Нулёвка

– Может, он свою кровь подсунул, – спросил я у луны, что светила в окно.

Входная дверь приоткрылась. Алиса всё-таки решилась, придя ко мне в одной ночнушке.

– Тебя родители убьют! – шептал я разгорячённой девице, что освобождала меня от одежды.

– Не-а. Они знают и не против. Хочу от тебя сильного ребёночка, что станет магом и будет нас защищать.

Я в удивлении выпучил глаза.

– Не бойся ничего! – Толкнула она меня на кровать. – Я уже не девочка и жениха мне нашли. Через две недели свадьба.

– Вот ему сюрприз будет, – обнял я свою женщину на эту ночь.



Комнату наполнили сладостные стоны. Первые признаки изменений были уже видны. Шум стоял восемь часов кряду, а молодой человек всё не унимался. А какой богатырь на свет появился через девять месяцев! И именем подходящим нарекут – Сварожич (Олицетворённый огонь). Жаль, папа к тому времени…





* * *


– Два золотых, – протянул руку главарь беспризорников, что я нанял следить за домом Емельяна. Что, кто, куда?

– Ты обалдел! Работа-то простая!!! Ходи себе мимо и посматривай по сторонам…

– Слежка за благородным – вырывание зубов, потом виселица! – стал он загибать пальцы. – Слежка за его домом – сдирание кожи и варение в кипятке! Ну а если…

– Да на! Вымогатель! – С неохотой отдал я кровные. Снова вспомнились мои ранние годы, когда у меня и медяка не было.

– Значит так! – Упёр он руки в бока. – Живёт один. Попасть внутрь – плёвое дело! Охраны практически ноль! Пара серьёзных бойцов и всё. Раз в три дня к нему заносят подозрительный шевелящийся свёрток. Так… Что ещё? – Стал он оглядываться на мальчишек рядом. Не забыл ли что рассказать? Гав – издал звук один из них! – Точно! На ночь выпускают изменённых собак. Крепких, сильных и не лающих, а сразу рвущих! Ещё из непонятного: как он на жизнь зарабатывает? Не продаёт ничего, не производит. Ну и слухи. Много нехорошего о нём в народе говорят. Если бы не это и твои старые связи в наших кругах – сдали бы тебя с потрохами!

Распрощались мы на этой ноте.

Я шёл по мостовой и думал. Дело вроде лёгкое. Заперся бы он в особняке и всё! Рассказал бы отцу и всё! Под белы рученьки бы меня к нему привели. А раз не рассказал, то что? История эта не так проста… Где он достал семя, ещё предстоит узнать. Чувствую – снова окунусь в бочку человеческих испражнений!



– Держи вора! – Гнались бойцы барона за тощим мужиком, что словно смазывался, когда на него обратишь взгляд. – Держи!!!

Пробегая мимо меня и толканув, он и не заметил, как рука опустилась и тут же вышла из его сумы на поясе, а я суматошно прятал в карман небольшой рукописный том книги, весь исчирканный по полям. Старая привычка, да и глаз зарядить надо! Стража пробежала мимо, а я направился в заведение за углом.

«Аптека Дядюшки Билбо» – гласила надпись над ним. На рисунке же был изображён клоун с красным носищем и склянкой в руке, полной пива.

– Здравствуйте! – поздоровался я с неулыбчивой продавщицей. На Билбо она не похожа ни разу! И на клоуна тоже!

– И тебе не хворать! Что ищем? Девчоночку завёл и хочешь таблетки от нежелательной беременности купить? Или, может, приворожить кого желаешь? Не стесняйся. Говори.

– Надоело всё, уйду в монастырь! Женский. Стану отцом-настоятелем. Монашки будут кричать: «Нет-нет!», а я настаивать.

Пару минут она пристально смотрела мне в лицо, пытаясь не заржать, и вышла. Ну да! Такая фраза от шестнадцатилетнего парня, выглядящего хоть и старше, звучит странновато… Не мог он пароль приличней придумать? Вот и он показался. Сам Билбо!

– Давно не виделись, Хан.

– Век бы тебя ещё не видеть, – скосил я взгляд на неприметную нишу, которую занял охранник. Целый витязь!

– Вот молодежь пошла! Где уважение к старшим? Где почтение к высокочтимому горожанину и торговцу средней руки? Где?

– Да, да, – не стал я вступать в полемику, прекрасно зная, какими тухлыми делами он заправляет. И торговля органами – самое мелкое из его преступлений. – Мне нужна дрянь, что вырубит изменённых собак на несколько часов или навсегда. Плюс щитолом и зелья из этого списка, – передал я ему исписанную бумагу.

– Приходи через час, – перешёл он на деловой лад.

Пережевывая плохо прожаренный стейк из сёмги в забегаловке напротив аптеки, я достал свою добычу и вчитался: «Мой путь ритуалиста. От начала и до конца. Кощей Седьмой, непризнанный сын. Знай, отец, я превзошел тебя!» Книга тут же оказалась в кармане, а я с тревогой смотрел по сторонам. У кого он ее стащил??? Это же сокровище! О его сыновьях признанных и нет ходят легенды! Седьмой же, как он себя называл, был ритуалистом от бога! Умер уже… Секретом своего бессмертия батя поделился лишь со старшими отпрысками. День уже удался!





* * *


Перекинуть склянку через забор… Звук разбившегося стекла… Тяжёлый шум лап – аж земля подрагивает. Пара поскуливаний, и можно перебираться через забор. Так…


– Защита от воров ни к чёрту! Сигналка – мусор! – Обходил я контуры этой халтуры. Какой криворукий ставил? Или он думает, что имя его отца и то, что этот город принадлежит Кутузовым, его спасёт? Наивный!

Дверь и та не заперта! Невежа оставляет дверь открытой на один дюйм, лентяй – на три, а дурак – настежь. Мне же лучше, крался я по первому этажу готического мини-замка, шарахаясь от теней статуй. Горгульи, минотавры и другая дребедень на каждом шагу. Всё облупившееся. Первый этаж пуст! Ни хозяина, ни охраны. Идём дальше…

Второй этаж вообще не жилой! Гнилые доски да мыши! Остаётся подвал… Как всегда!

– Ах ты, зараза! – Звук пощёчины. – До крови прокусила!

Шел я туда, где раздавались человеческие голоса. Очень, очень осторожно! Зелье невидимости не применить. Хоть хозяин дома и безалаберный дурак, что надеется на своё имя, но камни стен ещё помнят прежних хозяев, что любовно вплели в их структуру оповещение о невидимках, шастающих тут, как у себя.

– Нет, ты видишь? Видишь, каким делом приходится заниматься??? – истерил Емельян, судя по всему, выговаривая и плюясь ядом в свою охрану. Два бугая, гора мышц – без дара. – Так сложно выполнить мои указания в точности? Жертвы должны быть без сознания! Без! Понял, идиот?! – Брызгал он слюной.

– Да ладно, босс, – прогудел один из бычков. – Заживёт…

– На, – выкинул руку вперёд одарённый, впечатав охранника в стену воздушным тараном. Не до смертоубийства, так, постращать.

– И у тебя заживёт! – Продолжил он подключать молодую женщину к системе трубок. Рядом лежала ещё одна. Только вот мертвецы выглядят лучше! Кожа в трещинах, из которой идёт гнилостная кровь, кости проткнули кожу во множестве мест, а глаза вытекли. Она еле слышно хрипела, воняя немытым телом на всё помещение…

Ноги разведены. По всему туловищу сделаны проколы, куда втекает жидкость розоватого цвета, что перерабатывается её детородными органами и выходит между ног в виде золотой пыли, леденцов жёлтого цвета, что она рожает по килограмму в день. Наркотика, что вызывает привыкание за одно применение и стоит очень прилично, так как немного повышает силу дара, отнимая самое ценное – мозги. Положи его под язык или раствори в алкоголе, погрузись на час в мир видений и всё! Ты стал сильней! Изготовление карается смертью, как по этой причине, так и по тому, что для производства нужна одарённая девушка, что умирает дней через пять или чуть более – в страшных муках!

Смертная казнь грозит не только тому, кто всё это затеял, но и его родственникам до седьмого колена. Кажется – вот он выход! Доложись куда надо – и конец роду Кутузовых! Только вот перед смертью их допросят, и может всплыть то, что мне совсем не надо. Совсем!

– И зачем я тогда согласился? – всё причитал Емельянушка, пока я приманил телекинезом за спиной последнего оставшегося в сознании охранника несколько леденцов.

Мой глаз был приоткрыт, и будущее мне совершенно не нравилось. Везде моя смерть. Прямое нападение – не выход. Со спины не заколешь, во сне тоже. Ручеёк крови побежал из глазницы. Заряд кончился.

– Продай, говорят, сосудик и проси ни много, ни мало – земельку в лен. По бумагам она твоя будет, а потом нам подаришь. Мы тебя за это золотом обсыплем и батюшку твоего с братьями порешим. А в итоге? Варю дурь для них на продажу, рискуя своей головой каждую секунду, и получаю лишь подачки, которых хватает только на аренду дома и жратву!

– За потерю такого вас могли и живьём съесть! – Влез под руку второй громила, через секунду улетевший в ту же стену, что и первый.

– Сам знаю! – Закончил урод дело. Девушка очнулась, выгнулась дугой, закричав, а между ног выпал первый леденец, звякнув о дно железной тарелки, подставленной под неё. – Пошло дело, – потёр он руки и направился к своим шкафам. Приводить в чувство. – Ничего! На вора мы вышли. Как урожай с неё снимем, полетим за ним. И на этот раз я не прогадаю! Отцу семя отдам, выторговав для себя надел! – Хлопал он им по рожам.

Я же помчался на кухню. На столе был разложен скудный ужин в виде вина – для господина и пары кувшинов сивухи – для слуг. Туда леденцы и отправились, растворившись с характерным шипением и выделением жёлтой пены, а я стал ждать…

Громко чавкая, эти боровы насыщались, отрыгивая, и простите – пуская шептунов за разговором! Ну и манеры! Он где вырос?! Ладно, охрана, но сын боярина?

Прошло минут сорок, как раздался треск падения! Вот они и в отключке, подошел я к столу – полюбоваться делом рук своих.

Глаза закатились – белки видно. Хихикают, подёргиваясь. Нужно бы допросить младшенького, да только, как я понял, искал меня лишь он, те, кто ему сосуд передал, не при делах, так что просто перерезал ему глотку, вместе с подельниками, забросив всех троих в большой камин. Облил средством для розжига, подкинул поленьев и поджёг. Пусть горят себе потихоньку, кинул я в вдогонку склянку с малой дозой дыхания бездны – чтоб наверняка.

Спустился в подвал. Хрипящую убил сразу. Не помочь ей уже. А вот что делать с новенькой? Процесс запущен. Помочь ей, конечно, можно, но она всё равно останется инвалидом до конца дней. Оставить в живых и подложить перед конторой теней в городе? Можно. Только рано или поздно они выйдут на это место, перебьют Кутузовых и будут копать уже в мою сторону.

– Прости. – Убил я её прикосновением к виску и стал убирать следы. Тела сжёг в другом камине, прочитав молитву. Кости забрал. Все готовые кристаллы растворил в спирте и вылил в унитаз. Оборудование уничтожил или забрал с собой. Некоторые вещи очень ценные, можно использовать и в других целях. Уходил же с надеждой, что привет из прошлого больше не всплывёт никогда…





Глава 24




Вернулся домой. Пятое июля на дворе. Ночь на Купалу послезавтра, а ещё ничего не готово! Аотииль меня отругала и злостно надругалась, утащив в спальню. Под дверью снова сидели рыжие. Слушали…

Ох, и началось, когда я, поразмыслив, предложил руку и сердце сразу всем моим девушкам, восхотев справить праздник в этот священный день! Визги стояли! Крики! Поцелуи и громкое, одновременное – ДА, что эхом гуляло по всему дому! Двор забегал ещё быстрей! Платья надо приготовить, стол. Скоморохов пригласить. Дела, дела…

С доченькой – дриадой – переговорил. Интересные сведения она мне подкинула:

– Ты, батюшка, брачную ночь здесь проведи, под деревцем моим медоносным. Пусть первая кровь дев чистых, отданная добровольно, окропит владения наши, усилив меня и благословив земли сии. Дети, зачатые в этом месте, будут здоровыми и сильными!

– А ты откуда знаешь? – Млел я, так как она сидела позади, перебирая мои пряди своими нежными руками и массажируя голову и плечи. Сегодня проснулся, а цвет волос вновь чёрный! Кровушка Сварогова работает…

– Память предков, – пожала она плечиками. – И невинно убиенных со всех окрестностей. Всё, что они пережили, теперь знаю и я. Все их горести, печали и радости.

– Хорошо, так и поступлю. Надо, наверное, палатку поставить? – согласился я с доводами, спросив.

– Нет! Сено натаскай собственноручно и стожок небольшой сложи, как гнездо. В нём ночь и проведёте.

Что делать? Пришлось таскать. Все хотели помочь, выхватить вилы, но когда я объяснил, зачем это, глупо хихикали и поднимали палец вверх. Смеялись – девушки, а палец показывали – мужики, конечно.

– Уф-ф… – Закончил я, выдохнув и утерев пот. Готово! Стог двухметровой высоты, с проминающимися ступеньками. Наверх заполз, а внутри – уютное гнёздышко, обложенное изнутри подушками и парой одеялец. Бутылка молока, сыр, каравай хлеба и цветы, вплетённые в стены Калистой.