Напряжение сходится

— Тогда уж надо догрузить туда лошадь. — Задумчиво добавил я и пояснил на недоуменные взгляды. — Это отвлечет Давыдова от водки и способов ее добычи.

Потому что не обихоженная лошадь — позор для гусара. И пока суть да дело, кто-нибудь догадается сломать самогонный аппарат и прочитать сводки новостей на десятке отличающихся друг от друга этикетках минералки. Я бы вот лично не стал рисковать человеком и устно сообщать такие известия шести похмельным князьям — а на бумаге оно как-то спокойнее… Тем более, они сейчас не в том состоянии, чтобы мстить большому количеству прохладной воды.

— Значит, ты согласен подождать? — Осторожно уточнил Шуйский.

— Я согласен подготовить для них хорошие новости, — допив кофе, поднялся я из-за стола.

— Прости, но на что ты надеешься?

— О, исключительно на дипломатию. Она у меня отлично получается.





Глава 27




Бывает так, что путешествие превращается в движение из точки «А» в точку «Б». Все сливается в бесконечность километровых отметок на столбах вдоль трассы, монотонный говор навигатора и редкий адреналин от обгонов, избежать которых никак не получилось. Потому что надо доехать, и рисковать машиной не имеешь права.

За окном стремительно менялась природа, из желто-серой окрашиваясь в серебро заиндевевших за ночь хвойных красавиц. Дорога поднималась ввысь, сужаясь на подъемах и поворотах, и падала в низины по накатанным колеям. В туманах, поднятых дневной оттепелью, прятались горы и вершины сопок. Но где-то там, впереди, была цель — и гасло любопытство, отзываясь внутренним недовольством.

— Все будет хорошо, — успокаивал с соседнего сидения Артем, неведомо отчего обретший умиротворение.

В его чуть легкомысленной улыбке читалась уверенность, за которой виделась простая мысль — никакого «виртуоза» в конце пути не будет.

Поэтому он все еще ехал рядом — наследный княжич, которому не составит труда связать меня по рукам и ногам во мое благо, пока он организует правильный штурм. Что такое один-единственный «виртуоз», оторванный от своего войска, для ресурсов целого клана? Но ведь для этого надо признать наличие «виртуоза». Признать, что информацию о перемещениях Артема передали врагу. Признать, что сделала это его любимая девушка, которой он верит. Невозможные допущения — а со всем остальным он справится сам.

— Ты уже ошибался, — добавил Шуйский к своим словам. — Ошибаешься и сейчас.

Но кроме этого — от него не последовало иных слов, а на следующей остановке Артем занял заднее кресло, сменившись местами с Инкой.

Будто наше соседство способно поколебать его точку зрения и переубедить. Хотя я так ничего ему и не ответил.

— Плохо, когда похищают родного человека, да? — Спрашивала Инка, чуть опустившая спинку кресла, отчего голос ее слышался чуть позади — словно от правого плеча, где по поверью положено быть ангелу-хранителю.

Хотя бесу полагается обретаться на другом плече, но машина была леворульной.

Наследная принцесса могущественной семьи, способная легко сдать Черниговских родне, а еще через две недели, когда сойдут все клятвы, а караван с деньгами будет разграблен, пожаловаться отцу на меня лично. Цена жизни постороннего для Аймара — пустяк, не стоящий упоминания, а денег и влияния хватит, чтобы сделать существование практически любого человека весьма недолгим — или долгим и невыносимым. Но для этого надо было уехать с Пашей в Москву. Уехать и отказаться от конца истории — от приключения, которое манит, маскируясь за злостью и мечтой о мести. Тем более, что с ее рангом — никакой опасности не существует. Победить превосходящего врага ей не суждено, а вот чтобы сбежать с поля боя — более, чем достаточно. Поэтому она шипит с соседнего кресла, стращая бедами, но отчаянно жаждет видеть финал.

— Тяжко и отвратительно знать, что дорогое тебе существо отнял и скрывает какой-то мерзавец. Что с ней сейчас? Цела ли она телом и душой?

Ей тоже не досталось ни слова в ответ, равно как и жеста, мимики лица и движения глаз. А ведь Инке определенно хотелось любой реакции — видеть, как сминают жернова кармы мое спокойствие, выдавливая из бесчувственного человека хоть каплю раскаяния. Усовестить человека, которого не удается убить и пытать. Указать на горящий дом и объяснить гневом небес, действующим в ее интересах.

Но не сбылось, и на следующей пересадке ее место заняла Го Дейю.

— Когда уже край мира? — Стонала китаянка, разминая икры ног и мучительно вглядываясь за силуэт фуры впереди нас.

Во время остановок она смотрелась пассажиром шхуны, высадившейся после шторма на остров — совершая неуверенные шаги по твердой земле на подгибающихся ногах, в ней всякий раз было столько счастья и любви к земной тверди, сколь же обреченного понимания, что путь придется продолжить.

Милая, кроткая Го Дейю, так демонстративно ворчавшая на себя за произнесенное собою же обещание поехать с нами дальше. Будто бы слово держит ее вместе с нами, не давая покинуть на пути к возможной гибели. Будто бы нет возможности вернуть слово, данное самой себе, и отправиться обратно в безопасную столицу. Где она вновь станет никем. Или хуже, чем никем — потому что друзей у нее не было и до того, а так во врагах окажутся и наши враги, и наши товарищи. Но там, впереди, есть общая беда и шанс на общую победу, за которую можно испросить награду. И самое время намекнуть на желаемое, чтобы позже услышать плату.

— Мы скоро увидим великий океан, да?

— Мы еще половину страны не проехали. — Отозвался Артем из заднего ряда.

— Можно посмотреть карту? — Мрачно уточнила Го, на секунду прекратив массаж.

— Бери телефон, — протянул ей Шуйский свой сотовый со включенным экраном и картой империи на нем.

— А почему княжество Борецких заштриховано? — Через какое-то время, сдерживая любопытство, поинтересовалась китаянка.

— Княжество на северо-западе. Ты на центр страны смотри.

— Я уже посмотрела, — отмахнулась Го Дейю, продолжая с интересом рассматривать довольно солидные владения вдоль Белого моря. — Так почему?

— Нет хозяина. — Неохотно отозвался Шуйский.

— А как же Павел Викторович? — Чуть ли не с возмущением отреагировала она.

— Если к концу года он вместе с княжной появится на императорском приеме, то штриховку уберут.


— Но если нет?

— Значит, война. — Рутинно ответил ей Артем. — Род посчитают мертвым. Влиятельные семьи станут припоминать родство с Борецкими во втором и третьем колене и заявлять права на эти земли. Может быть, княжество приберет себе Император, но вряд ли.

Зачем ему ссориться со всеми ради заброшенной земли, если можно заработать гораздо больше на чужой войне…

— А почему княжество Шуйских круглое? — После определенной паузы поинтересовалась она.

— Так вышло. — Был друг немногословен.

— Дай посмотреть, — оживилась Инка.

— Кыш, — хлопнула по протянутой руке Дейю и перешла на страницу новостей. — Сегодня в восемнадцать пресс-конференция клана Черниговских. Пишут, будет князь.

Позади коротко выдохнул Артем и, помешкав, все-таки аккуратно забрал смартфон и посмотрел новости сам.

Он хотел верить прессе. Откровенно говоря, этого желала и Аймара Инка. Го Дейю осталась спокойна, как и я сам.

Наверное, еще и от этой новости мое короткое «подъезжаем» было воспринято хоть и волной напряжения, но тут же схлынувшей и не застрявшей в горле комом неприятных предчувствий.

Целых три взгляда, с тревогой смотрящих в будущее — завороженно, подгоняя секунды до неизбежного разогнанным пульсом.

Город на горизонте возвышался над малоэтажным пригородом яркими свечками новых жилых массивов. Гораздо левее, не так бросаясь в глаза, дымили трубами кажущиеся бесконечными заводские корпуса, сливаясь с низкими угрюмыми облаками. Серые, огромные и мрачные на вид, именно они обеспечивали поток сверкающего серебра и золота в мраморные дворцы столицы, давали драгоценные камни для изящных украшений придворных красавиц и тяжелых перстней на холеных руках вельмож. Ветер нес дымы на нас, и на тонком снежном покрове, выпавшем с утра, оставалась серая угольная пыль — цвета заводских фасадов. Быть может, и они тоже когда-то были выкрашены красиво и ярко — но хозяева давно относились к городу, как к старому и закоптившемуся котлу, чистить который, пока работает, нет никакой необходимости. А что дымит — так до столицы далеко.

Я моргнул «аварийками» и снизил скорость, перестраиваясь в правую полосу. Позади нас мой маневр повторил тяжелый черный «Опель» с Федором. Его свита отразила ценнейшее умение круглосуточно сидеть за рулем — и спокойное выражение лица брата можно было регулярно наблюдать в зеркале заднего вида. Возвращаться домой он отказался, продолжая «ехать по своим делам», но исключительно рядом с нами. Нажаловаться на него было некому, а полицию было жаль. Да и, к слову, не останавливали за весь путь ни нас, ни машину с Федором — две девушки и два парня, а так же взрослый лысый мужчина с подростком на переднем сидении не вызывали никаких подозрений. Или чутье у кого-то срабатывало…

Наша машина свернула в узкий заезд между многочисленными линиями кирпичных гаражей, выстроенных вдобавок к садовым участкам за металлическими сетками и дощатыми заборами, шедшими чуть дальше вдоль дороги. Ранее эти окраины предназначались для комфортного проживания купцов и вельмож, оттого планов по застройке заводами эти места избежали. Но и тихими укромными землями им все равно не суждено было остаться — то ли старые владельцы разорились и распродались, то ли вошли в немилость и лишились подаренного. То ли Черниговские планомерно выселили всех потенциальных любопытствующих и сделали так, что ранее неделимые угодья оказались раздроблены на десятки прямоугольников земли с высокими заборами, а посреди них стала проходить неплохая дорога — правда не с того направления, с которого прибыли мы, а со стороны аэропорта. Но проехать отсюда тоже было можно — и до дороги, и до нужной нам усадьбы.

— Это не то место. — Напряженно отреагировал Артем на остановку перед очередной линией гаражей и заглушенный двигатель.

— Верно. Пойдем, поздороваемся. — Скользнул я по нему взглядом, и первым выбрался на улицу.

Холодный ветер, продувающий вдоль длинной одноэтажной постройки с табличкой «шестая линия», заставил поежиться и запахнуть легкое серое пальто.

Середина буднего дня, пустовато вокруг — да и воду подают к садовым участкам только летом, оттого постоянно проживающих в округе почти нет. Разве что справа стоит одинокая красная «лада» возле закрытых гаражных ворот.

Сразу же хлопнули остальные двери — на покрытую щебнем грунтовку выбрался Артем, за ним Инка. Разумеется, и Дейю не отказалась от повода размять ноги.

Друг так и оставался в светлой кофте, игнорируя холод. Купленная им теплая одежда продолжала лежать в багажнике. Инка подняла молнию у легкой ветровки. Го куталась в Пашкино пальто, успешно ею не возвращенное — оно было велико девушке, но казалось, что длина рукавов, в которых прятались руки целиком, доставляла Дейю еще большее удовольствие, чем если была бы по размеру.

Я зашагал к линии боксов под номером семь — всего два десятка шагов, чтобы обогнуть крайний гараж перед нами, и заглянуть за еще один, примкнутый к нему тылом.

Чтобы увидеть в тупике справа новенький фургон скорой помощи американского образца с красными линиями на белом фоне и надписью «AMBULANCE», а так же удлиненный черный «Роллс-ройс» с «Ленд-ровером» сопровождения. Сквозь тонированные стекла не различить людей, зато возле седана нервно прохаживался с сигаретой в руках княжич Мстиславский. Был он словно после памятного вечера дуэли — элегантен даже в декорациях битого кирпича под ногами и ржавых воротных замков на самодельных воротах гаражей. Разве что напряжение сковывало лицо, лишая знакомой невозмутимости.

Впрочем, завидев нас, княжич тут же отбросил сигарету. На лице его появилась дежурная улыбка и он выпрямился, ожидая, пока мы подойдем и пожмем ему руку.

— Все по плану? — После короткого приветствия выдал он самый важный для себя вопрос.

— Разумеется, — уверил я его и попрощался кивком.

Рядом невозмутимо проделал то же самое Артем, выражая абсолютное спокойствие.

Даже Аймара с Го смотрели на нашу короткую беседу с вежливой отстраненностью и не подходя ближе. Они были княжичу не представлены, оттого удостоились короткого «дамы» и ответили милостивым наклоном головы.

Разве что Аймара еще приветливо улыбнулась и поправила волосы, акцентируя внимание на своем лице. Но увы — камеры, которые снимали произошедшую попытку похищения, показанную по телевидению, отчего-то изрядно искажали цветность — потому героиня телеканалов была золотоволосой, а вовсе не рыжей. Разыскиваемая же Аймара Инка, как все знают, вообще брюнетка. В общем, Мстиславский Инке, после скользнувшего по ней равнодушного взгляда, резко разонравился.

Мы степенно удалились обратно.

И только после того, как повернули обратно на шестую линию, Артем схватил меня за плечо и еле удержался от того, чтобы не развернуть к себе лицом.

— Что Мстиславский делает за гаражами? — Напряженно вопросил Шуйский, не повышая голоса.

— Курит, — освободил я себя движением плеча и продолжил движение к автомобилю.

Артем тихо рыкнул, но вопрос все-таки переформулировал.

— Его отец вообще знает, что он тут?

— Слушай, ну он взрослый человек, он сам решает, что делать со своим здоровьем

— Его же убьет виртуоз!

— Хорошая надпись для пачки сигарет. Я бы точно даже пробовать не стал.