Неземная

Это плохо.

– Не беги, – предупреждает Такер.

Да это невозможно. Мои ноги просто примерзли к земле. Краем глаза я вижу, как Такер медленно снимает рюкзак с плеча. Медведица пригнула голову и угрожающе сопит.

– Не беги, – повторяет он, на этот раз громче. Я слышу, как он пытается что-то нащупать в своем рюкзаке. Может, он хочет чем-то ударить медведицу?

Она смотрит на него. И ее тело напрягается, будто она готовится к атаке.

– Нет, – бормочу я на ангельском языке и выставляю руку перед собой, словно могу удержать ее подальше лишь силой воли. – Не подходи.

Медведица замирает. Она переводит взгляд на меня, и я вижу, что в ее светло-карих глазах не отражается каких-либо чувств или понимания. Только животный разум. Она пристально смотрит на мою руку, а потом встает на задние лапы и пыхтит.

– Мы не причиним тебе вреда, – тихо говорю я на ангельском языке.

Я не знаю, что в этот момент слышит Такер. И поймет ли меня медведица. Но времени на раздумья нет. Да и вдруг это сработает?

Медведица издает что-то среднее между ревом и лаем. Но я не отступаю и продолжаю смотреть ей в глаза.

– Уходи отсюда, – уверенно говорю я.

Неожиданно во мне зарождается какая-то сила, отчего начинает кружиться голова. А когда я смотрю на свою протянутую руку, то вижу, что кожа начинает слегка светиться.

Медведица опускается на четыре лапы, а затем поворачивается к детенышам и что-то лает им.

– Уходи, – шепчу я.

И она слушается. Разворачивается к нам спиной и скрывается в кустах, а следом за ней ползут ее детеныши. Она исчезает так же внезапно, как появилась.

У меня подгибаются колени. И Такер прижимает меня к себе, одной рукой обхватывая меня за поясницу, а второй за шею. Моя голова покоится на его груди. Его сердце колотится, а дыхание прерывается панической дрожью.

– О боже, – выдавливает он.

В одной из рук он сжимает какой-то предмет. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть, что это. Такер держит серебристый цилиндр, немного похожий на огнетушитель, только чуть меньше и легче.

– Это спрей, отпугивающий медведей, – говорит Такер.

Его лицо побледнело, а голубые глаза наполнены тревогой.

– Ох. Так ты мог справиться с ней?

– Я пытался разобраться, как распылить эту штуку, – мрачно усмехнувшись, говорит он. – И не уверен, что успел бы сообразить.

– Мы сами виноваты. – Я отступаю и усаживаюсь на каменистую землю у его ног. – Мы перестали разговаривать.

– Верно.

Я не знаю, что он слышал и что подумал об этом.

– В горле все пересохло, – говорю я, пытаясь выиграть время, чтобы придумать оправдание.

Он засовывает цилиндр обратно в рюкзак и достает бутылку с водой, после чего откручивает крышку и опускается на колени рядом со мной. Когда Такер подносит бутылку к моим губам, в его лице все еще виднеется страх, а руки так трясутся, что вода выплескивается мне на подбородок.

– Ты же сам предупреждал меня насчет медведей, – заикаясь, говорю я, после того как делаю несколько глотков. – Нам повезло, что все обошлось.

– Да. Нам здорово повезло.

Он поворачивается и смотрит в сторону, куда ушел медведь, а потом вновь поворачивается ко мне. И я вижу, что в его глазах застыл вопрос, на который не могу ответить.



Мы не говорим о случившемся, а возвращаемся к машине и уезжаем завтракать в Джексон. После этого мы едем домой к Такеру, где садимся на лодку и весь день рыбачим на Снейк-Ривер. Несколько пойманных рыбин Такер отпускает. Но большую радужную форель мы решаем съесть на ужин вместе с рыбой, пойманной накануне.

И только когда мы оказываемся на кухне, в доме семьи Эйвери, где Такер учит меня потрошить рыбу, он снова вспоминает про случившееся.

– Как ты отпугнула медведя? – спрашивает он, когда я стою у кухонной раковины и пытаюсь сделать ровный разрез на рыбьем брюхе.

– Фу, гадость, – жалуюсь я.

Он поворачивается ко мне, и его взгляд становится строгим, как бывает всегда, когда я пытаюсь увильнуть от разговора. Но мне так и не удалось придумать, что ему сказать. Да и какие у меня есть варианты? Сказать правду, что совершенно противоречит правилу «Не рассказывать людям – они тебе не поверят, а даже если и поверят, то не смогут принять это», которое вдолбила мне мама про ангельскую кровь? Или придумать какую-нибудь смехотворную ложь?

– Я пела медведице, – пытаюсь воспользоваться вторым вариантом я.


– Ты разговаривала с ней.

– Я напевала, – медленно отвечаю я. – Только и всего.

– Не делай из меня дурака, – говорит он.

– Я и не делаю. Такер…

Нож соскальзывает с рыбы. И я чувствую, как он врезается в подушечку на ладони под большим пальцем, разрезая кожу и мышцы. Из раны хлещет кровь. И я инстинктивно зажимаю пальцами рану.

– И чья была гениальная идея дать мне нож?

– Ох, ты сильно порезалась. Покажи мне. – Такер отводит мои пальцы, чтобы прижать полотенце к ране. – Надави посильнее, – приказывает он, убирая руку.

Он выбегает из комнаты. А я старательно зажимаю рану, но кровотечение уже остановилось. И в этот момент меня окутывает странное ощущение, от которого кружится голова. Я прислоняюсь к кухонной тумбе, пытаясь прийти в себя. Ладонь начинает медленно пульсировать, а затем крошечный язычок пламени скользит по руке от локтя до мизинца. Я резко выдыхаю. И ощущаю, как начинает закрываться порез, а мышцы – срастаться.

Мама была права. Мои силы растут.

Через мгновение все ощущения исчезают. Я убираю в сторону полотенце и осматриваю ладонь. Сейчас на ней осталась лишь неглубокая царапинка. Видимо, процесс исцеления на этом закончен. Я осторожно сгибаю и разгибаю пальцы.

Такер появляется на кухне с тюбиком антибактериальной мази и с таким количеством бинтов, что их бы хватило на целую армию. Бросив все это на прилавок, он быстро подходит ко мне. Я туго наматываю полотенце на ладонь и прижимаю ее к груди, не желая показывать ему порез.

– Я в порядке, – выпаливаю я.

– Дай мне посмотреть, – приказывает он и протягивает ко мне руку.

– Нет, все в порядке. Это всего лишь царапина.

– Ты сильно порезалась. Нужно быстро обработать рану.

Я медленно опускаю руку на его ладонь. Такер осторожно переворачивает ее, чтобы рана оказалась сверху. А затем убирает полотенце.

– Видишь? – говорю я. – Всего лишь царапина.

Он пристально разглядывает порез. И я понимаю, что невольно затаила дыхание. Поэтому уговариваю себя расслабиться. Мама всегда говорила, что в таких случаях нужно делать вид, словно ничего необычного не произошло. Я смогу объяснить произошедшее. Я обязана это сделать.

– Ты собираешься погадать мне по руке? – слегка усмехнувшись, спрашиваю я.

Его губы кривятся.

– Я думал, что тебе придется зашивать порез.

– Нет. Ложная тревога.

Но он все равно решает поиграть в доктора. Сначала тщательно промывает порез водой, затем наносит мазь, а после тщательно наматывает бинт. Я вздыхаю от облегчения, когда процедура закончена и порез скрывается с его глаз.

– Спасибо, – благодарю я.

– Что с тобой происходит, Клара? – В его глазах столько страдания и немого укора, что у меня перехватывает дыхание.

– Что… что ты имеешь в виду? – заикаюсь я.

– Ну… – начинает он. – Не знаю точно. Я просто… Ты просто…

Но он так и не находит слов.

И между нами повисает молчание, самое неловкое молчание в мире во все времена. Я пристально смотрю на него. И внезапно понимаю, как устала от лжи, которую наговорила ему. Такер мой друг, а я вру ему каждый день. Он явно заслуживает лучшего. И в этот момент мне как никогда хочется рассказать ему все. Стоять перед ним и быть самой собой, поделиться своими печалями. Но это против правил. А эти правила сложно нарушить. К тому же я не знаю, какими будут последствия, если сделаю это. Поэтому тихо говорю:

– Я – это я.

Он усмехается. А затем берет кухонное полотенце и показывает мне. На белой махровой ткани виднеется ярко-алая кровь.

– По крайней мере, можно не сомневаться, что в твоих венах течет кровь, – говорит Такер. – А это уже что-то. Значит, ты не так уж непобедима, верно?

– Верно. – Мой ответ наполнен таким количеством сарказма, который мне удалось отыскать. – Ты что думал, я – Супергерл? И уязвима только для криптонита?

– Я уже и не знаю, что думать.

Он с трудом отводит взгляд от кухонного полотенца и снова смотрит на меня.

– Ты не… обычная девушка, Клара. Ты пытаешься притвориться ею, но у тебя не получается. Ты говорила с медведем-гризли, и он послушался тебя. А птицы все время следуют за тобой, как в каком-то диснеевском мультике, и какое-то время после твоей поездки в Айдахо-Фолс Венди казалось, будто ты опасаешься, что за тобой кто-то или что-то следит. У тебя прекрасно получается все, за что бы ты ни бралась. Ты катаешься на лошади так, словно родилась в седле, а впервые встав на горные лыжи, съехала со склона, как бывалый спортсмен. К тому же ты прекрасно говоришь на французском, корейском и бог знает еще каких языках. А вчера я заметил, как на солнце сияли твои брови. Да и двигаешься ты настолько изящно, что не верится, будто ты простой человек. Словно ты… нечто большее.

Сильная дрожь сотрясает мое тело с ног до головы. Такер сумел собрать воедино все факты, но еще не разгадал, кто я на самом деле.

– А ты не думаешь, что всему этому есть рациональное объяснение? – спрашиваю я.