Ее вишенка

— Всего-то? — я подняла от возмущения брови. — Всего лишь несколько дней?

— Дни. Множественное число. Бесконечное. Я мог бы говорить о тысяче из них. И все их я готов потратить на извинения, лишь бы загладить свою вину перед тобой.

Я прикусила губу и вздохнула.

— Я прощу тебя, если ты убедишь меня, что я не легкомысленная и столь быстрое прощение не будет преждевременным.

— О, это легко! Ты же знаешь, как я на тебя действую? — Уильям подошел ближе и заправил мне за ухо выбившиеся пряди волос. — Кто может винить тебя за то, что ты простила меня?

— Этот довод не убедителен, — возразила я. — Можно подумать, что когда мужские пальцы убирают женскую прядь ей за ушко, то этот жест закреплен в ее ДНК, как растапливающий ее сердце.

— Уверен, — сказал он игриво, и его голос зазвучал очень соблазнительно. — Это почти так же эффективно, как шептать сладкие пустяки женщине на ухо. Вот так, — он наклонился еще ближе. — Сладкие пустяки, — прошептал он.

Несмотря на всю нелепость его заявления, лишь одно дуновение воздуха от его губ, коснувшееся моего уха, — и по моей коже пробежал холодок.

— Мне кажется, ты чересчур нетороплив.

— Хорошо, — сказал Уильям, придвигаясь еще ближе и прошептал: — А как ты собираешься затащить меня в постель?

— Ну, — задумчиво сказала я, наблюдая за своими руками, которые, казалось, сами по себе потянулись вверх, чтобы коснуться его груди. — На данный момент план довольно прост. Я позволю тебе продолжать думать, что ты должен доказать мне своими поступками, что тебе действительно жаль. Хотя я решила простить тебя, как только увидела с этим дурацким пакетом попкорна. Надеюсь, что, в конце концов, ты доберешься до действий, которые включают минимальное количество одежды. Кроме того, как я могу на тебя злиться, если сама так сильно ударила тебя по лицу, что теперь у тебя синяк под глазом?

Уильям отодвинулся назад, и его глаза заблестели.

— Вопрос, конечно, интересный. Если бы кто-нибудь сказал мне, что все это приведет к тому, что ты покоришь меня своей вишенкой… впечатав мне ее в лоб… ну, я бы подписался еще быстрее. И да, у меня есть один или два варианта, которые предполагают как можно меньше одежды. Начнем со Скорпиона.

— Уверен, что я хочу это знать?

— Вполне возможно, что нет. Но извинение не станет официальным, пока ты все это не испытаешь на себе.

— Я согласна на поцелуй.

— Ты выкручиваешь мне руки, — Уильям тут же наклонился и поцеловал меня.

Меня всегда привлекал исходивший от него божественный аромат. И первое, что я заметила, как только его губы нежно прикоснулись к моим, был этот уже знакомый неповторимый запах. Когда я находилась так близко к этому мужчине, то всегда чувствовала, что именно здесь я и должна быть. В такие минуты я абсолютно забывала и о грозившей мне потере пекарни, и о затаившемся где-то Натане, который на некоторое время исчез из моей жизни. Меня совершенно не заботило, что могла в следующий раз выкинуть Зои. Ничего из этого не казалось сейчас достаточно важным. Главное, что Уильям был рядом со мной.

Банально? Возможно. Но я никогда не была заурядным человеком. И мне нравилось, что Уильям смог вытащить это из меня.

Мы целовались, наслаждаясь ласкающими нашу кожу солнечными лучами и шелестящей листвой раскинувшихся над нами деревьев. Я старалась не думать о том, что вполне в духе моей бабушки… подкатить половину дома престарелых к окнам, под которыми мы стояли, чтобы посмотреть, чем все закончится.

Это был последний образ, который я с радостью выбросила из головы.





Глава 14




Уильям

Мы с Хейли решили задержаться в этой сельской местности, в пригороде Нью-Йорка, всего на денек. А затем еще на один, и еще...

Хейли все время упоминала о каком-то пекарском конкурсе. Она должна была появиться там уже через два дня. Я сразу пообещал ей, что помогу организовать эту поездку и своевременно доставлю туда и ее, и все необходимое ей оборудование. А пока снял для нас небольшой домик за пределами провинциального городка, в котором проживала ее несносная бабушка.

В целом, это была благодатная смена обстановки. Здесь жизнь протекала совершенно в другом ритме. До этого дня я даже не задумывался, как сильно нуждался в глотке свежего воздуха.

Мы не спеша прогуливались вдоль неторопливо бегущей речушки. Сквозь кроны деревьев пробивались солнечные блики, а вокруг весело щебетали птицы. Как по мне, так все это выглядело до тошноты банально. Но я видел, как Хейли искренне радуется, и для меня этого было вполне достаточно.

— Вы только посмотри на нас! У нас нормальное свидание. Прям как у нормальных людей, — сказал я, добавив чуточку сарказма.

Мы гуляли, держась за руки, словно парочка сопливых подростков.

— Говори за себя. Я-то нормальный человек. Это ты у нас сумасшедший.

— Пф-ф-ф. У меня всего лишь одно клиническое расстройство. А разве не нужно иметь хотя бы парочку таковых, чтобы считаться сумасшедшим? Кроме того, когда это ты в последний раз видела, что бы я что-нибудь украл?

— Гм, ну, давай посмотрим, смогу ли я восстановить хронологическую последовательность событий с того самого момента, как ты появился в доме престарелых. Пакет попкорна. Пульт из отеля в первую же нашу ночевку. Мои трусики. А последний рогалик за завтраком у того бедного старичка?..

— У него все равно нет зубов! И что бы он с ним делал? Сколько лет бы он его грыз?

— А может у него для еды есть зубные протезы? Ты же не знаешь.


— По правде говоря, — усмехнулся я, — я увидел, что у него нет зубов, только когда спер его бублик.

— Вот видишь! Ты просто безжалостное животное.

— А вот это уже наговор. Ни одно животное не сможет достичь уровня моей утонченности и изысканности. У них нет ни единого шанса.

— Твое представление об утонченности настолько эксцентрично, что ни один человек не воспринимает тебя серьезно.

— У каждого человека есть свои таланты, — пожал я плечами.

Хейли мило улыбнулась и, черт возьми, она выглядела просто сногсшибательно… улыбаясь ли, хмурясь или же ругаясь. Сейчас на ней были купленные на стоянке грузовиков футболка и спортивные шорты. Это была вынужденная мера. Ведь мы не взяли с собой сменные вещи, так как не собирались здесь задерживаться. А ближайшие магазины нормальной одежды были слишком далеко, чтобы о них думать.

Я позволил Хейли купить единственную футболку с надписью «Эти сиськи принадлежат сексуальному водителю грузовика». На моей же был нарисован самосвал, а над ним было напечатано «Сбросим Грузы». Обе эти вещицы показались мне весьма забавными, хотя Хейли они не очень понравились, но она решила меня побаловать и уступила.

Хоть в футболке, хоть в платье моя девочка выглядела так соблазнительно, что мне постоянно приходилось бороться с собой, чтобы, не повалив ее на землю или не прижав к стене, сделать с ней все, что душе захочется.

Хейли весьма соблазнительно облизнула губы.

— Возможно, у тебя и есть некоторые таланты. Но их очень трудно заметить, потому что они проявляются лишь при выключенном свете.

— Подожди, ты хочешь сказать, что секс был хорош благодаря темноте? Может, пора надеть мне на голову бумажный пакет?

— Иногда ты меня утомляешь. Ты это знаешь?

— Ты уже говорила это. Прости, но я только начал, — взяв ее за руку, я подвел ее к дереву и осторожно прижал к коре.





* * *


Здесь мы были в относительном уединении. Наш домик находился примерно в полумиле позади нас, слева были лесистые холмы, а справа — разделенная речушкой долина. Я очень сомневался, что кто-то из жителей городка может забрести сюда. Но, в то же время, мог предположить, что какой-нибудь охотник вполне может принять нас за двух животных в брачной горячке. Ну, что ж. Жизнь иногда связана с риском.

Обхватив одной рукой ее оба запястья и удерживая их над головой, я приподнял второй рукой ее футболку и наклонился, чтобы поцеловать животик.

— Эй! — рассмеялась Хейли. — Кажется, я уже говорила, что твои таланты ярче всего проявляются при выключенном свете. А сейчас для них слишком светло.

— Вот именно! Придется доказать тебе, как глубоко ты ошибаешься. И ты сама напросилась на это.

Она пошевелила бровями, глядя на меня сверху вниз.

— У-у-у, варвар.

— И снова ты ошибаешься. Варвар раздел бы тебя зубами. А я вполне цивилизованный человек, — прорычал я.

— Может, напрасно? — усмехнулась она.

Звук ее голоса стал приглушенным, и мой член вытянулся по стойке смирно, словно солдат на плацу. Войска были в полной боевой готовности с тех самых пор, как я в спасательной шлюпке похитил ее вишенку. Один ее мимолетный взгляд — и у меня каменный стояк, способный устыдить даже подростка в школьной раздевалке.

— Я люблю твои грязные мысли.

От неожиданности мы оба замерли.

«Упс!»

Случайная «любовная» бомба. Определенно, фол вечеринки. Я нарушил собственные правила.

— А если они не будут такими грязными? Что тогда?

Я с трудом сглотнул. У меня была долгая история близости с женщинами, которых я не воспринимал всерьез. Но с Хейли все было иначе. С ней все было серьезно. Она была настоящей. Больше всего на свете я боялся облажаться перед ней и все испортить.

— Тогда я просто скажу «я все равно тебя люблю».

Медленная улыбка расплылась по ее лицу. Она слегка прикусила нижнюю губу.

— Возможно, к тебе я чувствую то же самое.

— Пожалуйста, поконкретнее.

— Я… я тоже тебя люблю.

Я совсем не ожидал, что от ее слов в моей груди разольется такое тепло, что мое сердце вмиг затрепещет. Откровенно говоря, из-за этого я почувствовал себя слабой девчонкой, другими словами… киской. Стоило ли зацикливаться на этом? Я уже был близок к тому, чтобы совершить самый смелый поступок, подтверждающий мою мужественность и известный всем крутым пожирателям кисок. Казалось немного странным, что лекарство, помогающее не превратиться в киску, заключалось в том, чтобы съесть ее. Но критерии мужского достоинства устанавливал не я, а более мудрые мужчины. Стоило ли подвергать их авторитет сомнению? Честно говоря, моя мужественность сейчас не казалась мне столь необходимой. И я просто позволил себе побыть счастливым.