Неземная

А затем сокращает расстояние между нами и обхватывает ладонями мое лицо прежде, чем я успеваю подумать о том, чтобы остановить его.

– Такер, пожалуйста, – выдавливаю я дрожащим голосом.

– Я знаю, что нравлюсь тебе, Клара, – говорит он. – Уверен в этом.

Если бы я могла рассмеяться над его словами. Рассмеяться, отступить и сказать, что это глупости и он ошибается.

– Давай, убеди меня, что это не так, – бормочет он, и его дыхание скользит по моему лицу.

Я смотрю ему в глаза и вижу в них обжигающее пламя. Мысли разлетаются. И хотя его губы так близко к моим, он еще сильнее притягивает меня к себе.

– Такер, – выдыхаю я, а затем он целует меня.

Меня уже целовали. Но я никогда не испытывала чего-то подобного. Несмотря на всю свою дерзость, он целует меня с удивительной нежностью. Продолжая сжимать мое лицо в руках, Такер медленно и осторожно прижимается губами к моим губам, словно запоминая, как мне нравится. Мои глаза закрываются. Голова кружится от его запаха: травы, солнца и терпкого дезодоранта. Он снова целует меня, но в этот раз чуть сильнее, а затем отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

Но мне не хочется, чтобы он останавливался. И все остальные мысли просто вылетают из головы. Я открываю глаза.

– Еще, – шепчу я.

Уголок его рта приподнимается, а затем я целую его, но в этот раз не так осторожно. Такер отпускает мое лицо и обхватывает меня за талию, притягивая к себе. Из его рта вырывается тихий стон, и от этого звука я теряю последний разум. Лишаюсь последних здравых мыслей. Поэтому обвиваю руками шею Такера и, не сдерживаясь, целую его. Я чувствую, как колотится его сердце, как учащается его дыхание, как сжимаются его руки вокруг меня.

И тут я понимаю, что чувствую то же, что и он. Как долго он ждал этого момента. Как ему нравится сжимать меня в своих объятиях. Как он наслаждается запахом моих волос. Как очарован тем, как я смотрела на него сейчас с раскрасневшимся лицом и блестящими от желания глазами. Как любовался моими губами, а сейчас так сходит с ума от их вкуса, что у него слабеют колени. Но ему совсем не хочется выглядеть слабым передо мной. И он отшатывается, его дыхание учащается. А руки опускаются.

Я открываю глаза.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Но из его рта не вылетает и звука. А лицо побледнело, несмотря на золотистый загар. И тут я понимаю, что в темном амбаре вдруг стало слишком светло, и этот свет волнами исходит от меня.

Я обрела венец. Такер шокированно смотрит на меня. Я чувствую, насколько он потрясен. Свет проникает сквозь одежду, не скрывая ничего от его глаз, оставляя меня практически голой. Я резко выдыхаю. Внутри что-то болезненно скручивается от ужаса, отражающегося на его лице, и от этого сияние тут же гаснет. Но я все еще чувствую его внутри, даже после того, как в амбаре темнеет.

– Прости, – говорю я.

Краски медленно возвращаются на его лицо.

– Не знаю, что… – начинает он, но останавливается.

– Прости. Я не хотела…

– Кто ты?

Я вздрагиваю.

– Я Клара.

По крайней мере, мое имя не изменилось. Я делаю шаг вперед, чтобы коснуться его лица. Но Такер отшатывается. А потом хватает меня за раненую руку. Я резко выдыхаю, когда он срывает повязку.

Рана полностью зажила. Даже шрама не осталось. Мы оба смотрим на мою ладонь. И через мгновение он отдергивает руку.

– Такер…

– Кто ты? – вновь требовательно спрашивает он.

А затем отступает на несколько шагов.

– Это сложно объяснить.

– Нет.

Он вдруг качает головой. Лицо Такера приобретает бледно-зеленоватый оттенок, как будто его сейчас вырвет. Он продолжает пятиться от меня, а как только оказывается у дверей сарая, то разворачивается и убегает к дому.

А мне остается лишь смотреть ему вслед. Я сильно дрожу и чувствую себя так, словно разорвана на куски. Меня некому отвезти домой. И скорее всего, Такер умчался, чтобы достать дробовик. Поэтому я ухожу. Спотыкаясь, бреду к лесу за ранчо, радуясь, что могу укрыться за деревьями. На улице темнеет. Как только я скрываюсь из виду, мои крылья возникают за спиной сами по себе. Я лечу, не разбирая дороги, пока не чувствую верного направления, и в тот же миг ощущаю, что промокла из-за облаков и так сильно замерзла, что у меня стучат зубы. При этом слезы застилают мне глаза, а паника все не выпускает из объятий.

Летя домой, я продолжаю плакать. Слезы льются вновь и вновь. Кажется, им просто нет конца.



Через несколько часов мама заходит в мою комнату, пока я рыдаю в подушку. Все мое тело покрыто порезами, а лицо зареванное. Но стоит ей взглянуть на меня, как она спрашивает:

– Что случилось с твоими волосами?

– Что?


Я отчаянно пытаюсь собраться с мыслями, чтобы понять, сколько из случившегося сегодня рассказывать.

– Они вновь стали золотистыми. Рыжий полностью исчез.

– О. Я обрела венец. Должно быть, он стер всю краску.

– Ты обрела венец? – переспрашивает она, широко раскрыв глаза.

– Да.

– Ох, дорогая. Неудивительно, что ты расстроена. Это невероятное переживание.

Она и половины не знает.

– Отдыхай. – Она целует меня в висок. – Расскажешь обо всем утром.

Когда она уходит, я посылаю Анджеле наполненное отчаянием письмо. «SOS, – пишу я, с трудом заставляя свои пальцы и мозг работать, чтобы напечатать хотя бы несколько строк. – Позвони мне как можно скорее».

Мне не с кем здесь поговорить. И некому рассказать о случившемся. И я уже скучаю по Такеру.

Я поддаюсь желанию услышать его голос и звоню ему. Он отвечает после первого гудка. Но молчит, как и я.

– Оставь меня в покое, – произносит он через минуту и вешает трубку.





17

Зови меня ангелом




Проходит три дня, три мучительных дня. Я не звоню ему и не пытаюсь с ним увидеться. А вместо этого вновь и вновь прокручиваю в голове тот поцелуй, пока мне не начинает казаться, что я скоро сойду с ума и повырываю себе все перья. А еще я продолжаю уговаривать себя, что все к лучшему. Ладно, может, и не к лучшему, потому что, по сути, я открылась человеку, а ведь я даже не знаю, какое наказание за этим последует, если об этом когда-нибудь кто-то узнает. Может, и не стоит сожалеть, что Такер отверг меня? Допустим, он знает, что я странная. Сможет ли он это доказать? Нет. Кто-нибудь ему поверит? Скорее всего, нет. Да и вряд ли он станет кому-нибудь рассказывать. А если вдруг он это сделает, то я буду все отрицать. И скорее всего, мы вновь вернемся к тому, что он станет меня обвинять во всем, а я делать вид, что понятия не имею, о чем он говорит.

Верно.

Вот только я ужасная лгунья, даже когда лгу самой себе. Мне так хочется, чтобы Анджела перезвонила и я смогла спросить у нее, что мне делать. К тому же, словно бы мыслей, что не отпускают меня днем, недостаточно, он и ночью снится мне.

Все три ночи подряд я не могу избавиться от чувств, которые нахлынули на меня, когда я залезла в его голову и ощутила то, что чувствовал он. Услышала его мысли, пока он целовал меня. Почувствовала, что он любит меня. А потом чуть не разлетелась на куски, когда его любовь превратилась в страх.

На третье утро я просыпаюсь со слезами на глазах, но, когда смотрю в потолок, утопая в жалости к себе, меня озаряет.

Он любит меня. В его голове каждая мысль и отклик рождались из любви. Любви не только к внешности, но и к тому, какая я есть. Безумной, иррациональной (и конечно же, немного похотливой) любви. Он любит меня, и именно это напугало его, когда я засветилась, как рождественская елка.

Он не знает, кто я, но все же любит меня.

Меня словно подбрасывает на кровати. Ну почему я не поняла этого раньше? Это же видно, даже если не копаться в его сердце. Но ощутив всю эту любовь, я еще не понимала, что оказалась в его голове. Я даже не сразу заметила, что это не мои собственные чувства. Почему?

Постойте-ка.

Просто они мои. Моей ангельской и человеческой частей. Я люблю Такера Эйвери.

Что ж, видимо, придется рассказать ему об этом.

И теперь я сижу на тротуаре у офиса компании «Сплавы по Безумной реке», где он сегодня работает, как какая-то жуткая преследовательница, и жду, пока Такер выйдет, чтобы рассказать ему о своей любви. Только его все нет и нет. Я торчу тут уже больше часа, хотя приехала к окончанию рабочего дня, но за это время из дверей появилась лишь блондинка, скорее всего, секретарша.

– Я могу чем-то помочь? – спрашивает она.

– Не думаю.

Она переступает с ноги на ногу, не зная, как истолковать мой ответ.

– Ты кого-то ждешь?

– Такера.

Она улыбается. Ей явно нравится Такер. Да и кому, находящемуся в здравом уме, он не нравится?

– Он все еще на реке, – говорит она. – Лодка перевернулась. Никто не пострадал, но они немного задерживаются. – Хочешь, я передам ему по рации, что ты здесь?

– Нет, – быстро отвечаю я. – Просто подожду.