Мелодия для саксофона

– Сейчас Вадька придёт. Жена его ко мне послала. Сказала ему, орите два олуха в пустой квартире! Маланья знает, что Клара на гастролях, а тёща на даче. Она не любит футбол, бьёт Вадьку кулаком по спине или тычет локтем в бок, когда он кричит, печалясь или радуясь во время игры. Маланья вообще одни сериалы смотрит. – Фёдор тяжело вздохнул.

Мирослава изобразила сочувствие на лице и сказала:

– Тогда я прощаюсь с вами. Спасибо вам за ужин!

– Не за что, – расплылся он в улыбке.

– Но меня мучает совесть… – она искоса посмотрела на него.

– Это ещё из-за чего?

– Я съела макароны, а сейчас придёт ваш друг. Он, наверное, голодный…

– Кто голодный, Вадька? – изумился Фёдор, – да его Маланья как на убой кормит. Я же говорил, что она так-то баба хорошая. А макарон у меня ещё полно накуплено. Могу сварить ещё. Но Вадька только пиво пить будет. Уж вы мне поверьте! – Фёдор сложил руки на груди. – Я Вадьку как облупленного знаю!

– Верю! – улыбнулась Мирослава и протянула на прощание руку Фёдору.

Он осторожно пожал её и проводил до двери, ни о чём не догадываясь и ничего не подозревая.

«Хороший человек», – решила Мирослава, спускаясь с лестницы.

На втором этаже она заметила поднимающуюся по лестнице ей навстречу женщину и сделала вид, что оступилась.

С тихим стоном она опустилась на ступени.

– Что случилось? – кинулась к ней женщина, притулив к стене свою тяжёлую сумку.

– Кажется, ногу подвернула, – прошептала Мирослава, делая вид, что не может говорить от боли.

– Вот печаль-то, – воскликнула женщина, – давайте я «Скорую» вызову!

– Нет, не надо, я немного посижу на ступеньках, и всё пройдёт.

– Да разве ж можно на холодных ступеньках-то сидеть, – всплеснула руками женщина.

– Так что же делать…

– Что же делать, вот оно не зря говорят в народе, что «молодо-зелено». Обопритесь на меня, я вон в той квартире живу. Допрыгаете как-нибудь на одной ноге. Посидите у меня. Лучше станет, пойдёте. А коли нет, так всё равно надо будет «Скорую» вызывать или попрошу соседа отвезти вас в травматологию.

– Не надо в травматологию, – жалобно проговорила Мирослава.

– Ну, это мы потом посмотрим, – проговорила женщина не терпящим возражения голосом, – а пока опирайтесь на меня.

Мирослава сделала вид, что еле доковыляла до двери своей неожиданной спасительницы.

Та проводила её в маленькую уютную комнатку и усадила на кушетку.

– Сидите тихо, я сейчас сумку свою возьму и вам к ноге лёд приложу.

Она так и сделала.

– Меня Мирославой зовут, – проговорила Мирослава голосом, звенящим от благодарности, – а вас?

– Ксения Эдуардовна я, – сказала женщина и куда-то ушла.

Вернулась она с чашкой дымящегося чая, пахнувшего мятой.

– Пейте вот.

– Спасибо.

Чай был очень вкусным, в нём чувствовался привкус горного мёда.

– Никогда в жизни не пила такого вкусного чая, – призналась Мирослава.

– Это муж мой пасеку в горах держит, – пояснила Ксения Эдуардовна, – с весны и до поздней осени он у меня там с пчёлами в горах.

– Вам, должно быть, одной скучно.

– Эх, милая, – мягко проговорила женщина, – мы с моим мужем вместе пятьдесят лет прожили. Чего уж тут скучать. Тем более что он время от времени с гор спускается, навещает меня. Вот на днях свежий мёд принёс.

– А как же пчёлки без него? – встревожилась Мирослава.

– Так он же не один там, помощник у него есть.


– А в горах, наверное, страшно? – спросила Мирослава. – Там, должно быть, и волки водятся.

– Ах, милая, – улыбнулась женщина, – волков-то бояться нечего. Тем более, их тут не так и много. Да и сыты они летом. Бояться надо людей.

Мирослава подумала, что она ещё чего-нибудь скажет, но Ксения Эдуардовна вместо этого спросила:

– А вы к кому-то приходили? Наших-то жильцов я всех знаю.

– Приходила, – призналась Мирослава.

– И к кому же?

– К Кларе Шляхтиной.

– Вы её подружка или по работе?

– Я её фанатка! – выдохнула Мирослава.

– Вы её кто?! – изумилась женщина.

– Фанатка, – повторила Мирослава уже не так горячо и опустила глаза.

– Девушка! Да в своём ли вы уме? – озадаченно спросила Ксения Эдуардовна. – Какая же Клара актриса?

– Я видела два спектакля с её участием, – проговорила Мирослава. – Она так играла!

– Роли второго плана, «кушать подано», – усмехнулась женщина.

– Но всё равно, – Мирослава упрямо закусила губу, придав себе вид капризной девицы.

Женщина покачала головой и спросила, усмехнувшись:

– Ну и что же, не застали вы вашу звезду дома?

Мирослава печально вздохнула.

– Да, Кларка вроде на гастролях, – припомнила соседка, – но вот что я вам скажу…

– Что?

– Не ходите вы больше сюда!

– Почему?

– Вы уже не ребёнок, – проговорила укоризненно Ксения Эдуардовна, – вам надо замуж выходить да детей рожать, а не бегать за всякими однодневными звездульками.

– Да… – в раздумье протянула Мирослава.

– Вон и судьба вам на то же указывает, – женщина кивнула на ногу Мирославы.

– А муж у Клары красивый! – неожиданно сказала Мирослава.

– И на чужих мужей негоже заглядываться!

– Так я не заглядываюсь, – сделала вид, что обиделась Мирослава, – я просто констатирую.

– Но если только констатируешь, – неожиданно перешла на «ты» Ксения Эдуардовна.

Мирослава внимательно посмотрела на женщину и подумала, стараясь не улыбнуться: «Видно, роль дурёхи мне удалась, раз Ксения Эдуардовна перестала меня всерьёз воспринимать».

А хозяйка квартиры меж тем продолжила:

– Фёдор и впрямь хороший мужик. Ему бы жениться на девушке хозяйственной, домашней, а он на Кларку со всего разбега налетел, нос разбил в лепёшку и в загс скорее.

– Как это налетел? – спросила Мирослава.

– Ехал на мотоцикле, а тут Кларка на красный свет метнулась. Парень затормозил и влетел в дерево.

– Он разбился?! – охнула Мирослава.

– Не так чтобы очень, но в больнице месяц провалялся. И, видать, мозги-то у него набекрень съехали.

– Почему вы так думаете?