Медное королевство

Когда Али вышел из больницы, его ждали Любайд и Акиса.

Любайд взглянул на него и схватил Али за руку.

– С ней все в порядке?

У Али пересохло во рту.

– Она жива.

Возвращайся в Ам-Гезиру. Внезапно, в момент слабости, Али захотелось именно этого. Как это будет легко. В городе царил хаос, и все трое могли ускользнуть в одно мгновение. Отец не стал бы его винить – он велел Али уйти и, вероятно, почувствовал бы облегчение, если бы ему не пришлось заставлять сына подчиняться его воле. Али может вернуться в Бир-Набат через несколько недель, подальше от Дэвабада и кровавой душевной боли, которую он приносит.

Он потер глаза. Впереди он заметил лагерь шафитов. После нападения его перестроили, расширили, и теперь он был переполнен усердными рабочими, которые входили и выходили из больницы.

Тошнотворный страх закрался в его сердце. Дэвы и раньше нападали на это место, убивая десятки за смерть одного человека.

Что они сделают с шафитами за сегодняшнее нападение?

Они могут развязать войну. Али знал, что это постоянная забота отца. Дэвы и шафиты составляли большую часть Дэвабада, превосходя числом остальных джиннов, и Королевская гвардия не смогла бы их остановить. Гасан даже не попытается остановить их. Али знал холодную логику их мира. Стража будет послана охранять другие кварталы, чтобы сохранить чистокровных джиннов в безопасности, пока огнепоклонники и малокровки будут сражаться в последний раз.

Но его первым инстинктом будет остановить это. Жестоко уничтожить все, что может обостриться.

Дверь снова открылась, и Субха вышла к ним.

Доктор глубоко вздохнула.

– Не думала, что когда-нибудь увижу что-то страшнее, чем нападение на лагерь, – призналась она вместо приветствия. – Не могу представить демонов, которые задумали такое. Атаковать парад, где дети…

Они сами были детьми всего несколько лет назад. Али чувствовал, что все это восходит к «Танзиму». Несколько искалеченных душ, которые видели, как убили их шейха, сожгли их приют, а затем их приемные братья и сестры умерли на озере Дэвабада, как и сказала сестра Фатума.

– Я думаю, что на данный момент выжившие вне опасности, – продолжила Субха с тяжелым выражением лица. – Жаль, что меня там не было, – тихо сказала она. – Госпожа Низрин… Я могла бы вытащить пулю.

– Пожалуйста, не говори этого Нари, – быстро сказал Али.

Субха покачала головой.

– Могу сказать, что она уже думает об этом. Когда вы теряете такого пациента, вы никогда не перестаете задаваться вопросом, что вы могли бы сделать по-другому. И если это кто-то, кого ты любишь…

Али вздрогнул.

– Ты останешься с ней? – спросил он. – С Нари?

– Куда вы направляетесь?

Он заколебался, пытаясь собраться с мыслями.

– Цитадель, – наконец решил он. Он не был желанным гостем в больнице и не верил, что отец не запрет его, если он вернется во дворец. – Я хочу посмотреть, что мы можем сделать, чтобы держать людей подальше друг от друга, пока не выясним, кто в этом виноват.

Акиса прищурила глаза.

– Тебе разрешено находиться в Цитадели?

Али глубоко вздохнул.

– Думаю, мы скоро узнаем, насколько я популярен среди Королевской гвардии.

Солдаты у ворот, конечно, не помешали ему войти; действительно, на лицах некоторых было открытое облегчение.

– Принц Ализейд, – приветствовал его первый. – Мир вашему дому.

– И вашему – мир, – ответил Али. – Каид здесь?

Мужчина покачал головой.

– Вы только что разминулись, когда он возвращался во дворец. – Он помолчал. – Он казался расстроенным. Сбежал отсюда с несколькими старшими офицерами.

У Али свело живот, он не знал, что думать об этом. Он кивнул и пошел дальше, шагая в сердце Цитадели, места, которое во многих отношениях было для него домом больше, чем дворец. Его башня гордо возвышалась на фоне заходящего солнца.

Группа офицеров Гезири была внутри, громко споря над свитком. Али узнал их всех, особенно Дауда, офицера, который поблагодарил его за то, что он сделал с колодцем своей деревни, когда впервые прибыл в Дэвабад.

– Слава Богу, принц Ализейд, – сказал мужчина, увидев Али.

Али осторожно подошел, подняв руку, чтобы остановить Любайда и Акису. Теперь он здесь как солдат, а не как гражданское лицо из внешней Ам-Гезиры.

– Каид отправился во дворец?


Дауд кивнул.

– Мы получили от короля приказ, который его обеспокоил.

– Какой приказ? – спросил Али, мгновенно обеспокоившись.

Заговорил Баргаш, один из самых громких капитанов.

– Он хочет, чтобы мы сровняли с землей район, где произошло нападение. В этом нет необходимости. Мы нашли шафита, который жил в апартаментах, с перерезанным горлом. Нападавшие, должно быть, убили их. И сами нападавшие мертвы! Нам приказали вырезать всех шафитов, потому что…

– Достаточно, – перебил Абу Нувас. – Вступая в гвардию, ты дал клятву повиноваться королю.

– Это не совсем та клятва, которую он дал, – поправил Али. – Он поклялся служить Богу и безопасности своего народа. И шафиты – тоже часть нашего народа.

Абу Нувас бросил на него раздраженный взгляд.

– При всем моем уважении, принц Ализейд, у вас здесь нет звания. Вы даже не должны быть здесь. Если хотите, я могу проводить вас во дворец.

Угроза была очевидна, и Али увидел, как несколько человек ощетинились… хотя их колючие взгляды были обращены не на него.

Али помолчал, вспоминая Мунтадира и Зейнаб. Их отца.

Бир-Набат и жизнь, которую он мог бы прожить.

Да простит меня Бог. Боже, храни меня.

– Мне очень жаль, Абу Нувас, – тихо сказал он. Рука Али опустилась на ханджар. – Но я не вернусь во дворец.

Он ударил его по черепу рукоятью клинка.

Абу Нувас упал без сознания в песок. Двое офицеров немедленно потянулись к своим зульфикарам, но сочувствующих Али было больше – остальные офицеры и несколько пехотинцев бросились вперед и остановили двоих.

– Пожалуйста, убедитесь, что с ним все в порядке, – продолжил Али, стараясь говорить спокойно.

Он поднял свиток с земли, его глаза изучали отвратительный приказ, подпись его отца ясно виднелась внизу.

Она вспыхнула в его руке, и Али бросил ее на землю.

Он посмотрел на потрясенных солдат вокруг.

– Я вступил в Королевскую гвардию не для того, чтобы убивать невинных, – отрезал он. – И наши предки, конечно, не пришли в Дэвабад, чтобы разрушить дома шафитов, пока их дети спят внутри. – Он повысил голос. – Мы сохраним мир, понятно? Вот что происходит сейчас.

На мгновение мужчины заколебались. Сердце Али заколотилось. Акиса потянулась за клинком…

Затем Дауд кивнул, быстро отдавая честь Гезири.

– Ваш принц отдал приказ, – объявил он. – Встать!

Солдаты во дворе, сначала медленно, а затем со скоростью, с которой они бы повиновались Ваджеду, заняли свои места.

Дауд поклонился.

– Что нам делать?

– Мы должны обеспечить безопасность шафитского квартала. Я не хочу, чтобы сегодня кого-то линчевали. Ворота на мидан должны быть закрыты и укреплены, быстро. Мне нужно послать сообщение королю.

«И моим брату и сестре», – добавил он про себя, молясь, чтобы ему удалось добиться большего, чем он думал, споря с ними в шкафу.

– А как насчет квартала Гезири? – спросил Дауд. – От шафитов нас не отделяют никакие ворота.

– Я знаю.

Али глубоко вздохнул, обдумывая варианты и внезапно пожалев, что не придумал больше интриг с Зейнаб. Он теребил четки на запястье. На чью поддержку он мог рассчитывать?

Его пальцы замерли на четках.

– Мне нужно, чтобы ты привел ко мне всех гезирских муэдзинов, которых сможешь найти.





32