Неземная

– Мы умрем здесь, если не улетим, – глядя в глаза Такеру, говорю я. – Мне не унести его. Но я могу унести тебя.

Он резко оборачивается и бежит к Мидасу. На мгновение мне кажется, что Такер сейчас запрыгнет в седло и попытается ускакать отсюда. Но он лишь отстегивает уздечку и бросает ее на тропу.

Ветер меняется, и кажется, будто гора сделала вдох. Огонь быстро перепрыгивает с ветки на ветку, и в любую минуту мы окажемся в ловушке.

– Такер, полетели! – кричу я.

– Беги! – кричит он на Мидаса. – Спасайся отсюда!

Он хлопает коня по крупу, и тот, пронзительно заржав, уносится вверх по склону. Я подбегаю к Такеру и сжимаю руки у него под мышками.

«Пожалуйста, – молю я, хотя и знаю, что у меня нет права просить Бога о милости. – Дай мне сил».

Я напрягаю все мышцы тела, рук, ног, крыльев и отчаянно тянусь к небу. Мы отталкиваемся в порыве чистой воли и летим сквозь дым и верхушки деревьев, отдаляясь от земли. Такер крепко сжимает меня в объятиях, прижимаясь лицом к моей шее. И мое сердце переполняется любовью к нему, а тело покалывает от новой незнакомой энергии, отчего я поднимаю Такера с такой легкостью и грациозностью, какой не бывало раньше. Я даже не ожидала, что это так просто. Как будто нас несет ветер.

Такер вздыхает. Несколько секунд мы наблюдаем за Мидасом, который скачет по склону горы, и я чувствую печаль, окутывающую Такера из-за потери этого прекрасного коня. Когда мы поднимаемся над лесом, то видим, что огонь неуклонно ползет в гору. Не знаю, выживет ли Мидас. С высоты все выглядит еще ужасней. Поляна на земле Такера, где я впервые показала ему свои крылья, уже охвачена пламенем. А «Блюбелл» полыхает, выпуская в небо черные клубы дыма.

Я разворачиваюсь и уношу нас подальше от горы, где можно будет вдохнуть свежего воздуха и лететь более спокойно. Три зеленые пожарные машины несутся по шоссе навстречу пожару, оглушая округу сиренами.

– Берегись! – кричит Такер.

Мимо проносится вертолет, так близко, что мы чувствуем, как его лопасти рассекают воздух. Он выливает воду прямо на пламя, а затем разворачивается и вновь уносится к озеру.

Такер дрожит в моих руках. Я крепче сжимаю его в объятиях и направляюсь в ближайшее безопасное место.

Опустившись на задний двор моего дома, я отпускаю Такера, и мы, не удержавшись, падаем на траву. Он перекатывается на спину и, тихо застонав, закрывает глаза. Тело наполняет такое облегчение, что мне хочется смеяться. Сейчас меня заботит лишь то, что он в безопасности. Он жив.

– Твои крылья, – говорит он.

Через плечо я вглядываюсь в свое отражение в окне. Девушку, смотрящую на меня, окутывает дымка силы, как тротуар в жару. И вдруг я замечаю в ней то существо, которое скрывалось в Чернокрылом. Ее глаза затуманены печалью. А наполовину сложенные за спиной крылья темно-серого цвета. Это заметно даже в отражении стекла.

– Что с ними? – спрашивает Такер.

– Мне нужно идти.

Только я произношу эти слова, как к дому подъезжает мама на «Приусе».

– Что случилось? – спрашивает она. – Я слышала по радио, что пожар только что прошел через Фокс-Крик-Роуд. Где…

И тут она замечает Такера, стоящего на коленях в траве. Ее улыбка исчезает. А в широко раскрытых глазах отражается шок.

– Где Кристиан? – спрашивает она.

Я не могу встретиться с ней взглядом. Ведь она сказала, что пожар миновал Фокс-Крик-Роуд. Мама быстро подходит ко мне, хватает меня за крыло и поворачивает его, чтобы получше рассмотреть на свету.

– Что ты наделала, Клара?

– Я должна была спасти Такера. Иначе бы он погиб.

Она выглядит невероятно ранимой, потерянной, опустошенной и сломленной в этот момент. А в ее глазах плещется безнадежность. Она закрывает их на мгновение, но затем открывает вновь.

– Отправляйся и найди его, – говорит она. – Я позабочусь о Такере. Лети!

И, поцеловав меня в лоб, словно прощаясь со мной навсегда, мама поворачивается к дому.





22

Да прольется дождь




Я опоздала и прекрасно осознаю это.

Огонь уже побывал здесь.

Я приземляюсь на то место, где обычно начинается мое видение. Но сейчас оно выжжено, и вокруг все черно. Не осталось ничего живого. Вместо деревьев лишь обгоревшие стволы. Серебристый «Аваланш» припаркован на обочине, но сейчас он обуглен и опустошен огнем, а в небо все еще устремляется черный дым.

Я несусь вверх по склону к месту, где Кристиан обычно дожидается меня. Но его там нет. Поднявшийся ветер швыряет мне в лицо горячий пепел. Сейчас лес больше напоминает ад, потому что знакомый пейзаж окрашен лишь в черный цвет. Вокруг царит невероятная пустота, лишенная всего прекрасного и хорошего. Ни цвета, ни звука, ни надежды.


Его здесь нет.

От осознания этого я чувствую невероятную тяжесть на сердце. Я не исполнила свое предназначение. И к тому же все мои мысли занимал лишь Такер. Я спасла его, потому что не представляла жизни без него на этой земле. Не хотела испытывать боль потери. Я такая эгоистка. А теперь Кристиана нет. Мама говорила, что он, скорее всего, важен для всего человечества. Его ждали великие дела. Что-то более значительное, чем моя жизнь, или жизнь Такера, или что-то еще. У него было собственное предназначение. А теперь все полетело коту под хвост.

– Кристиан! – хрипло кричу я, и звук эхом отражается от почерневших стволов.

Но ответа нет.

Несколько минут я пытаюсь отыскать его тело. Интересно, мог ли огонь оказаться настолько горячим, что от него остался лишь пепел? Я возвращаюсь к пикапу. Ключи все еще торчат в замке зажигания. И это единственный признак, что он был здесь. Я в оцепенении брожу по сожженному лесу. Огненно-красный шар солнца прячется за горизонт. Горы окутывает темнота.

Грозовые тучи, надвигающиеся с востока, обрушивают с неба потоки воды, как из крана. За несколько минут я промокаю до нитки. Дрожащая. Одинокая.

Я не могу вернуться домой. Не думаю, что смогу вынести разочарование на мамином лице. Да и жить с этим. Замерзшая и промокшая, я бреду по лесу. Мокрые пряди волос липнут к лицу и шее. Поднявшись на вершину хребта, я смотрю на огонь, полыхающий вдали, и языки пламени, что лижут небо. Отчасти это красиво. Оранжевое сияние. Танцующий дым. И грозовые облака, которые освещают округу маленькими вспышками молний то там, то тут. Холодные капли струятся по лицу, смывая сажу. Наверное, они всегда ходят парой. Красота и смерть.

Позади меня раздается какой-то шорох. Я поворачиваюсь и вижу Кристиана, выходящего из-за деревьев.

Время – забавная штука. Иногда, особенно на уроках французского, или пока ждешь, что рыба клюнет, оно ползет бесконечно. А иногда ускоряется, и дни пролетают, как одно мгновение. Я помню случай в первом классе. Я стояла посреди детской спортивной площадки начальной школы, а рядом бегали несколько третьеклассников. Они казались мне невероятно взрослыми. «Когда-нибудь, очень, очень скоро я окажусь в третьем классе», – думала я. С того времени прошло уже больше десяти лет. А кажется, будто всего несколько дней, и все происходило совсем недавно. Время летит незаметно. Как лето с Такером. Или месяцы с моего первого видения до сегодняшнего дня.

А иногда время вовсе замирает.

Мы с Кристианом смотрим друг на друга как зачарованные, словно опасаемся, что стоит одному из нас пошевелиться, как второй исчезнет.

– Ох, Клара, – шепчет он. – Я думал, ты умерла.

– Ты думал, я…

Он касается пряди моих мокрых волос. У меня неожиданно начинает кружиться голова. Я истощена и безумно растеряна. А ноги норовят подкоситься. Кристиан обхватывает меня за плечи, чтобы удержать от падения. Я закрываю глаза. Он настоящий. Он жив.

– Ты промокла, – замечает он.

А затем стягивает с себя черную флисовую кофту, которая ненамного суше, и набрасывает мне на плечи.

– Почему ты здесь? – шепчу я.

– Я думал, что должен спасти тебя от огня.

От моего пристального взгляда Кристиан начинает краснеть.

– Прости, – говорит он. – Наговорил тебе тут полной чепухи. Я хотел сказать…

– Кристиан…

– Я очень рад, что ты не пострадала. Давай отведу тебя домой, пока ты не простудилась и не заболела.

– Подожди, – дергая его за руку, прошу я. – Пожалуйста.

– Я знаю, что тебе это кажется странным…

– Я не считаю это странным, – настаиваю я. – Ну, кроме той части, где ты сказал, что должен спасти меня.

– А что не так?

– Это я должна была спасти тебя.

– Что? Теперь уже я ничего не понимаю, – признается он.

– Только если…

Я отступаю на несколько шагов, и Кристиан следует за мной. Но я останавливаю его дрожащей рукой.

– Не бойся, – бормочет он. – Я не причиню тебе боли. Я бы никогда не причинил тебе вреда.

– Яви свой лик, – шепчу я.

Лес озаряет короткая вспышка света. И когда мои глаза привыкают, я вижу Кристиана, стоящего среди почерневших стволов. Он кашляет и смотрит себе под ноги, словно ему стыдно. А из-за его лопаток торчат большие крылья цвета слоновой кости с черными точками, словно кто-то забрызгал их краской. Через мгновение он аккуратно складывает их за спиной.

– Как ты это сделала?

– В твоем видении мы встречались там? – интересуюсь я, указывая на Фокс-Крик-Роуд. – Ты говоришь: «Это ты», а я отвечаю: «Да, это я», и мы улетаем?

– Откуда ты знаешь?

Я призываю свои крылья. Конечно, мои перья потемнели, и я понимаю, что это для него означает, но Кристиан заслуживает знать правду.

Его глаза расширяются, и он удивленно вздыхает, как делает иногда перед тем, как засмеяться.