Мелодия для саксофона
Часть 45 из 62 Информация о книге
– Иначе он не женился бы на Кларе. – А Клара пострадала? – А чего ей сделается? – удивилась Ксения Эдуардовна. – Её не задело? – Ни единой царапины! – И она к Фёдору в больницу ходила? – Щас! – фыркнула женщина. – Но тогда как же… – Этот дурень сам после больницы её нашёл и стал за ней ухаживать. Мать Кларина и сказала: «Выходи, где ты ещё такого найдёшь?» – И Клара вышла? – Вышла, на Федькину беду. Уж больше десяти лет он с ней мучается. – Они живут вдвоём? Ксения Эдуардовна внимательно посмотрела на Мирославу. – Я имела в виду, у них дети есть? – Детей нет! – отрезала хозяйка дома. – Но живут они не вдвоём, вернее, летом вдвоем, а зимой с ними живёт Кларина мать. Вот уж кто женщина во всех отношениях достойная. Ума не приложу, как у Софьи Михайловны такая фифа, как Кларка, выросла. – А мать Клару, наверное, всё равно любит… – Ещё как любит! – подтвердила предположение детектива Ксения Эдуардовна. – Спасибо вам, – Мирослава легко спорхнула с кушетки, – нога моя не болит, наверное, лёд помог или мёд. А может, и то и другое вместе. – А я ещё одну болезнь знаю, – проговорила Ксения Эдуардовна. – Какую? – Воспаление хитрости называется… Мирослава хихикнула, не выходя из образа, чмокнула изумлённую хозяйку квартиры в щёку и сказала: – Спасибочки вам, Ксения Эдуардовна, – и устремилась в прихожую. Проводив её, Ксения Эдуардовна ещё долго качала головой: – Что за девица такая? Неужто она к Фёдору клинья подбивает? Но зачем ему такая? У него уже есть одна дурная, а от этой толку не больше будет. Если бы Мирослава могла прочитать мысли Ксении Эдуардовны, то посмеялась бы от души. Пока же она наверняка была уверена только в одном: Софья Михайловна Пушкарская сильно любит свою не вполне благополучную дочь и готова ради неё на всё. Вставал вопрос: и на убийство тоже? Глава 19 Без особой надежды вернувшись в гостиницу, Мирослава показала одну из фотографий Клары Шляхтиной портье и спросила: – Может быть, вы знаете эту женщину? И тот сразу воскликнул: – Как не знать?! Это же сиделка саксофониста Аркадия Бессонова! – Вы уверены? – У меня стопроцентное зрение и прекрасная память на лица! – Ага… – проговорила Мирослава, – а больше вы её нигде не видели? – По-моему, нет, – задумался портье и попросил: – Можно ещё раз взглянуть на фотографию? – Да, пожалуйста. Мужчина вгляделся в фото и уверенно заявил: – Нет, больше нигде ее не видел. – А в театре? – осторожно спросила Мирослава, понимая, что на сцену Клара выходит загримированной, но всё же… – Вы извините, – смущённо проговорил портье, – но я в театре лет пять не был. Работа, семья. – Понимаю. – А она что, завзятая театралка? – портье кивнул на фотографию Шляхтиной. – Очень даже может быть, – улыбнулась Мирослава. Первым делом, войдя в свой номер, Волгина сбросила тесные туфли. Она позвонила Морису и расспросила о делах в агентстве. Тот с улыбкой сообщил о домогательствах Наполеонова и вполне серьёзно проинформировал её о звонках Инессы, добавив: – Она, кажется, нервничает. – Ты сказал ей, что меня нет в городе? – Сказал. – И о том, что я занимаюсь её делом? – Сказал, но, по-моему, это только раззадорило Бессонову. Она сказала: «Как можно заниматься расследованием убийства бабушки, уехав из города?» – И что ты ей ответил? – живо поинтересовалась Мирослава. – Что у вас свои методы, – вздохнул Миндаугас. – Молодец! – Молодец-то молодец, но… – Никаких но, – перебила она. – Я скоро приеду. Говорить своему помощнику о том, что у неё появилась подозреваемая, Мирослава не стала. Она просто попрощалась и положила трубку. – Даже тебя к телефону не позвала, – сказал Морис сидевшему рядом коту. Дон вздохнул. – Ничего, – погладил его Морис, – зато твоя хозяйка обещала скоро приехать. Дон внимательно посмотрел в глаза Миндаугасу. – Честно, честно, – заверил его Морис и укорил: – И напрасно ты думаешь, что я просто тебя успокаиваю. Кот молча отвернулся. – Меня бы самого кто успокоил, – обронил Морис по-литовски. Но, о чудо, кот повернулся, запрыгнул к нему на колени и замурлыкал. Морис растерялся от неожиданности, а потом подумал: «Не иначе как Мирослава права, и коты на самом деле невидимой нитью связаны со вселенским разумом». На следующее утро Мирослава отправилась в дачный посёлок, в котором всё лето проживала тёща Фёдора Шляхтина Софья Михайловна Пушкарская. Волгина старалась точно следовать указаниям, данным ей Фёдором. Несмотря на отличную память, она всё-таки записала, где и в какую сторону нужно сворачивать на развилках, которых тут оказалось видимо- невидимо. Уверенная в том, что не сбилась с дороги, она добралась до огромного осколка скалы, напоминающего клык волка. Он устремлялся так высоко в небо, что, чтобы рассмотреть его хорошенько, Мирославе пришлось выйти из машины и задрать голову. – Впечатляет, – сказала она вслух.