Мелодия для саксофона

– Это ещё почему? – удивилась Ивашова.

– Так вы уже не могли больше ночевать у них.

– Ах, это! – отмахнулась женщина. – Но, во-первых, к тому времени мама развелась с отчимом и выставила его вместе с пасынком из квартиры, а во-вторых, Екатерина Терентьевна всегда зазывала меня к себе. Ей ведь стало скучно без Тони.

– И вы навещали её?

– Да, конечно.

– И на ночь оставались?

– Время от времени, а почему нет?

– Просто если ваша мама уже развелась, то и она, наверное, скучала, – предположила Мирослава.

– Вы не знаете мою маму! – фыркнула Ивашова. – Она никогда не скучает и всегда, в отличие от меня, занята своей личной жизнью. Вот и сейчас она седьмой раз замужем. Год назад сошлась с прикольным дедком. Он мне даже нравится. Зовёт меня доченькой и сватает за своего сынка, великовозрастного оболтуса!

– А что же вы?

– Что же я? – развеселилась Светлана Филипповна, – я замужем за своим Григорием двадцать лет и разводиться не собираюсь. У нас сынок в десятом классе учится.

– А муж вашей матери об этом не знает?

– Как же ему не знать, если моя мама раз пять на день жалуется ему то на Гришу, то на Гошу. Гоша – это наш сын. Вот он и хочет облагодетельствовать меня браком со своим сынулей.

– Понятно. А Екатерина Терентьевна была довольна выбором дочери?

– Вы имеете в виду Аркашу? – уточнила Светлана Филипповна.

– Да, его.

– Ну, как вам сказать, – замялась женщина, но потом решила сказать правду, тем более что дело прошлое, – сначала не очень. Ведь, когда они с Тоней поженились, у Аркадия была дырка в кармане да вошь на аркане. Но Екатерина Терентьевна зарабатывала в ту пору уже хорошо и помогала молодым. А потом Аркадий сам раскрутился и стал неплохо обеспечивать семью.

– А что стало с его романтикой? – как бы невзначай спросила Мирослава.

– В смысле?

– В том смысле, что чаще всего с годами огонь любви гаснет и тлеющие угли покрываются пеплом.

– Ах, вы об этом, – приговорила Светлана Филипповна и задумалась. – Конечно, их отношения претерпели изменения. Но ведь всё течёт и всё изменяется. Я бы не сказала, что Аркадий стал меньше любить Тоню. Может быть, даже наоборот. А вот Тоня последние несколько лет вся отдалась работе, стала большим начальником и надеется на дальнейший рост.

– Что ж, это неплохо.

– С одной стороны, да, – согласилась Ивашова, – но с другой стороны, на семью у неё остаётся всё меньше и меньше времени. Инесса-то скоро замуж выйдет, Дениске всё по барабану, а на Аркадия порой не глянешь без слёз.

– Это отчего же? – удивилась Мирослава.

– Выглядит, как шелудивый пёс! – вырвалось у Светланы Филипповны.

– Неухоженный, что ли? – сделала вид, что не поняла Мирослава.

– Нет, – отмахнулась Ивашова, – не в этом дело. За собой следить Аркадий и сам способен. Но выглядит он заброшенным, точно вещь, которую за ненадобностью на чердак унесли и там забыли.

– Я, кажется, начинаю понимать вас…

– Вот-вот! Осунувшийся, глаза потухшие, уголки рта опущены, – печально проговорила Ивашова и добавила: – Вот только после гастролей приезжает весёлый и некоторое время светится, точно ему вовнутрь фонарик вставили. Но проходит какое-то время, и он опять сникает.

– Да, жаль, что последние гастроли не добавили оптимизма в его жизнь.

– Какой уж тут оптимизм, – подхватила Ивашова, – мало того, что сам заболел, так ещё и тёщу во время его отсутствия убили. Какое горе. – Светлана Филипповна схватилась за голову и закачалась из стороны в сторону.

Мирослава отчётливо поняла, что для Ивашовой смерть Екатерины Терентьевны на самом деле была большим личным горем.

– Сочувствую, – обронила она так тихо, что женщина её, кажется, и не услышала.

– И как они теперь будут жить? – спросила Светлана Филипповна, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Я слышала, что после свадьбы внучки Екатерина Терентьевна собиралась переехать к дочери.

– Да, – подтвердила Ивашова, – и если бы это случилось, все были бы накормлены и ухожены.

– Аркадий не возражал против переезда к ним тёщи?

– Аркадий? – искренне удивилась Ивашова – А с чего бы это ему возражать?


– Мало ли что, – уклончиво отозвалась Мирослава.

– Вы Аркашу не знаете! Мы как раз накануне его гастролей виделись, и он так радовался!

«Предстоящей встрече с любовницей он радовался», – подумала про себя Мирослава, но вслух свои мысли не озвучила.

– Значит, Аркадий последние годы был в хороших отношениях с Екатериной Терентьевной? – спросила она.

– В прекрасных! – заверила её Светлана Филипповна.

– Повезло Бессоновым, а то наслушаешься анекдотов всяких про тёщ и зятьёв и начинаешь думать невесть что.

– И не говорите, – пожаловалась Ивашова, – вон, моя мать с моим мужем, как кошка с собакой, так бы глаза друг другу повыцарапывали и хвосты пооткусывали!

Мирослава невольно улыбнулась.

– А ведь кажется, чего им делить?

– Вас, – предположила Мирослава.

– Да ладно, я своей матери никогда особо и не нужна была. Накормлена, обстирана, растёт, и все дела. А Екатерина Терентьевна со своей Тонечки пылинки сдувала, холила её и лелеяла. Потом большую часть своей заботы на Инессу перенесла. И та в бабушке души не чаяла. Как ни придёшь, всё бабушка с внучкой секретничают.

– Да, для Инессы потеря бабушки тяжёлый удар.

– Чего уж тут скрывать, она о ней больше всех горюет. Они с Глебом и свадьбу решили отложить на некоторое время.

– Это по-человечески понятно.

– Вот поверите или нет, – неожиданно азартно проговорила Светлана Филипповна, – а если бы знала, кто нашу голубушку молотком приложил, удушила бы этого гада собственными руками! – Ивашова потрясла перед Мирославой крепко сжатыми кулаками.

«Кулаками вообще-то не душат, – подумала Мирослава, – ну, да ладно».

Получается, что у Ивашовой она выяснила только одно – Аркадий жили с тёщей душа в душу. И теперь после её смерти и замужества дочери он останется ещё более одиноким и заброшенным. Так как, судя по всему, Антонина Георгиевна, чтобы убежать от своего горя, ещё больше погрузится в работу. А Клары Шляхтиной, чтобы подзарядиться хотя бы на время, рядом у него нет. И что делать бедному Дениске, сыну Бессоновых? До женитьбы ему далеко…

Спрашивать об изменах Аркадия жене у Светланы Филипповны Мирослава, по понятным причинам, не стала.

Если об изменах мужа не знала жена, а она, судя по всему, даже и не догадывалась о том, что муж ей не верен, то откуда могла о них знать подруга жены?

Вот если бы Аркадий гулял от Антонины в своём городе, то имел бы все шансы попасться, а так…

Умён саксофонист.

К тому же Волгина была уверена на сто процентов, что Аркадий разводиться с женой не собирался. Впрочем, так же, судя по имеющимся данным, и Клара со своим Фёдором.

Хотя мама Клары Софья Михайловна Пушкарская могла иметь на сложившуюся ситуацию прямо противоположный взгляд. И она могла всё-таки прилететь сюда и встретиться с Екатериной Терентьевной, чтобы каким-то образом договориться с ней и о разводе Аркадия. Вот только Самсонова Бессонову не мать. Хотя… Говорят же, что тёща – вторая мать.

А дальше? А дальше разговор двух женщин зашёл в тупик. И Софья Михайловна решила поставить точку в споре ударом молотка по затылку несговорчивой тёщи.

«Или всё было совсем не так? – подумала Мирослава, – одно ясно, теперь мне нужен Наполеонов».





Глава 23




– Шур! Привет! Я прилетела.

– На крыльях мечты? – сардонически поинтересовался он.

– Нет, на самолёте.

– И не сегодня!

– Извини…

– В тебе проснулась совесть или тебе чего-нибудь от меня надо? – спросил он.

– Не поверишь, – проговорила она с необычайной ласковостью в голосе и замолчала.

– Во что я не поверю? – не выдержал он.