Неразрезанные страницы

– Чесслово, сдал!

Девушка отправила в рот корку, подняла глаза и уставилась на них. Глаза оказались очень темными, веселыми.

– А я зашиваюсь, – пожаловалась она с набитым ртом. – Как всегда, одной ночи не хватило! Я Таня, а вы?

– Это Алекс Лорер, писатель, – сказал Дэн хвастливо. Несмотря на все фрондерство, ему льстило, что знаменитый писатель явился к нему на работу и теперь стоит в растерянности возле его собственного стола. – А это Таня Латышева, светская и культурная жизнь. Ну, в смысле, пишет о светской жизни!

Толстая девушка сглотнула, как удав.

– Здравствуйте! – сказал Алекс.

– Я вас читаю, – сказала в ответ девушка, и ее бас стал кокетливым. – Мне очень нравится. И если бы вы согласились… – Она похлопала глазами за стеклами модных дымчатых очков.

– Не-е-ет! – заорал Дэн. – Ты даже не начинай! Интервью он даст мне! Это мой клиент!

– Нет, но я же только про светскую жизнь и всего пару слов! Вы бы очень украсили мой материал! Я на диктофон запишу, чего вам стоит! И послезавтра выйдет уже, с вашей фотографией! А? Три предложения?

– Только что была пара слов! – вознегодовал Столетов. – Танька, отстань от него, так нечестно!

– А я бы премию получила! Никто ни ухом ни рылом, а у меня в статье – бац, и Алекс Лорер! А?..

Она раскраснелась, на хомячьих щеках появились очаровательные ямочки, темные глаза смотрели умоляюще, богатырская грудь вздымалась в волнении, а пухлые пальчики уже проворно выкапывали из-под бумаг диктофон.

– Я ничего не знаю про светскую жизнь, – весело признался Алекс.

Девушка ему понравилась. Ему всегда нравились люди, умевшие ради дела не упустить шанс!

– Вот так и скажите! Вы не светский человек и не тусовщик, и вам кажется, что светская жизнь… Что вам кажется?.. – И она включила диктофон.

– Ты мне должна, – сообщил Дэн, когда она диктофон выключила. – С тебя причитается.

– Я всегда, всегда, Дюдюлечка! – пылко воскликнула осчастливленная Таня. – Я для тебя все что угодно! Вот хочешь, я сейчас уйду и не вернусь… – она глянула на крохотные часики на мощном запястье, – вот хоть двадцать минут не вернусь! И вы сможете приватно побеседовать! Хочешь?!

И грациозно выбралась из-за стола.

Махнув на прощание рукой, она облила Алекса заинтересованным, лукавым взглядом и выскочила в коридор, где ее моментально подхватил поток бегущих.

– Между прочим, она журналист первоклассный, – сообщил Дэн. – Отлично пишет, и смешно! Но ты все равно меня извини, я не хотел. Садись туда, на ее место.

Алекс послушно протиснулся между стеной и канцелярским столом и опустился в кресло, теплое от монументального Таниного присутствия.

Телефон на столе зазвонил, но Дэн не обратил на него никакого внимания.

– Дюдюля – это твое редакционное прозвище? – осведомился Алекс, и Дэн вдруг покраснел.

– Девчонки так шутят, – пробормотал он. – И Дюдюля, и Дюдюнчик, и Динюлик, и Динюша! По-всякому. Имя такое.

Алекс помолчал. От салфетки, лежавшей с правой стороны, пахло пирогом, и этот запах мешал ему.

Он смял салфетку и бросил в корзину, которая путалась у него в ногах.

– Дэн, вы часто отправляете журналы тем, у кого берете интервью?

– То и дело, – быстро ответил Столетов, – а что такое?

– Расскажи мне, как это происходит.

– Да никак не происходит! Вот беру я у тебя интервью, и твой помощник мне говорит, чтоб я прислал журналы, когда материал выйдет. И дает мне адрес, куда их прислать. Ну, и если я не забываю, то отправляю.

– Как именно отправляешь?

– С курьером, ясный-красный! Сам не везу.

– А почему Балашову ты должен был везти?

Дэн почесал голову, длинные растрепанные волосы моментально превратились в воронье гнездо.

– Подожди, я вспомню… Курьер чего-то занят был сильно, а эта балашовская секретарша названивала то и дело, достала совсем, вот я и решил, что сам завезу. А в тот день совещалово назначили, и я попросил Володьку…

– Стоп! – Алекс потер лоб. – Это очень важно.

– Что важно-то?!


– Откуда ты знаешь, занят курьер или не занят? Он тебе об этом сообщает?

– Алекс, иди ты в пень! Никто мне ничего не сообщает! У нас есть референт! Понимаешь?! Ре-фе-рент! Она заказывает доставку, почту получает, расписывается в графе и все такое! Я беру телефонную трубку и говорю так… – Дэн вскочил, чтобы представление получилось натуральным, и придал небритой физиономии умильное выражение. – Неточка, говорю я, любовь моя, мне нужно пакет отправить вот по этому адресу, говорю я. А до Неточки Ирочка была, а до Ирочки Галечка или Валечка. Неточка недавно появилась, я ее, кстати сказать, в глаза не видал! Я же в редакции не сижу и по кабинетам не жарюсь! А она мне в телефон отвечает человеческим голосом – приносите пакет в приемную и оставляйте на столе для корреспонденции! Ей-Богу, там такой есть! Я иду, несу пакет, оставляю на специальном столе для корреспонденции, и все на этом. И она потом разбирается с курьерами. А я не разбираюсь с курьерами. Я в них ничего не понимаю. И они во мне тоже.

– И она тебе сказала, что курьер занят. Так?

– Ничего она мне не говорила! – Дэн опять взъерошил свое воронье гнездо. Как ни странно, после этого вид у него стал почти приличный. – Нас тут сто человек, а она одна! Ну, кто в любой организации главный?

– Кто? – не понял Алекс.

– Главный всегда водитель, – объяснил Дэн. – Ему всегда некогда кого-то везти и надо домой или к теще на дачу! А еще главными бывают референты и курьеры. Как они скажут, так все и будет!..

– Тогда откуда ты узнал, что курьер занят?

– Да мне помощница Балашова каждый день звонила! У них, видать, практика такая – они все материалы, которые о нем, великом, выходят, собирают! Разные же есть знаменитости! Вот взять, к примеру…

– Никаких примеров, Дэн. Тебе звонила его помощница, а ты что делал?..

– Я звонил Неточке и спрашивал, отправила она пакет или нет. А она говорила – нет, курьер один, а вас тут сто человек! Ну, я и сказал, что сам пакет отвезу. Забрал его со специального стола и Володьке оставил. И получилось, что не оставил, а… подставил.

– Адрес на пакете откуда?

Дэн моргнул.

– Я не помню, Алекс, – сказал он растерянно. – Правда, не помню.

– Тебе помощница Балашова говорила, куда везти?.. Адрес диктовала?

Дэн посоображал немного.

– Вроде диктовала, – вспомнил он наконец. – А я вроде записал.

– То есть она тебе продиктовала адрес: улица Новая, дом пять, поселок «Барские угодья», да? И ты записал? И приклеил сверху на пакет?

– Вроде да.

– На желтой бумажке?

– Почему на желтой, на красной! У меня красные! – И он потряс перед носом у Алекса яркой пачечкой клейких бумажек, выхваченных из развала на столе. – Нам какие канцелярия выдает, на таких мы и пишем, а в чем дело?..

Алекс достал телефон и набрал номер.

При этом почему-то телефон он не уронил и номер набрал правильно с первого раза.

– Игорь Владимирович, – быстро сказал он, когда ответили, – нет, я сейчас не по поводу машины! Да, я понимаю, что вы не волшебник! Подожду. Но у меня еще вопрос. Помните, вы мне показывали бумагу с адресом, по которому Береговой поехал в тот вечер? Вы ее у него в машине нашли. Желтый квадратный листок. Я ничего не путаю, именно желтый?.. И почерк не его, не Берегового, да?

Он выслушал ответ, нажал «отбой» и сунул телефон в карман.

Дэн, вытянувшись в струнку, сидел на самом краешке стула.

– Желтая, а не красная, – задумчиво сказал Алекс. – Новая, а не Сосновая. Курьер не доставил, и должен был доставить ты. Ты остался на совещании, и поехал Береговой.

Он посмотрел на Дэна очень светлыми, как будто невидящими глазами.

– Только мотива как не было, так и нет.

– Чего… нет? – осторожно осведомился Дэн.

Алекс вдруг как будто очнулся.

– А эта ваша Неточка сейчас здесь?

– Откуда я знаю!..

– Мне нужно на нее посмотреть. Только так, чтобы она меня не видела. Это можно как-то устроить?..

– Предлагаю загримироваться, – предложил Дэн. – Под Цекало Александра и Урганта Ивана. Однажды Пушкин переоделся Гоголем и в таком виде явился в маскерад!..

Алекс даже не улыбнулся.

– Она сидит в приемной у главного. Ну, если сейчас на месте! А зачем тебе на нее глядеть? Я сам ее никогда не видел! Да говорю же, новенькая она! Ну, относительно.

– Береговой поехал на Новую, а не Сосновую, потому что так было написано на пакете. Адрес тебе продиктовала Лариса, помощница Сергея Балашова. Ты записал его на красной бумажке, а на пакете оказалась желтая! Если ты перепутал и бумажка все же была желтой, получается, что Лариса дала тебе неправильный адрес.

– Я ничего не путал! На красной писал, точно!