Медное королевство

– Прости, Низрин, – прошептала она. – Наверное, будет больно.

Джамшид положил голову Низрин себе на колени. С тихим ужасом Нари поняла, что он тихо молится, давая ей последнюю отповедь.

Нари отказывалась это принять. Она подавила эмоции. Она не обращала внимания на слезы, бегущие по ее щекам, и на то, что сердце Низрин стало биться медленнее.

– Нари, – прошептала Низрин. – Нари… твоя…

Нари вставила нож. Ее руки, к счастью, не дрожали.

– Достала!

С фонтаном крови она вытащила пулю. Но это движение дорого ей обошлось. Низрин вздрогнула, ее глаза заблестели от боли.

И когда Нари провела пальцами по ране, сердце Низрин остановилось. Взревев от гнева, Нари высвободила оставшуюся магию, приказав ему снова биться, чтобы порванные сосуды и истрепанная плоть соединились.

Ничего.

Джамшид зарыдал.

– Ее сердце, – всхлипнул он.

Нет. Нари уставилась на наставницу с тупым непониманием. Низрин не могла умереть. Женщина, которая научила ее исцелять, не могла быть единственным человеком, которому она не могла помочь. Женщина, которая, несмотря на все их многочисленные ссоры, была для Нари практически матерью.

– Низрин, – прошептала она. – Прошу.

Она попробовала еще раз, магия выплеснулась из ее рук, но ничего не помогло. Сердце Низрин замерло, кровь и мышцы замедлились, яркие импульсы в голове постепенно угасли – способности Нари ясно говорили ей то, что отрицало ее сердце.

Низрин умерла.





31

Али




Али распахнул дверь больницы, схватив первого попавшегося человека.

– Бану Нахида! Где она?

Окровавленный Паримал вздрогнул, едва не уронив поднос с припасами. Али быстро отпустил его.

Выражение лица Паримала было серьезным.

– В главном зале. Она невредима, но дело плохо, принц. Многие мертвы.

Это Али знал. Они с Мунтадиром бросились к процессии, но на улицах царила суматоха, и в конце концов они узнали, что Нари уже в больнице, лечит пострадавших.

Мунтадир остался, чтобы помочь Джамшиду навести порядок, а Али отправился в больницу, миновав развалины праздника, превратившегося в кровавую бойню. Мертвые лежали там, где упали, их тела все еще были окутаны саваном. Али насчитал по меньшей мере пятьдесят.

Одна из убитых уже была в Великом храме, ее неподвижное тело было покрыто чадрой Бану Нахиды. Имя Низрин тяжело врезалось в сердце Али, масштабы насилия, совершенного сегодня, невообразимы.

– Могу я спросить?.. – Паримал смотрел на него с болью и сомнением. – Злоумышленники… их опознали?

Али встретился с ним взглядом, прекрасно понимая, о чем на самом деле спрашивает Паримал. Та же самая мрачная молитва звучала в самой темной части сердца Али.

– Это были шафиты, – тихо сказал он. – Все они.

Плечи Паримала поникли, лицо исказилось.

– О нет, – прошептал он. – Это ужасно, но я надеялся…

– Я знаю, – откашлялся Али. – Где она?

Паримал кивнул влево.

– Главный смотровой кабинет.

Али поспешил прочь, через залы, строительство которых он лично контролировал. Он с нетерпением ожидал увидеть больницу в рабочем состоянии, но Боже… не так.


Палата была битком набита, сотня коек полна, и еще больше пациентов лежало на шерстяных одеялах на полу. Подавляющее большинство составляли Дэвы. Он увидел Нари, склонившуюся над плачущим мальчиком, которого держала мать. Она держала в руках щипцы и вынимала кусочки деревянной шрапнели из его кожи. Он смотрел, как она отложила щипцы и прикоснулась к лицу мальчика, прежде чем медленно подняться на ноги. Она обернулась.

Не успела она встретиться с ним взглядом, как лицо Нари вытянулось от горя. С разбитым сердцем Али бросился к ней. Она дрожала, трясла головой и выглядела так, будто ей требовались все силы, чтобы не заплакать.

– Я не могу, – выдавила она. – Не здесь.

Али молча взяла ее за руку. Она не сопротивлялась, позволяя ему вывести себя из смотровой в сад. Едва они закрыли дверь, как она разрыдалась.

– Они убили Низрин, – рыдала она. – Они застрелили ее, а я ничего не могла сделать. Я не могла…

Али притянул ее к себе. Она заплакала еще сильнее, и они медленно опустились на пол.

– Она научила меня всему, – всхлипнула Нари. – Всему. И я ни черта не могла сделать, чтобы спасти ее. – Она яростно затряслась. – Она была напугана, Али. Я видела это в ее глазах.

– Мне так жаль, Нари, – прошептал он, не зная, что еще сказать. – Мне очень, очень жаль.

Не зная, что еще делать, он просто держал ее, пока она плакала, ее слезы впитывались в его дишдашу. Он жаждал сделать что-нибудь, что-нибудь, что облегчило бы ее страдания.

Он не был уверен, как долго они сидели там, когда раздался призыв к молитве. Али закрыл мокрые глаза, позволяя зову муэдзинов омыть его. Это вернуло немного спокойствия его духу. Сегодняшнее нападение было ужасным, но азан все еще пели. Время в Дэвабаде не останавливается, и они должны позаботиться о том, чтобы эта трагедия не разрушила город.

Азан, казалось, привел в чувство и Нари. Она судорожно вздохнула и отстранилась, чтобы вытереть глаза.

Она смотрела на свои руки, выглядя совершенно потерянной.

– Я не знаю, что им сказать, – пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к Али. – Я сказала своим соплеменникам, что мы можем доверять шафитам. Но на нас просто напали с человеческим оружием, с огнем Руми, когда мы праздновали наш праздник в нашем городе. – Ее голос звучал глухо. – Как я могу называть себя бану Нахидой, если не могу защитить свой народ?

Али протянул руку и взял ее за подбородок.

– Нари, ты не отвечаешь за это. Ни в коем случае. Несколько извращенных душ воспользовались слабостью защиты, которую, честно говоря, мы должны были подготовить еще тогда, когда это проклятое оружие появилось в этом городе впервые. Это не имеет никакого отношения к твоей работе с шафитами, не говоря уже о твоей роли как бану Нахиды. Ты спасала жизни, – заверил он ее. – Я слышал, что ты сделала, чтобы потушить огонь. Думаешь, это мог сделать кто-то, кроме бану Нахиды?

Нари, казалось, не слышала его, потерявшись в темноте, окутавшей ее мысли.

– Это не должно повториться, – пробормотала она. – Больше никогда. – Выражение ее лица резко обострилось, глаза остановились на нем. – Женщина, которая предупреждала тебя… где она? Я хочу поговорить с ней.

Али покачал головой.

– Больше она ничего не знала.

– Она явно знала достаточно! – Она рывком высвободилась из его рук. – Может быть, ты и не смог получить от нее больше информации, но держу пари, что я смогу.

Злоба в ее голосе встревожила его.

– Она не стояла за этим, Нари. И я не смог бы найти ее, даже если бы попытался.

– Тогда как ее зовут? Я прикажу своим людям искать ее, если ты не хочешь.

По коже Али пополз лед. Сейчас он сделал бы все, чтобы помочь Нари… но он не мог. Он прикусил губу, пытаясь подобрать слова.

– Нари, я знаю, что ты скорбишь…

– Знаешь? – Она оттолкнула его. – Что ты знаешь о горе? – Ее влажные глаза вспыхнули. – Кого ты потерял, Али? Кто умер у тебя на руках? Кого ты умолял вернуться, посмотреть на тебя в последний раз? – Она с трудом поднялась на ноги. – Дэвы истекают кровью, шафиты истекают кровью, а Гезири стоят в стороне. В безопасности в своих пустынях, дома, во дворце.

Али открыл и закрыл рот, но это было обвинение, которое он не мог оспорить.

– Нари, пожалуйста, – взмолился он. – Мы… мы все исправим.

– А что, если не сможем? – Ее голос дрогнул от усталости. – А что, если Дэвабад просто сломан так, что его невозможно починить?

Он покачал головой.

– Я отказываюсь в это верить.

Нари молча смотрела на него. Гнев исчез, сменившись жалостью, от которой ему стало еще хуже.

– Ты должен уйти, Ализейд. Сбежать из этого ужасного места, пока еще можешь. – Горе исказило ее черты. – Я бы так и сделала. – Она повернулась к двери. – Мне нужно вернуться к пациентам.

– Нари, подожди! – Али в отчаянии вскочил на ноги. – Стой. Я все исправлю. Богом клянусь.

Она протиснулась мимо него.

– Ты не можешь все исправить. – Она рывком распахнула дверь. – Возвращайся в Ам-Гезиру.