бы смириться с присутствием зрителей.

Нервно сглотнув, я кивнула.

– Придется это сделать.

Ксан снял со спины мешок и достал из него предметы, необходимые для проведения обряда. Мел. Чашу. Фонарь. И, наконец, прядь с гривы Фалады, которая снова стала серебристо-белой, отделившись от тела лошади и тем самым избавившись от моего заклинания маскировки.

Ксан взял мел и быстрым уверенным движением нарисовал на камне трехконечный узел-трилистник, который я теперь узнавала благодаря полной версии Compendium. Когда он закончил, я сбросила башмаки и босиком встала в его центр – осторожно, чтобы не стереть линии.

Глубоко вздохнув, я сказала:

– Мне нужен нож.

– Я об этом позаботился. – Ксан извлек из нагрудного кармана что-то похожее на миниатюрный кинжал. От рукояти до кончика лезвия нож был как раз длиной с мою ладонь. Надписи на футляре были неразборчивы, но в центре орнамента я разглядела другой трилистник. Ксан снял футляр, и я с изумлением обнаружила, что лезвие у ножа стеклянное, а не металлическое.

– Это луноцит, – объяснил Ксан. – Погружается в песок и нагревается как стекло. Однако в отличие от стекла, – он взял нож, ударил им по каменной стене, и нож отскочил от нее с громким тинг! – охлажденный луноцит не разобьется. – Он передал его обратно мне. – Такие ножи раньше выдавались членам триумвирата Ассамблеи. Этот нож принадлежал самому Аклеву. Я подумал, что если уж мы собираемся усилить его заклинания, нам не помешает использовать для этого и его нож.

– Острый, – сказала я, потрогав кончик лезвия пальцем. На коже выступила капля крови. – Очень острый.

– Верно, – сказал он, достал носовой платок и вытер мне палец. – Так что будь осторожна.

– Осторожна? – фыркнула я. – Через несколько минут я пролью куда больше крови.

– Да, – ухмыльнулся он. – Нам нужна твоя кровь. Постарайся не тратить ее понапрасну. Вот. Позволь-ка мне.

Он взял нож и поднял его ровно над моей ладонью. Чистое лезвие сверкало в тусклом лунном блеске, рассеивая по моей коже похожие на созвездия шарики света.

– Ты неправильно делаешь, – сказал он. – Ты режешь слишком глубоко, слишком широко – на коже могут остаться шрамы или откроются раны. Надо вот так.

Он проделал быстрое, резкое движение, чтобы показать, как надо, и вернул нож мне. Глядя из-под упавшей на лоб пряди волос, он объяснил:

– Я вырос, наблюдая за тем, как это делает Саймон. – Он помолчал. – Твой метод очень болезненный. Поверь: я бы никогда не попросил тебя об этом, не будь я уверен в том, что оно того стоит. Ты спасаешь жизни, Эмили. Жизни людей.