Мелодия для саксофона

– Не прибрано это мягко сказано, у тебя тут, как Мамай прошёл.

– Вот-вот, – процедил сквозь зубы Галушкин и обвиняюще уставился на Рината.

Тот проигнорировал его взгляд, сбросил со стула какое-то шмотьё и сел.

– И вы присаживайтесь, гражданин Галушкин.

– Я не гражданин, а господин, – взъерепенился тот.

– Прямо так уж и господин, – усмехнулся Ринат.

– А чем я хуже этих?! – Галушкин качнул головой в сторону.

Ринат не понял, кого он именно имел в виду, но спорить с нервным типом не стал.

– Ладно, господин, так господин, – сказал он. – Вы мне лучше расскажите, где вы были утром, – он назвал дату убийства Самсоновой, – вернее, с утра и до обеда?

– В церкви! – прозвучал ответ.

– Где-где? – недоверчиво переспросил оперативник.

– В церкви я был!

– И зачем вы туда ходили?

– Как зачем? Хотя вам, басурманам…

– За оскорбление полицейского при исполнении, – равнодушно начал Ахметов.

– К куме я ходил! – выпалил Галушкин.

– Так к куме или в церковь? – всё тем же ровным голосом уточнил Ахметов.

– Так кума у меня в церкви служит!

– И зачем же вы, господин Галушкин, ходили в тот день к куме?

– Да я бы и не пошёл к ней, – махнул Галушкин рукой, – но она мне с вечера позвонила и строго так сказала: «Миша! Чтобы завтра утром пришёл ко мне в церковь!»

– И вы не посмели ослушаться? – не удержался от усмешки Ринат.

Галушкин покосился на оперативника и, поняв, что тот не отстанет от него, пока не узнает правду, решил признаться:

– Обносился я…

– Что?

– Ну, пропил свою одежду! Почти всю! И костюм, и пальто, и…

– Трусы хотя бы оставили?

– Трусы оставил, – вздохнул сокрушённо Галушкин и начал перечислять: – Рубашку старую, штаны и сандалии. Их у меня никто не купил.

– И кума обещала вам купить новый гардероб? Правильно я вас понял, господин Галушкин?

– Неправильно! – обиделся Михаил Тимофеевич, но потом смягчился и растолковал: – В церковь прихожане приносят поношенные вещи. Часто очень даже приличные. И церковь раздаёт их неимущим.

– Значит, вы приехали к куме, чтобы приодеться?

Галушкин печально кивнул.

– Кто может подтвердить, что вы были там с утра до обеда?

– Да кто угодно! Кума же там не одна была! – и вдруг забеспокоился: – А вы что же, проверять будете?

– А как вы думали, господин Галушкин?

– Так неудобно мне будет перед людьми, – вздохнул тот.

– А портки пропивать вам удобно? – спросил не улыбнувшись Ринат.

– Портки я не пропивал! – возмутился Галушкин.

– Ладно, ладно. Лучше расскажите мне, зачем вы грозили Аркадию Бессонову?


– Трубачу, что ли, этому? – опять набычился Галушкин.

– Саксофонисту.

– Нам без разницы!

– Так зачем вы ему грозили?

– Я не всерьёз! Просто обиделся я на него.

– И за что же вы, господин Галушкин, изволили обидеться на Аркадия Бессонова?

– Да вы сами подумайте! Эти артисты, как сыр в масле, на наши денежки катаются! Каждый день показывают их виллы и замки! А тут всю жизнь бьёшься, как хрен об кочку! – праведный гнев буквально распирал Галушкина.

– А вы бы, Михаил Тимофеевич, пили поменьше, – заметил грустно Ринат.

– Значит, по-вашему, если бы я не пил, то у меня бы замок был?

– Замка бы не было, но вы не разбили бы свою машину, и вам не понадобилось бы вымогать деньги у Аркадия Бессонова.

– Ничего я у него не вымогал, – обиделся Галушкин.

– И должен вам сказать, что у Бессоновых тоже нет замка.

– Зато у них денег куры не клюют!

– Кто же это вам сказал?

– Да сама покойная Екатерина Терентьевна и проговорилась.

– И, тем не менее, вы сделали неправильный вывод из её слов. Они всего лишь копили деньги дочери на свадьбу.

– У них родственники живут на курорте, и Бессоновы туда всей семейкой мотаются, а Аркашка так вообще с югов не вылезает.

– Аркадий Бессонов ездит на гастроли.

– Знаем мы эти гастроли! Дадут несколько концертов, набьют карманы деньгами и в загул!

– В отличие от вас Бессонов не пьёт, машин не бьёт и соседям не угрожает.

– Так ему нельзя пить! Он язвенник! – расхохотался Галушкин, – было у него две язвы, а теперь осталась одна!

– То есть?

– От тёщи его кто-то избавил.

– Может, вы и избавили?

– У меня стопроцентное алиби! – гордо заявил Галушкин.

– Проверим.

– Валяйте, проверяйте!

– Кстати, Михаил Тимофеевич, а где ваша семья?

– Какая ещё семья? – насторожился Галушкин.

– Жена, дети. Лет-то вам ведь уже много…

– Нечего мои года считать! А жена была, а теперь нету, – он развёл руками.

– Что же случилось с вашей женой?

– Ничего с ней не случилось! Зараза она неблагодарная!

– А за что же интересно, она должна вас благодарить?

– Я её на вокзале подобрал!

– Прямо так уж и на вокзале? – не поверил оперативник.

– Ну, не совсем на вокзале, – нехотя признался Галушкин, – в общежитии она жила. Мы оба тогда на хлебозаводе работали.