Мы – кровь и буря

Но несмотря на мысли, любопытство взяло верх. Констанция наблюдала, как Торн присел на корточки рядом с герцогом, качая головой.

– Сделайте что-нибудь! – кричал Уинтон. Слезы переполняли его доверчивые, глупые глаза. – Помогите ему, доктор Торн!

Лекарь послушно положил пальцы на шею герцога, необычайно чистую и бледную на фоне разбитого черепа.

– Мне жаль, – спустя некоторое время произнес Торн. – Он нас покинул, Уинтон. Герцог мертв.

Во мраке послышались голоса: последняя борьба герцога разбудила весь замок. На двор обрушился шквал вопросов.

– Герцог мертв! – объявил доктор Торн новоприбывшим.

Когда сквозь плывущие облака люди замечали тело, воздух сразу пронизывали крики.

Сквозь повсеместную панику послышались тяжелые шаги, резкие и холодные, как щелчки ножниц. Полностью одетый, в сопровождении злобной белой собаки и большой когорты людей прибыл судья. Констанция напряглась. Не зря капитан беспокоился о тайной армии судьи. Двор моментально окружили стражники в черных ливреях. Где-то среди бушующего недоумения Констанция поняла, что все эти люди ожидали такого поворота событий. Она заметила промелькнувший между судьей и лекарем понимающий взгляд.

Пришли другие: Ксандер, собравший несколько своих людей по пути от Западной башни, и несколько городских стражников, кто оказался в тот час в замке или в дозоре. Констанция искала глазами капитана Трудана, и как только нашла, он почтительно кивнул. Ксандер уже стоял рядом с Констанцией. Взглянув на нее, он в изумлении покачал головой. Господа и их дамы, одетые в ночное белье, сжимали друг друга, кричали или рыдали от ужасающего зрелища. Сердце Констанции рвалось из груди. Отец мертв. Словно колокольный звон в ушах раздался звук двух пощечин: той, что случилась шесть лет назад, и второй – двухдневной давности.

И вот наконец к ней пришло осознание: судья спланировал убийство. У него был план, и теперь он приступил к его исполнению. Констанция крепче сжала трость.

– Герцог мертв, – объявил судья, бросив взгляд на Констанцию. – Констанция Рэтбоун, леди-регент, вы арестованы по подозрению в убийстве.

Двор погрузился в тишину потрясения. И тогда два стражника судьи вышли вперед, чтобы схватить Констанцию. Сидящий возле герцога Уинтон, чьи штаны уже промокли от крови, вскочил с колен и преградил им путь.

– Как вы смеете? – воскликнул брат с холодным неверием, которое вынудило их застыть на месте. – Наш отец мертв. Как вы смеете обвинять мою сестру?

– В убийстве? – спокойно переспросила Констанция. – А где доказательства?

Судья даже не взглянул в ее сторону, а вместо этого повернулся к толпе зевак со сверкающими холодными голубыми глазами. Барбарус зарычал возле его ног, глядя на Констанцию единственным бледным желтым глазом.

– Кто подвергнет сомнению мою преданность Предкам и стремление искоренить нечестивых, ответственных за проклятие нашего города? С возвращением в Княжеский лес, который всегда оставался моим домом и верой, это стало целью всей моей жизни. За десять лет службы я достиг многого, но, увы, не того, что имело большее значение: я так и не уничтожил грозовое облако и ответственных за его появление магов.

Судья прошел вперед мимо лежащего на булыжниках тела. Глаза его были опущены, но он почти не смотрел на герцога.

– Я не там искал. А с возвращением блудной дочери ответ сам оказался на ладони.

Собравшиеся люди ждали, всем двором затаив дыхание.

– Констанция Рэтбоун виновна в появлении грозового облака и безумии герцога. И… она причастна к его смерти. – Судья перевел взгляд на Констанцию. – Ибо она, – продолжил он с триумфом в голосе, – чародейка.

Во рту Констанции мгновенно пересохло. Во дворе раздались вздохи и шепот. Леди-регент выдавила равнодушный смех. Уинтон пристально посмотрел на сестру.

– Это смешно, – заявила она. – Это просто смешно.

Голос ее прозвучал неубедительно даже для самой себя.

– Вы пытаетесь оправдаться, миледи? – усмехнулся судья. – Подозрения возникли еще шесть лет назад. Покойная герцогиня тоже не сомневалась, что в первенце герцога есть нечто… необычное. Любопытно, что герцогиня покинула этот мир за несколько недель до возвращения Констанции. И та чародейка, что прокляла обряд погребения, вдруг исчезает за день до прибытия леди, как будто Констанция помогла ей скрыть следы.

– Что? Я…

Констанция знала, что молчать нельзя. Она знала, что аргументы судьи полны прорех и основывались лишь на подозрениях. Но почему-то воспоминания шестилетней давности мешали ей говорить, словно во рту был кляп, и она не могла вымолвить ни слова. Констанция вспомнила разбивающиеся от прикосновений зеркала; искру во сне, которая могла наяву поджечь постель; струйки горячего пара от чая, превращающиеся в руки, лица и существ.

Она вспомнила, как мать Уинтона, тогда еще юная герцогиня, смотрела на нее красивыми темными глазами. Однажды, когда отец отвернулся, герцогиня сильно ущипнула Констанцию за руку и прошипела: «Я знаю, кто ты, и когда я сумею это доказать, ты отправишься на тот свет, как и твоя мать».

Судья холодно рассмеялся.

– Значит, вы не чародейка, Констанция? Ну же, что вы молчите! Разве вчера вы тайно не навещали герцога? – спросил он. – Разве вы не наложили заклятье, чтобы усугубить безумие и вынудить его сброситься с башни?

«Абсурд», – подумала Констанция, и вся эта абсурдность привела ее в чувство.

Неожиданно слова нашлись сами.

– Неубедительно, – прошипела она. – В ваших словах нет никакого смысла.

– Значит, вы отрицаете свою причастность к волшебству?

Констанция выпрямилась.

«Полуправда всегда лучше, чем ложь».

– Нет, я не отрицаю.

В толпе послышались вздохи ужаса и бормотания. Пусть она не могла разобрать слов, о сути догадаться было несложно. Уинтон смотрел на свою сестру, как на незнакомку.


– Констанция? Это правда? – прошептал он.

Она решительно встретила его взгляд.

– Простите за то, что пришлось всем лгать. Хотелось бы, чтобы все было иначе, но я знала, что меня здесь не примут, скажи я правду. – Констанция повернулась к своим людям, чьи лица выражали холод и изумление. – Я не могу изменить тот факт, что я волшебница. Я не просила подобной судьбы и никогда не хотела быть оторванной от дома. Но отца я не убивала. Это сделали вы, лорд-судья. Точнее, вы вместе с доктором Торном, чьи зелья подпитывали его безумие. – Констанция устремила взгляд на лекаря. – Вы ведь толкнули его из окна? По приказу судьи.

Лицо лекаря оставалось бесстрастным. Вытащив из ножен меч, судья направил его на сердце Констанции. Словно по сигналу, его гончая поднялась на ноги и пригнулась, готовая к атаке. Мужчины в черном вытащили клинки, а доктор Торн, сняв с пояса два тонких кинжала, встал в боевую стойку сбоку от судьи. Он не демонстрировал признаков бурлящей в венах красной боевой магии, но Констанция без доли сомнений ее ощущала.

– Миледи, вы арестованы за убийство, – прорычал судья.

– Вы повторяетесь, – заявила Констанция, повышая голос. – Арестовать нужно вас. Давайте спросим себя, кто получил выгоду от грозового облака, безумия герцога, чумы и охоты на магов? – Констанция подняла трость и указала прямо на судью, едва не касаясь золотым наконечником его меча. – Вы, лорд-судья. Вы, кто лицемерно и нагло нанял волшебника, чтобы вести охоту на ему подобных.

Внезапно убрав трость от судьи, Констанция направила ее на доктора Торна и выпустила в него стрелу магии. Она не собиралась ему навредить, а лишь хотела разоблачить. И не прогадала. Инстинкт защиты от подобной атаки оказался неудержимым: Торн взмахнул кинжалом, и красная вспышка уничтожила фиолетовый дротик. Толпа ахнула, и тогда хмурый лекарь понял, что натворил. Кто-то начал кричать, кто-то побежал прочь. В воздухе витал ощутимый страх.

Магия наконец показала себя.

Констанция заметила, что лицо Уинтона все в крови.

Судья заговорил снова, и слова его прозвучали раскатисто, словно гром.

– Чтобы победить страх, нужно в него превратиться.

Чудовищная белая собака дважды гавкнула, и Констанция вздрогнула при виде оголенных желтых клыков.

Жители замка бросились наутек, забыв про остывающее тело герцога в середине двора. Люди забегали в здания, как напуганные мыши, надеясь остаться незамеченными, а те, кто уже был внутри, прижимали свои бледные лица к ближайшим окнам, чтобы наблюдать за происходящим.

– Сдавайтесь, судья. Отзовите своих людей, – потребовала Констанция.

Но никто не сдвинулся с места.

– Что ж, раз так… Стража! – воскликнула Констанция.

По приказу капитана стража поспешила с бойниц вниз во двор и собралась вокруг Констанции. В жутком свете рассвета их короткие зеленые мантии и остроконечные шлемы отбрасывали странные тени. На фоне мягких кудрей тумана невзрачные и тяжелые двуручные мечи с огромными острыми лезвиями выглядели опасно. Констанция вспомнила слова Ксандера: городская стража предана тому, кто носит знак регента. Пусть ее и разоблачили, но правило остается правилом. Слава богам.

Стоя бок о бок с Констанцией, Уинтон выпрямил спину и вытащил меч. Чувство облегчения и признательности согрело ей душу.

– Сестра, я жду объяснений, – пробормотал Уинтон себе под нос.

Констанция кивнула в ответ.

– Лорд Ирвин? – обратилась она, стараясь звучать как можно уверенней.

«Пожалуйста, пожалуйста, поверьте мне».

После короткой мучительной паузы Мастер Меча вытащил тонкие клинки. Его примеру последовали люди в голубых одеждах, которых Ксандер собрал на пути к замку. К ним присоединились и те, кто с опозданием услышал о начале боевых действий.

– Сдавайтесь, лорд-судья, – приказал Ирвин. – Вы знаете, что не сможете одержать победу.

С поднятым мечом судья поджал губы.

Констанция внимательно смотрела на лекаря, держа трость наготове.

«Он – мой. Люди Ирвина и стража возьмут остальных».

Наступил момент тишины, а затем на свободу вырвался хаос.

Первым атаковал судья. По его команде Барбарус бросился на Констанцию, но она вовремя отскочила в сторону, упав на землю. Собака со свистом пролетела мимо живота девушки и вонзила зубы в чью-то ногу. Несчастный взвыл от боли, обрызгав горячей кровью щеку Констанции. Она приподнялась. Все вокруг утонуло в бурлящем облаке. В воздухе стоял металлический запах. Это воображение, или буря кружила быстрее? Ее затошнило от струящейся по губам крови мужчины.

– Спрячься!

Ксандер оказался возле Констанции, помог ей подняться и подтолкнул к безопасному месту, словно ребенка.

– Эй… – начала она, вырвавшись из его хватки.

– Просто уходи, Констанция!

Лицо его стало диким и злым, и он не обращал внимания на ее борьбу. Стоило ей оказаться в стороне, как Ирвин тут же вернулся к бою.

Щеки Констанции пылали. Она не позволит другим сражаться в ее битве. Наблюдая за сражением, она заметила красную вспышку: Торн. Подойдя ближе, Констанция произнесла заклинание и направила в него поток энергии. Вспыхнувший фиолетовый свет отбросил на грозовое облако страшные тени.

Констанция думала, что попала в цель, но доктор Торн исчез.

Мысли метались в голове, пока в темноте она осматривала двор в поисках лекаря. Неужели она упустила его? Или он пал? Нет, победить ученика Джока, бога войны, не так просто… Может, это ловушка?

Сам судья боролся с невероятной силой и отразил зараз троих солдат из свиты Ирвина. Одним ударом он порезал горла двух стражников, разбрызгав по всему двору ярко-красную кровь. Констанция слышала рычание Барбаруса: он рвал чью-то плоть.