Любовь под напряжением

Правда, с тех пор в открытую над Валей больше никто не смеялся. Нас вообще обходили стороной. Мы были той еще парочкой – тихая отличница Валя, которая делала за меня все задания по точным наукам, и я – бойкий вышибала. Сначала мне было плевать, что о нас думают другие, а потом, немного повзрослев, я стала беспокоиться из-за нашего лузерства. Все произошло как по щелчку однажды, когда я залюбовалась в школьной столовой одним мальчишкой. Чуть позже, проходя мимо шумной компании на лавочке у подъезда, которую собирала вокруг себя Регина, я совсем заскучала. Во мне метались противоречия. С одной стороны, мне вдруг захотелось так же непринужденно болтать с парнями, ходить на тусовки и быть такой же популярной, как взрослая красивая Регина. С другой же стороны, я не собиралась ни от кого зависеть, и уж точно в моих планах не было заводить себе таких друзей, которые смеются над моим произношением или старомодными туфлями Злобинец. В общем, моя подростковая жизнь состояла из сплошных противоречий. Как, оставаясь собой, добиться популярности? Так меня и кидало, словно о скалы, то вперед, то назад. Жаль, отец был тогда уже далеко, а с мамой на подобные разговоры я не решалась. Казалось, она меня не поймет. В конце концов, после папиного отъезда я окончательно бросила футбол, попросила Регину научить меня красиво краситься и стать уверенной в себе. Хотела остаться собой, но в итоге, кажется, от меня прежней ничего не осталось…

И как же мне сейчас хотелось вцепиться в волосы этой наглой девицы, стоящей в окружении подпевал под могучим дубом. Но такого безумия с возрастом я себе уже позволить не могла. Пусть эта девчонка одного со мной роста, но все-таки она намного младше. Хотя такие пигалицы страшно выводили из себя. Нацепила свой первый в жизни лифчик и думает, что может управлять целым миром?

– Я услышала, что твоя мама хорошо общается с тетей Юлей… – начала я.

– Тебе-то что? – заметно напряглась девица.

– Кажется, я знакома с твоей матерью.

– Это откуда же?

– Я тоже часто бываю у них в гостях, – кивнула я на дуб, на котором по-прежнему торчала Златка. – В следующую нашу встречу расскажу твоей маме много интересного про ее ангелочка.

Разумеется, я понятия не имела, что за мама у этой девчонки. Но, кажется, девица на мой обман купилась.

– А еще тебя наверняка на летние каникулы куда-нибудь на море хотели отправить, верно? За хорошую успеваемость или отличное поведение… А ты тут на детей собак бойцовых натравливаешь.

Девчонка совсем побледнела.

– Бойцовых собак? – закричала она, указывая пальцем на пса, который сидел в ногах у мальчишки. – Да это ж вообще щенок!

Питбультерьеру не понравилось, что кто-то тычет в него пальцем, и он осуждающе зарычал. Девчонка тут же убрала руки за спину.

– Значит, так! – начала я сурово, оглядывая всех по очереди. – Если кто-нибудь еще раз тронет Злату, будет иметь дело со мной. Я вас за уши сначала к родителям отведу, а потом на учет комиссии по делам несовершеннолетних, поняли меня?

Нет, ну это же неслыханная несправедливость! Все-таки дети по-прежнему невыносимы!

Все послушно закивали и начали непроизвольно пятиться назад.

– А с тобой я точно еще не закончила, – пригрозила я самой наглой девице, которая все это и устроила.

Та лишь фыркнула в ответ, но определенно уже не так уверенно, и поспешила вслед за подружками. Я же решила серьезно поговорить с тетей Юлей. Такие дела под ее окнами творятся! Вот где ее бдительность бы пригодилась…

Когда я осталась под дубом одна, задрала голову и проговорила:

– Все, Злата, слезай! Они ушли…

– Не могу! – пропищала Златка. – Боюсь! Руки онемели!

– Боишься? – удивилась я. – Как же ты туда залезла вообще?

– Это, Лера, инстинкт сохранения!

– Самосохранения, – машинально поправила я, обходя дуб с разных сторон. Еще не хватало забот – снимать девчонку с дерева!

Я ухватилась за широкий ствол и медленно полезла наверх, словно переевшая листвы ленивая гусеница. Физкультура тоже не была в числе моих любимых предметов в школе. Канат я вообще терпеть не могла и по возможности игнорировала. Конечно, если б подо мной сейчас рычала собака, то дело бы пошло бодрее. Но у дерева никто не рычал. Наоборот, внизу лежала сумка с вкусными заварными эклерами. Когда я наконец доползла до Златки, девчонка искренне поинтересовалась:

– А ты-то зачем залезла?

Я удивленно таращилась в испуганные Златкины глаза. Разглядела на ее лице светлые дорожки высохших слез…

– Помочь тебе слезть, – ответила я, осознав, что в эту самую секунду меня парализовал страх и я с места двинуться не могу. Вцепилась в широкий шершавый ствол покрепче Златки. Теперь мы приросли к дереву вдвоем, как попугаи-неразлучники.

– Как же ты мне поможешь, Лера? – задала новый вопрос Злата, хотя я уже прекрасно знала на него ответ – никак.

Мы со Златой вместе глянули вниз. Голова у меня отчего-то закружилась… И как Ваня сюда залезал за кедами? С земли мне казалось, что это совсем не высоко. Теперь же почудилось, что если я сорвусь, то обязательно разобьюсь насмерть.

– Нам отсюда никогда не слезть! – снова запричитала Злата. Сначала тихо, а потом все громче. Под конец девчонка уже выла, как сирена.

Мне же это было на руку. Так Злата привлечет к нам внимание. Не висеть же нам здесь до ночи, как двум грушам из детской загадки.

– Помощь требуется? – наконец донесся незнакомый мужской голос снизу. Боясь навернуться, я не сразу смогла разглядеть, кто обращается к моей пятой точке.

– Да, пожалуй, – прокряхтела я, разглядев через зеленую листву лишь чью-то темноволосую макушку. – Не могли бы вы помочь нам спуститься? Подстраховать, что ли…

Незнакомый добрый человек смилостивился над нами. Снял с дерева сначала Златку, что сидела на ветке чуть пониже, потом и меня схватил в охапку. Смущаясь и краснея, я все-таки оказалась на земле. Не знаю, сколько там просидела Злата, но у меня за все это время страшно затекли руки. И еще по привычке хотелось что-нибудь обнимать… Да хотя бы того же доброго дяденьку.

– Спасибо вам огромное, – по-прежнему смущаясь, пробормотала я. Осторожно осмотрела нашего спасителя: высокий темноволосый мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме. В таком только по деревьям лазать. Я проклинала себя на чем свет стоит: ну ладно Злата, я-то куда? Большая фигура, да дура.

– Не за что, – улыбнулся мужчина, тактично избежав вопроса, на кой черт мы туда, собственно, залезли. И за это я ему была очень благодарна.

– Вы не подскажете, с какой стороны идет нумерация подъездов? – спросил он, явно заметив мое смятение. Молодец, тему разговора меняет. Ну что за золотой мужчина!

– Вам какой нужен? – бойко поинтересовалась Злата.


– Четвертый!

– Ой, так это наш! Вот же он, напротив прям!

И тут я заметила на покосившейся скамейке у старого дуба букет роз. Меня осенило.

– А, так вы к нам! – воскликнула я.

– Вы – Лера? – спросил мужчина.

– Лера! – закивала я, еще сильнее покраснев. Потому как помимо дурацкой ситуации с деревом я так и не запомнила, как зовут маминого зама – Михаилом или Сергеем…

– Значит, действительно к вам!

Мужчина взял со скамейки букет и сделал шаг мне навстречу, будто эти цветы предназначались для меня. Златка, раскрыв от удивления рот, поочередно снизу вверх смотрела то на меня, то на нашего спасителя. И как же здорово, что я больше не могла прочитать ее мысли! Представляю, какие глупости уже вообразила себе эта девчонка. Наверное, подумала, что я променяла Ивана на этого солидного дядечку.

– А мама нас уже, наверное, заждалась, – поспешно проговорила я, чтобы Златка чего лишнего не ляпнула. – Я тут пирожные домой несла, только по дороге отвлеклась…

Боже, мне дурно! Ага, отвлеклась, чтобы посидеть на дереве, словно обезьяна. Что обо мне подумает мамин зам?

Злата молча доплелась с нами до подъезда. На первом этаже, пока мамин новоиспеченный бойфренд вызывал лифт, я прошептала:

– Обязательно расскажи о том, что случилось сегодня, тете Юле! Про собаку, про дерево… Пусть мама даст тебе совет, как вести себя с этими кобылами дальше… Или, что лучше, поговорит с мамашкой этой…

Я долго подбирала эпитет для противной девчонки, но так ничего приличного и не придумала.

– Ладно, пока! – быстро проговорила я.

Лифт, предварительно звякнув, открылся.

– Лер! – зашипела Злата, схватив меня за руку. Зашипела так громко, что мамин зам точно ее расслышал: – А это кто?

Любопытством Златка явно в мать пошла…

– Это с маминой работы. Все, мне некогда!

Я в последнюю секунду успела вбежать в кабину лифта. Неловкое молчание.

– Не думайте, что я всегда такими глупостями занимаюсь, – все-таки проговорила я, когда лифт остановился на нашем этаже.

Мужчина лишь виновато мне улыбнулся и пропустил вперед.

Мама, увидев меня первой на лестничной клетке, воскликнула:

– Лера, ты где пропадала? Я уже беспокоиться начала. Сейчас Михаил Сергеевич… – Заметив за моей спиной мужчину, вспыхнула: – Ой, Миша… Вы во дворе встретились?

– Можно сказать и так, – уклончиво ответила я.

Мама пропустила нас в светлую прихожую. Дома сильнее обычного пахло чистотой и мамиными сладкими духами. А теперь еще и цветами, которые Михаил Сергеевич протянул ей.

– Вы ведь уже познакомились? – суетилась мама вокруг нас, когда мы сели за накрытый в зале стол.

– Мам, не волнуйся! – засмеялась я. – У нас впереди весь вечер для знакомства…

Вечер пролетел быстро и очень весело. Мы много болтали, смеялись, даже партию в шашки разыграли с Михаилом Сергеевичем. Мужчина оказался не болтлив, шутил в тему и очень даже забавно, лишних нетактичных вопросов не задавал. В общем, он мне сразу понравился. А еще Михаил Сергеевич кидал такие теплые взгляды на маму, а она, в свою очередь, так забавно смущалась, что в какой-то момент я собрала со стола грязные тарелки и вышла на кухню. Пускай побудут вдвоем. Прикрыла за собой дверь, поставила чайник. Пока он негромко шумел, взялась за грязную посуду. Задумавшись, не сразу услышала, как на кухню вошла мама.

– Лера, ты что, посуду моешь?

– Я и чайник поставила, – сообщила я, обернувшись. – У нас же еще эклеры…

Мама прислонилась к холодильнику и больше не сводила с меня взгляда.

– Лер, ну как он тебе? – наконец шепотом спросила она.

Я посмотрела на маму и кивнула:

– Хороший.

– Правда?

Мама не могла сдержать улыбку. В ту минуту она показалась мне очень молодой, наверное, моей ровесницей. Юбка на ней новая, голубая, расклешенная… Даже серьги-капельки будто переливаются ярче прежнего.

Домыв посуду, я заварила чай, разложила эклеры на тарелке, затем принялась нарезать фрукты…