Непобедимое солнце. Книга 2

— Потому что танец был жутким. Он имел такой ужасный смысл…

Наоми задумалась. Видно было, что она не знает, как выразить свою мысль.

— Сам танец красивый. Там были такие последовательности движений — вперед, назад, вправо и влево. Даже не шаги, а такие как бы низкие выпады. Так не всякий станцует, он умел хорошо… Но смысл… Словно бы он управлял всем. Вообще всем. И за эти четыре движения он взвешивал нашу жизнь и отвергал ее, опять и опять. Или разбирал на куски…

— Я понимаю.

— И он так ужасно… Он… Как будто хотел поставить мат.

— Кому?

— Себе и всему вообще. То есть его танец сворачивался в такую последнюю спираль, за которой уже ничего нет. Все должно было остановиться и исчезнуть. И это было одновременно красиво и страшно. Ему оставалось немного, и я даже знала, как именно надо пройти, чтобы все кончилось. На полу была мозаика с лунным серпом, и он хотел остановиться точно на нем. И я тоже хотела, вместе с ним. Я могла это сделать и уже знала, что пройду как надо, и всему конец, и это счастье… Как будто я сама танцевала…

Я кивала и стирала слезы с ее щек.

— А потом появились мужчина и женщина.

— Кто? Где?

— По бокам от черного камня… Они там и раньше стояли, только были двумя статуями. Я заметила, что мой танец их как бы будит. Сначала я смотрела на женщину. Я делаю так, — Наоми дрыгнула ногой, — и она ко мне немного поворачивается, я делаю так, — и Наоми воткнула в воздух перед собой собранную лодочкой ладонь, — и она тоже поднимает руку… Словно мы были связаны в один механизм, и то, что я делала, приводило ее в движение. А потом я заметила с другой стороны камня бородатого мужчину, который тоже просыпался из статуи…

— Даже слушать страшно, — сказала я.

— Не то слово. И скоро они стали совсем живыми людьми, в такой древней длинной одежде — стоят на своих постаментах и смотрят. Женщина, правда, чуть улыбалась. А мужик неприветливый. Потом я поглядела на камень — и поняла, что он тоже на меня смотрит. На нем был такой как бы глаз…

— Как у человека? — спросила я.

— Нет. Каменный глаз. Такая круглая впадинка, очень похоже.

Наоми закрыла лицо руками.

— Ты испугалась глаза?

— Нет, дело не в нем… Я помню, до этого лунного серпа на полу оставалось всего несколько шагов, и тут меня ударили чем-то острым. Так сильно, что я сразу упала. Было больно.

— Кто ударил?

— Я не видела. Сзади. В спину. А потом я поняла, что вижу себя — то есть этого мальчика — уже со стороны. Он лежал на полу в луже крови, и у него из спины торчало копье. Маска слетела с него и упала почти у самой лунной мозаики. Буквально вот столько не хватило… Из-за колонны вышел воин в блестящих доспехах, со львиной мордой на щите. Это он и кинул копье. Кажется, солдат охраны. Потом появились две женщины, одна молодая и красивая, другая старая, и еще несколько мужиков, все такие холеные и в золоте. Они стали совещаться. Я все слышала и понимала.

— О чем они говорили?

— Всем заправляла седая старуха. Она сказала, что мертвого надо отвезти на закрытой повозке в лагерь преторианцев. А завтра привести туда же его маленького брата Александра и объявить императором. Чтобы весь город думал, что оба пришли в лагерь, а преторианцы убили Вария и объявили новым принцепсом его брата. Эта тетка была их бабкой, я так поняла… И еще она сказала, что вместе с Варием придется убить его мать.

— И что дальше?

— Дальше? Маску поднял один из мужчин и сказал, что ее следует сохранить. Они забрали тело и ушли.

— Подожди, — попросила я, — подожди. А эти две ожившие статуи, мужчина и женщина — они что, никак на все это не реагировали?

— Нет, — ответила Наоми. — Только смотрели. По-моему, их кроме меня никто не видел. В смысле, для других это были просто статуи. В общем, все ушли и осталась только эта молодая красавица. Она встала на колени рядом с лужей крови и начала молиться…

— Кому? Статуям?

— Христу. Там было место, где наверху скрещивались две балки — она глядела только на них и боялась даже опустить глаза на статуи, чтобы не опоганиться… Она много говорила, и я все понимала. Она просила прощения у своего мужа за то, что его убили, просила Христа сжалиться над ним и над ней, и еще призывала царство Христа на тысячу лет, в общем все такое довольно обычное, я на этих католиков насмотрелась в детстве…

— А эти живые фигуры? — спросила я.

— Они как бы снова постепенно застыли и стали статуями. Глаз камня тоже закрылся — просто камень, и все. А эта женщина все молилась и молилась двум скрещенным балкам. Потом она обмакнула платок в лужу крови, спрятала его на груди и тоже вышла. И я поняла, что заперта в этом зале навечно, и должна буду танцевать перед камнем опять и опять, пока все не кончится, и боги так же коварны, как люди… Тогда я проснулась…

Наоми с опаской потрогала маску Солнца.

— Это из-за нее? Из-за того, что я в ней спала?

— Да, — сказала я. — Но не только. Я не думаю, что кто-то другой увидел бы тот же самый сон.

— Почему?

— Скажи, ты видела лицо этого юноши?

— Да. В зеркале.

— Это было его лицо? Или твое?


— Почти мое. Но какое-то другое. Я же говорила, как будто меня нарисовали на фаюмском гробу.

Я вынула свой телефон и показала ей бюст Элагабала.

Наоми только вздохнула.

— Да. Это он. И похож на меня, правда. Если бы я была мальчиком, то выглядела бы точно так.

— Ты красивее.

Она улыбнулась и чмокнула воздух в моем направлении. Все-таки у нас, женщин, есть эволюционное преимущество перед мужиками. Мы в любой момент можем засмотреться на себя в зеркало и забыть про все остальное. Причем продвинутой женщине даже реальное зеркало не нужно — оно всегда перед ее мысленным взором, как у водителя над рулем.

— Спасибо. Ты можешь объяснить, что все это значит?

— Могу, — ответила я. — Только давай уйдем отсюда и вернемся в курортную зону.

— Хорошо, — сказала Наоми. — Я позвоню хозяину, и он подойдет.

Батарейки хватило на то, чтобы набрать номер. Когда на том конце взяли трубку, телефон сдох. Но хозяин догадался — и появился через десять минут.

Мы с Наоми дошли медленным шагом до моей гостиницы. Это заняло больше часа, и за это время я рассказала ей почти все. Она только пару раз задала уточняющие вопросы. Потом она спросила:

— Значит, ты специально приехала меня найти?

— Не тебя, — сказала я. — Вернее, я не знала, что это будешь ты. И ты мне нравишься совсем не потому, что…

Я тряхнула рюкзаком, где лежали маски.

— Это правда?

— Правда. Я даже жалею, что впутала тебя в эту историю.

— Ничего, — сказала Наоми. — Я понимаю.

— В общем, эти люди, Тим и Со, хотят тебя увидеть. Они очень классные. У них Камень. И они хотят, чтобы ты перед ним танцевала. Зачем — вопрос не ко мне.

— Я знаю зачем, — сказала Наоми. — Я уже танцевала перед ним сегодня ночью. И, может быть, раньше. Это не чужая история. Это моя история тоже.

— Ты поедешь?

— Надо подумать. Подожди, пока я соберу свои шарики вместе с винтиками…

Мы договорились встретиться вечером в «Дереве и Камне», поцеловались под неодобрительным взглядом Ку-Бунина («кубинский Бунин» — так я назвала про себя изысканного господина, делающего «Ку» перед гостями «Синей Воды»), и Наоми пошла по направлению к зоне высоких цен.

Я вернулась в гостиницу.

Случилось что-то странное. Мы с Наоми увидели два последовательных сна. Ее сон начался там, где кончился мой. А она ведь даже не прикоснулась еще к Камню…

Но меня это не удивляло. Все было понятно с той секунды, когда я увидела ее в обществе пожилой кубинской дамы — дальнейшие проверочные процедуры можно было спокойно отбросить.

Я позвонила Со, но трубку взял Тим.

— Я ее встретила, — сказала я.

— Ее? — переспросил Тим.

— Да. Это девушка.

— Ты уверена?

— Уверена, — сказала я. — Она на него похожа. И еще… Она заснула в маске и увидела такое, чего даже я не видела.

И я пересказала сон Наоми.

— Угу, — ответил Тим. — Думаю, ты права. Поздравляю.

— Что теперь? — спросила я.

— Привези ее на Тенерифе.

— Почему на Тенерифе?

— Камень будет там, — сказал Тим. — Яхта для этого не годится.

— Для чего «этого»? — спросила я.