Неразрезанные страницы
Часть 49 из 53 Информация о книге
– Или адрес на пакете поменяла ваша Неточка. – За каким ху… художником ей понадобилось адрес менять?! Алекс пожал плечами: – Пока не знаю. Дэн подумал немного. – Да не-ет, Алекс, ты чего-то не допер! То есть ты хочешь сказать, что Неточка специально решила меня на Новую отправить вместо Сосновой?! И под монастырь подвести?! – Я не знаю, Дэн! – Да чего там знать-то, чушь все это собачья! Не, ну хочешь, пойдем на нее глядеть, конечно, но ты не туда заехал, точно тебе говорю. Она никто и звать ее никак. Алекс вдруг обозлился: – А куда мне ехать?! Может, ты дашь мне компас? Или карту? – Да ладно тебе, Алекс, я пошутил просто! – Дом, где Береговому подложили в багажник труп знаменитого телеведущего, принадлежит знаменитому певцу. Манин полковник говорит, если певец замешан, мы никогда не сможем доказать, что Береговой не убивал, а он не убивал!.. Значит, мы должны доказать! И я пытаюсь это сделать. Алекс полез из-за стола, сдвигая и роняя бумаги и журналы. – Я не знаю, как с певцами и телеведущими может быть связана ваша Неточка, но каша заварилась именно здесь, понимаешь? Именно отсюда Береговой увез пакет на улицу Новую в поселке «Барские угодья»! – Тише! Не ори! Алекс Шан-Гирей толкнул стеклянную захватанную пальцами дверь и дернул подбородком – выходи! – Значит, я зайду в приемную. Если она на месте, чего-нибудь спрошу позаковыристей, а потом ты заглянешь, – предложил Дэн. – Там тоже стекла? – Да не-е, там все по-человечески! Это у нас по-американски, все как на ладони двадцать четыре часа в сутки, у штатников так положено, чтоб в случае чего настучать на коллегу, если он вместо ударного труда, к примеру, в «стрелялку» гоняет! А меня к вечеру, ей-богу, тошнит, если я целый день в своем аквариуме просижу! Дверь без всякой таблички действительно оказалась солидной, и с первого взгляда было понятно, что за ней помещается начальство. Никаких захватанных ручек и плохо протертых стекол!.. Даже пол коридора был здесь менее затоптан, должно быть, его регулярно мыли. Дэн подмигнул Алексу: он решительно не верил в то, что какая-то там секретарша-референт его родного журнала может быть причастна к убийству Сергея Балашова, и все умозаключения Алекса казались ему смешными. Шан-Гирей, наоборот, отчего-то сильно волновался, то и дело заправлял волосы за уши, странно озирался, и казалось, что он внезапно ослеп. Дэн постучал, сунулся в дверь и спросил специальным голосом, должно быть, предназначенным для девушек или только для этой самой Неточки: – Можно? – Заходите! – откликнулись из глубин приемной, и Алекс быстро заглянул Дэну через плечо. У Шан-Гирея была одна секунда, прежде чем дверь захлопнулась перед его носом, и в эту секунду он все понял. Полковник Никоненко качался в кресле туда-сюда, и это движение мешало Алексу. Он и так все время путался и сбивался и от раздражения даже упустил момент, когда полковник перестал качаться, положил руки на стол и выставил вперед левое ухо, сделавшись очень похожим на большую собаку. – Здорово смешно! – оценил полковник, когда Алекс замолчал. – А самое смешное, что доказать ты все равно ни шиша не сможешь. – Это мы еще посмотрим. – А и так понятно. Алекс смотрел в сторону окна, за которым шел нудный серый дождик, скучный и холодный, и тоскливо сигналили стиснутые пробкой машины. – Видите ли, – заговорил он медленно. – У меня нет задачи посадить за решетку настоящего преступника. Моя задача – освободить невиновного. – Друг, – перебил полковник проникновенно, – у меня-то все наоборот! Злодея надо справедливо наказать, и он должен не на свободе гулять, а за решеткой обретаться! Ты мне обязан вместо одного другого предоставить, я на меньшее-то не соглашусь!.. Алекс перевел на него злые светлые глаза. Настолько злые, что закаленный полковник даже чуть-чуть подался назад в своем кресле. – Ого! – сказал он и покрутил головой. – Ты того… полегче, парень. Не заводись. – Я должен помочь Береговому. Я обещал Мане. Ничего такого он ей не обещал, но знал откуда-то, что они не смогут жить дальше, если Береговой останется в тюрьме. И Маня никогда не напишет ни одного слова. Даже слова «настурция». А сам он так и останется бабочкой-капустницей, свободной и безмозглой. – Какое-нибудь шпионское оборудование? – предложил Алекс и улыбнулся. – Записывающие устройства? Камеры в пуговицах? Ничего этого нет? Никоненко махнул на него рукой, выбрался из-за стола, снял отломанную крышку с замызганного электрического чайника и с интересом заглянул внутрь. – Нет, оно, конечно, можно диктофон тебе в карман положить или передатчик куда-нибудь прилепить, только все это доказательством в суде не является, и мы с тобой потом эти записи сможем себе засунуть… в любое место, короче! Слушай, ты посиди, а я за водой сгоняю. Я вчера малость того, злоупотребил, пить охота, спасу нет!.. Сушняк. Алекс полез в сумку и достал бутылку воды. Он все время таскал с собой воду – по европейской привычке. – Ну, ты даешь! – восхитился полковник, отвинтил крышечку и припал к горлышку. Уровень воды стремительно понижался, и сильно булькало. – Хорррошо! – Никоненко прицелился и метнул пустую бутылку в урну. Сильно метнул, пластмассовая урна закачалась и медленно, неохотно повалилась на бок. Из нее выкатилась бутылка прямо ему под ноги. Алекс и полковник проводили ее глазами. – Ну, хорошо, – повторил Никоненко. – Хорошо. Допустим. А чего ты делать-то вознамерился? Алекс пожал плечами: – Пугать. – Как? – Словами. Только словами. – Не напугается. – Я уверен, что как раз наоборот. Они знают, что «убийца» в тюрьме. Им ничего не угрожает. Не может угрожать! Тем более с моей стороны. Я-то вообще никакого отношения к делу не имею. – Вот это ты точно подметил. Ох-хо-хо. Беда мне с тобой. А второй кто? – Я догадываюсь, но пока не скажу. Но вы должны быть готовы… действовать быстро. – Ты меня не учи, как мне действовать! – Полковник ни с того ни с сего поддал ногой пустую бутылку. Она ускакала под шкаф. – В случае чего ты-то в Швейцарию улетишь романчик кропать, а пинок по заднице я получу! – Он кивнул на бутылку. – И проследую таким макаром с работы на заслуженный отдых, это в лучшем случае! – Игорь, – сказал Алекс устало. – Мы без тебя не обойдемся. – Да пошел ты. Никоненко вернулся за стол, и они еще посидели молча. «…Как это я в это дело вляпался», – думал полковник. «…Как там Маня, – думал писатель. – Как много всего мне нужно ей рассказать!..» – А машину я нашел, – в конце концов выговорил полковник задумчиво. – Была такая машина. В тот самый вечер. – Так что ж ты молчал!.. – Я не молчал! Я твои побасенки слушал! И они опять помолчали. – Ну, короче, все ясно, – заключил Никоненко. – Давай попробуем. Мне бы, конечно, как умному, лучше всего на это время на рыбалку отъехать, а не могу я, потому что Манюня, овца драная, этому Береговому лучшего адвоката добыла, о чем я сегодня уже имел душевный разговор с генералом. – Кого? – Глебова Павла Алексеевича, – скривившись, как будто у него внезапно прихватило зубы, выговорил полковник. – А Глебов Павел Алексеевич тем и известен широкой общественности, включая нашего генерала, что еще ни одного процесса не проиграл. И над материалами дела, а также собранной доказательной базой смеялся очень громко, когда изучал их не далее как сегодня утром. Алекс стиснул зубы и засопел. У Мани денег нет, все извела на тетушку, а она наняла Глебова – одного из самых дорогих и известных адвокатов! И не сказала ему, Алексу, ни слова. И ни о чем не попросила. Мать Тереза и святая Урсула в одном лице! – Так что давай попробуем. Мало ли!.. Нам бы на сообщника выйти, тогда можно будет все на него списать. Вряд ли барышня сама стреляла! – предположил полковник. – Вряд ли, – согласился Алекс, думая об Урсуле. Его Урсула все сделала бы сама и не стала бы ни на кого ничего спихивать!.. Если б ей понадобилось стрелять, она бы и стреляла. А потом отвечала за все – одна… Дэн Столетов страшно удивился, когда под вечер Алекс Шан-Гирей вернулся в «День сегодняшний». Они нос к носу столкнулись в коридоре, где движение не только не утихло, но, напротив, усилилось, как на шоссе в час пик.