Любовь под напряжением

– У вас ко мне какое-то дело?

– Так оценку проставить в зачетку… За курсовую.

– Да-да-да, – закивал декан, вновь углубляясь в бумаги. – Ваша группа как раз эти два дня только за этим ко мне и ходит… Давайте сюда зачетку!

Я с облегчением выдохнула и протянула Льву Борисовичу зачетную книжку. Сама скромненько топталась у края стола, изучая обстановку. На книжном стеллаже справа – большая черно-белая фотография, на которой счастливые выпускники в квадратных академических шапочках. Нашего декана я узнала сразу. Совсем не изменился. Разве что поседел и немного поправился. А еще девушка рядом с ним была так похожа на Жабу… Только миловиднее, что ли. И волосы светлые до самого пояса. Если это молодая Ядвига, то с такой прической ей было здорово! Сейчас же она напоминала сердитого хилого мужичонку…

– Что у вас там? Тройка?

– Ну да!

Лев Борисович укоризненно покачал головой.

– Что ж. – Препод открыл зачетку и уже занес над ней шариковую ручку. Сердце мое сделало кульбит. «Про-ка-тит! Про-ка-тит!» Но Лев Борисович убрал руку и растерянно посмотрел на меня: – Погодите, Журавлева, а долгов у Ядвиги Станиславовны у вас нет?

Я молчала. Сердце уже билось не так возбужденно и уверенно: «Не про-ка-тит? Не про-ка-тит?»

– Если вы сами не помните, я могу в списке посмотреть. Ядвига Станиславовна мне оставляла…

– Ой, не надо! – выкрикнула я так неожиданно, что Лев Борисович подскочил на месте. Там столько долгов, что декан, увидев список, рискует без сознания повалиться под стол. Его сверху еще и рассыпанными бумагами припорошит. Я даже, на всякий случай, огляделась по сторонам в поисках стакана воды. – Есть там долги, я вспомнила… Совсем немножко.

Лев Борисович только беспомощно развел руками.

– Ну раз немножко, значит, вы все быстро исправите. Правила есть правила, Валерия.

– Может, можно как-нибудь без долгов? – жалобно начала я. – Всё донесу Ядвиге Станиславовне! Честное слово! Ведь правила созданы для того, чтобы их нарушать, верно?

– И это мне говорит будущий юрист? – усмехнулся мужчина.

Я только неуверенно пожала плечами. Мужчина снял очки, устало почесал переносицу. А затем посмотрел на меня таким замученным взглядом, что мне стало совсем не по себе.

– Журавлева, вы знаете, что своей учебе на юрфаке обязаны исключительно Ядвиге Станиславовне?

– В смысле? – удивилась я. В растерянности плюхнулась на стул. Нет, этого я не знала.

А я-то думала, что учусь на юрфаке лишь благодаря отцу. Во-первых, мне всегда хотелось стать похожей на него. А во-вторых, папа платил за мое обучение. Но скорее всего декан сейчас имел в виду что-то другое…

– Видели бы вы, как просияла Ядвига Станиславовна, когда вы появились на нашем факультете!

Я почему-то начала нервничать. С чего бы Жабе сиять при виде меня?

– Она возлагала на вас надежды, Валерия! Говорила: «Эта девочка добьется больших успехов. Вот увидите! Я в нее верю!»

Я не понимала, про какие надежды говорит Лев Борисович. Да, поначалу я действительно с особым рвением взялась за учебу. Очень уж хотелось порадовать папу, который воспринял решение поступить на юридический на ура. А вот мама была против моей будущей профессии. Ее пугало маниакальное желание дочери быть похожей на отца. Да и профессию юриста она считала мужской, не подходящей для «девочки с тонкой душевной организацией». Ага, это она про меня так говорила. И где мама эту «организацию» во мне увидела? Но я в своем выборе не сомневалась. Тем более что и Зло собиралась поступить на юрфак. Так мы с Валей оказались в одной группе.

А вот с холодной и надменной Жабой, которая на первом курсе стала нашим куратором, у нас сразу отношения не заладились. После того как она довела Валю до истерики, жестко отчитав при всех за частые опоздания (Злобинец уже тогда бралась за подработку и не успевала к началу занятий), я эту преподшу еще больше невзлюбила. Стала часто вступать с Ядвигой в спор, даже когда дело касалось ее предмета. К семинарам Ядвиги всегда готовилась тщательно, чтобы не ударить в грязь лицом. Жаба и спрашивала меня, как назло, чаще других.

А мой интерес к учебе начал угасать после первой же сессии. Прилично сдав сессию, я не услышала долгожданной похвалы от родителей. Отец в то время вздумал жениться во второй раз. Спустя несколько лет холостяцкой жизни он ушел с головой в свою новую семью и все меньше интересовался моими успехами. Потом у него начались проблемы на работе, и чаще всего, когда у меня возникали какие-то вопросы, отец устало вздыхал в телефон: «Я плачу за твою учебу, Лера! Неужели я еще и учиться за тебя должен?»

Маме по-прежнему не нравилась выбранная мной специальность. Она считала своим долгом то и дело ядовито комментировать это в разговоре с тетей Томой или подругами. Бросать пренебрежительно: «Лера решила пойти по стопам своего папеньки!» Постепенно и мне начало казаться, что я занимаюсь чем-то бесполезным. Тем, что совсем мне не подходит и не принесет никакой радости в будущем.

Известие о том, что Жаба с первого дня следит за моей успеваемостью, стало для меня настоящим сюрпризом. Видимо, Льва Борисовича смутило вытянутое от удивления лицо, потому как он неуверенно произнес:

– Конечно, тут все сложно… Но, поверьте, я дружу с Ядвигой Станиславовной с давних времен.

Он кивнул в сторону черно-белой фотографии с выпускного. Ага, значит, это все-таки Жаба на снимке…

– Как видите, мы вместе учились в институте. У Ядвиги Станиславовны многолетний опыт работы, просто потрясающее чутье на одаренных студентов! И если она увидела потенциал, значит, правда что-то в вас есть. Она не может ошибаться! – Неожиданно для меня Лев Борисович разгорячился. – Но ваша успеваемость, Журавлева!..

Декан резко замолчал. Затем тяжело вздохнул и заглянул в разложенные перед собой ведомости.

– Перед Новым годом мы ставили вопрос ребром, чтобы не допустить вас к сессии. Из-за вашей отвратительной посещаемости! И если бы не Ядвига Станиславовна…

– Но почему именно я?

Может, Ядвига злится из-за того, что поручилась за меня перед коллегами, а я ее подвожу? Так я при чем? Никто ее об этом не просил! Предупреждать надо. Я ж ни сном ни духом.

– Но стоит отдать вам должное, Журавлева, – грустно рассмеялся Лев Борисович, нарочно проигнорировав мой вопрос. – Экзамены вы сдаете блестяще! Будто бросаетесь на амбразуру… Даже пятерки встречаются! Что за методику используете при подготовке?

Эта методика называется: пока петух в одно место не клюнет. Я и правда по старой памяти сносно готовилась к экзаменам, проводя бессонные ночи за учебниками. Конечно, кое-где и Валя помогала. Мы охотно друг у друга списывали.

– Не расстраивайте Ядвигу Станиславовну, – неожиданно попросил декан. – Сдайте ей долги. Тем более если вы говорите, что там совсем немножко…


Ох, да! Легко ему говорить. А если учесть, что и по остальным предметам у меня долгов немало скопилось… Я молчала. Из открытого окна доносился девичий звонкий смех.

– Ядвига Станиславовна уделяет мне столько своего внимания, потому что я похожа на ее дочь? – все-таки не выдержала я.

Тень скользнула по лицу Льва Борисовича.

– Это просто невероятно, – как-то сдавленно произнес декан. – Я, честно сказать, даже не думал, что такое бывает… Мистика!

«Что вы знаете о мистике?» – устало подумала я, вспомнив о своем «чудесном» даре.

– Они не общаются? В ссоре? – поинтересовалась я. Наверное, это было не особо тактично с моей стороны, но ведь я спросила не у самой Жабы.

– Дочери Яси нет на свете уже восемнадцать лет, – глухо проговорил Лев Борисович. – Страшная автокатастрофа, лобовое столкновение. А ведь она только окончила университет. Работала в туризме, много путешествовала… Жить бы да жить. Такая славная девчонка!

Стало совсем не по себе. Как раз в тот момент на улице послышался пронзительный визг тормозов. Мы с деканом, словно подумав об одном и том же, переглянулись. Лев Борисович встал из-за стола и, подойдя к окну, плотно его закрыл. В кабинете стало совсем тихо, казалось, что я даже слышу стук своего испуганного сердца.

– Да-а, восемнадцать лет! Время быстро бежит, но, к сожалению, совсем не лечит… Я говорил Ясе, чтобы она не ставила крест на своей карьере, но после трагедии она стала вести совсем уж затворнический образ жизни. Работа, дом, работа. Молодая интересная женщина практически замуровала себя в стенах университета. А ведь какие перспективы. Такой специалист! Первоклассный адвокат. Но, по злой иронии судьбы, в то время она занималась уголовкой по ДТП. После случившегося, конечно, все бросила…

– Какой кошмар, – только и выдавила я из себя, вспомнив квартиру Жабы. В ней все было пропитано одиночеством. А мысли жалили, словно ядовитые змеи.

– Надеюсь, этот разговор останется между нами, Журавлева? – спохватился Лев Борисович.

– Да, конечно! – закивала я, поспешно поднимаясь на ноги.

– Ядвига Станиславовна вернется к работе уже завтра, – добавил декан и выразительно посмотрел мне в глаза.

– Все успею, – снова кивнула я, пока слабо соображая, каким образом удастся это сделать.

– Отлично! Тогда жду вас в своем кабинете вместе с зачеткой, – улыбнулся Лев Борисович.

До дома я добралась на автомате. Брела, особо ни о чем не думая, подставляя лицо майскому солнцу. Во дворе зашла в магазин, набрала из холодильника ледяные запотевшие банки энергетиков. Поднялась на свой этаж и пару раз пнула нашу дверь, в надежде, что родительница уже дома.

– Лера? – удивилась мама, пропуская меня вперед. – Что это? Где твои ключи?

– В сумке, руки заняты! – проговорила я, демонстрируя маме жестяные банки.

– А это…

– Спокуха, мама! Это не алкоголь! – пропыхтела я, скидывая туфли. – Это – энергетики! А ты чего уже дома?

– С работы раньше отпустили. Мне предстоит командировка… На два дня всего.

Говоря об этом, мама не сводила взгляд с энергетических напитков.

– Ммм, понятно! А мне предстоит бессонная ночь.

– Это еще почему?

Родительница проследовала за мной в комнату и теперь недоверчиво осматривала меня с ног до головы.

– Приведу в квартиру парня! – язвительно проговорила я.

– Валерия! – ахнула мама.

– Шучу! Мне нужно посвятить время учебе…

– Время учебе? Ее все-таки отчисляют? – снова запаниковала про себя мама. – Нужно было проявить хоть какое-то участие… Поговорить с деканом, ректором! Должен же быть какой-то выход!..

Ох уж эти родители! Вечно делают из мухи слона!

Я оглядела письменный стол. Он был завален косметикой, лаками для ногтей, тут же валялась лампа для маникюра… Рядом – вырезки из глянцевых журналов. Моя будущая карта желаний. Про эту штуку мне рассказала Злобинец. Сообщила, что карту нужно обязательно составлять на растущую Луну. Вот я и принялась вырезать свои желания: несколько симпатичных дорогих платьев, виды Испании, искрящееся на солнце море… А еще было бы неплохо распечатать фотографию Ивана. Но сначала нужно ее добыть. Через Рэда я нашла страницу новенького в соцсетях, но у него на аватаре был лишь какой-то герой из неведомого мне комикса. Может, сфотографировать Ваню на паре? Пожалуй, наше селфи будет классно смотреться на моей новенькой карте желаний.

Я скинула косметику в ящик, выбросила ненужные журнальные обрезки и понеслась в ванную за влажной тряпкой. Протерла стол, заодно настольную лампу и подлокотники на офисном стуле.

– Боже! Что происходит? Что она натворила? – суетились в голове вертолеты.

Мне стало смешно, но я не подавала виду. Для пущего эффекта сбегала в мамину комнату и под ошарашенный взгляд родительницы вкатила в свою спальню пылесос.

– Мне плохо…

– Лера, что ты делаешь? – не выдержав, хрипло спросила мама.

– Уборку! – проговорила я. – Смотри, какой грязный ковролин…

Жужжание пылесоса смешалось с тарахтением маминых вертолетов. Все это время родительница не выходила из комнаты и строила догадки, что со мной могло произойти.