Неземная

– Если учесть все, что мне известно о твоем брате, то единственное, что приходит в голову – ваша семья участвует в каком-нибудь секретном правительственном эксперименте по скрещиванию генов человека и животного, – говорит он. – И сейчас вы прячетесь от ученых.

Я фыркаю. Это было бы забавно, если бы правда не была еще более странной.

– Ты же понимаешь, насколько безумно это звучит?

Вновь повисает тишина. А затем Такер вздыхает.

– Понимаю. Это и правда безумие. Но мне кажется… – Он замолкает.

И в этот момент выглядит таким несчастным, что мое сердце щемит в груди.

Ненавижу собственную жизнь.

– Все в порядке, Такер, – ласково говорю я. – Просто у нас выдался безумный день.

Я тянусь к его плечу, но он качает головой. А когда открывает рот, чтобы что-то сказать мне, сетчатая дверь открывается, и в дом входят мистер и миссис Эйвери. Они громко разговаривают, чтобы предупредить нас о своем появлении.

– Ох, что случилось? – спрашивает миссис Эйвери, заметив кучу бинтов и тюбик с мазью на столешнице.

– Я порезалась, – быстро отвечаю я, избегая взгляда Такера. – Ваш сын учил меня потрошить рыбу, и у меня соскользнул нож. Но все в порядке.

– Это хорошо, – говорит миссис Эйвери.

– Отличная рыба, – хвалит нас мистер Эйвери, заглянув в раковину, где лежит большая радужная форель. – Ты поймала ее сегодня?

– Нет, эту вчера выловил Такер. А та, что он поймал сегодня, лежит там…

Такер указывает на холодильник. Мистер Эйвери смотрит на него и одобрительно присвистывает. – Нас ждет прекрасный ужин.

– Ты уверен, что хочешь именно рыбу на свой день рождения? – спрашивает миссис Эйвери. – Я могу приготовить тебе все, что захочешь.

– Сегодня твой день рождения? – выдыхаю я.

– Неужели он тебе не сказал? – смеется мистер Эйвери. – Сегодня ему исполнилось семнадцать. Уже почти мужчина.

– Спасибо, папа, – бормочет Такер.

– Не стоит благодарности, сынок.

– Почему ты мне не сказал? Я бы купила тебе подарок, – тихо говорю я.

– Ты сегодня и так его сделала. Ты подарила мне жизнь. Знаете, что произошло? – говорит он чуть громче, чем обычно. – Сегодня мы наткнулись на медведицу с детенышами на гребне холма у залива Колтер-Бей. И Клара спела ей, чтобы она ушла.

Мистер и миссис Эйвери с ужасом смотрят на меня.

– Ты спела ей? – повторяет миссис Эйвери.

– Вы бы слышали, как ужасно она поет, – сказал Такер, и все рассмеялись.

Они решили, что он шутит. Я тоже выдавливаю улыбку.

– Да. Я ужасно пою, – соглашаюсь я.



После того, как мы съедаем пожаренную миссис Эйвери рыбу и мороженое на десерт, Такеру вручают несколько подарков. Большинство из них не для него, а для его призового коня Мидаса[35], на котором он участвует в родео. Забавная кличка, не правда ли? А затем мистер Эйвери хвастается тем, что Такер на Мидасе способен вывести из стада одну-единственную корову.

– Большинство лошадей для подобных соревнований обучают профессионалы, и они стоят более сорока тысяч, – говорит он. – Но не Мидас. Такер воспитывал его сам еще с тех пор, когда тот был жеребенком.

– Ничего себе.

Такер выглядит смущенным. Он потирает затылок, как делает всегда, когда ему дико неловко от того, куда зашел разговор.

– Жаль, что я не бывала на твоих соревнованиях, – говорю я. – Держу пари, на это интересно посмотреть.

– Уверен, в этом году у тебя будет такая возможность, – говорит мистер Эйвери.

– Классно! – восклицаю я, поставив локоть на кухонный стол и опустив на руку подбородок, после чего широко улыбаюсь Такеру. Я понимаю, что мне не стоит дразнить его. Но надеюсь, что если стану вести себя как обычно, то его подозрения рассеются.

– Пошли в сарай, покажем Мидасу его новую уздечку, – говорит Такер.

Он уводит меня из дома в сарай. Как только мы заходим в стойло, конь тут же подходит к нему, настороженно навострив уши. У Мидаса шкура красивого коричневого цвета и большие понимающие карие глаза. Такер поглаживает его морду, а затем надевает новую уздечку, которую подарили родители.


– Ты должен был мне сказать, что у тебя сегодня день рождения, – говорю я.

– Я собирался, но потом нас чуть не съел гризли.

– Да уж. А как же Венди? – спрашиваю я.

– А что с ней?

– Ну у нее ведь тоже день рождения. Я худшая подруга на свете. Надо было отправить ей что-нибудь. Вы уже обменялись подарками?

– Пока нет. – Такер поворачивается ко мне. – Но она уже сделала мне самый прекрасный подарок.

От того, как он на меня смотрит, по коже бегут мурашки.

– Какой?

– Тебя.

Я не знаю, что на это ответить. Это лето оказалось совсем не таким, как планировалось. Я не должна сейчас стоять посреди сарая с голубоглазым ковбоем, который смотрит на меня так, словно собирается поцеловать. И мне не следует желать этого поцелуя.

– Что мы делаем? – спрашиваю я.

– Морковка…

– Не называй меня так, – дрожащим голосом говорю я. – Это не я.

– А кто же ты?

– Ну, еще час назад ты считал меня каким-то уродцем.

Он нервно проводит рукой по волосам и смотрит мне прямо в глаза.

– Я никогда не считал тебя уродцем. Скорее… скорее уж волшебницей или кем-то в этом роде. Мне всегда казалось, что ты слишком совершенна для обычного человека.

Мне так хочется показать ему, кто я такая. Влететь на сеновал и с улыбкой рассказать всю правду. Мне хочется, чтобы Такер узнал меня настоящую.

– Я знаю, что наговорил сегодня много глупостей, но ты нравишься мне, Клара, – говорит он. – Ты мне действительно нравишься.

Кажется, он впервые произнес мое имя.

Вот только в моих глазах видится сомнение.

– Все в порядке. Ты не обязана мне что-то говорить. Я просто хотел, чтобы ты это знала.

– Прости, – отвечаю я.

Он – мой способ отвлечься. А ведь у меня есть предназначение и долг. Я приехала сюда не ради него.

– Такер, я не могу. Я должна…

Его лицо мрачнеет.

– Скажи мне, что это не из-за Кристиана Прескотта, – просит он. – Скажи, что ты забыла этого парня.

Во мне тут же вспыхивает гнев от того, как снисходительно звучит его голос, словно я какая-то глупая влюбленная девочка.

– Ты не все обо мне знаешь, – пытаясь не сорваться, говорю я.

– Так расскажи мне.

От его хрипловатого голоса, наполненного эмоциями, по спине бегут мурашки.

– Нет.

– Не думаю, что ты хочешь встречаться с Кристианом Прескоттом, – говорит он.

– Откуда ты можешь знать, чего я хочу?

– Знаю. Потому что знаю тебя. Он не в твоем вкусе.

Я беспомощно смотрю на свои руки, боясь поднять на Такера глаза.

– Еще скажи, что ты в моем вкусе.

– Думаю, так и есть, – соглашается он.