Оленёнок Крапинка, или Бархатистый носик

– Она не домашняя любимица, – прошептала Лола себе под нос. – Я всегда это знала. – И всё же как сложно было представить, что однажды она вернётся домой из школы к пустому загону!





– Хочешь зайти завтра к нам на ужин? – предложила Пейдж, догоняя Лолу у входа в школу. Стояло утро понедельника, и половина триместра уже прошла. – Мама разрешила и Мейзи с Ханной тоже пригласить.

Лола помотала головой:

– Извини, Пейдж. Наверное, не получится. К нам придёт дядя Крис посмотреть на Крапинку.

Пейдж нахмурилась.

– Зачем?

– Не знаю. – Лола вздохнула. – Наверное, скажет, что она уже выросла и может жить в дикой природе. Он как раз говорил, что мы будем за ней ухаживать где-то до конца октября.

– А тебе кажется, что ещё рано? – сочувственно поинтересовалась Пейдж.

– Наверное, пора… но я буду по ней скучать…

– Крапинке очень повезло, что вы её нашли. – Пейдж обняла подругу. – Правда. С ней всё будет хорошо. – Она вздохнула. – Ты сделала домашку по математике? Я ничего не поняла, когда мистер Маршалл объяснял нам эти задачки по делению. Жалко, что у нас в этом году не мисс Эддисон. Шестой класс такой сложный!





Лола стояла у ворот загона и встревоженно поглядывала на дядю Криса.

– Ты уверен, что она достаточно взрослая? – раз в десятый спросила она.

– Ей не меньше пяти месяцев. Может, даже больше, – мягко произнёс дядя Крис. – Молоко она уже не пьёт. В загон после прогулки возвращается по привычке. Она в любой момент может исчезнуть в зарослях на окраине сада или на кладбище.

– Но… если она приходит обратно, даже несмотря на то что я не приманиваю её бутылочкой, значит, ей здесь нравится? – возразила Лола и тут же поникла. – А это плохо, да?

Дядя Крис приобнял её за плечи.

– Да. Понимаю, это нелегко, но она уже готова.

– Знаю, – прошептала Лола. – Просто тяжело её отпускать.

– Она ведь звала других косуль, помнишь? Она хочет к ним.

Лола кивнула. Как-то раз она даже видела, как Крапинка тёрлась мордочками с другой косулей, ненамного крупнее её самой, через проволочный забор.

Лола подошла к железным воротам и широко их распахнула. Дядя Крис достал моток верёвки из кармана и привязал створки к забору, чтобы они не захлопнулись от сильного ветра. А потом они отошли назад, чтобы Крапинка могла проскакать мимо них в сад.





Косуля радостно выбежала из загона, с интересом взглянула на голубей на заборе и на белку, промчавшуюся по траве к большому каштану.

«Она не понимает, – вдруг подумала Лола, наблюдая за тем, как Крапинка весело прыгает у кустов и жуёт одуванчики. – Она не понимает, что её отпустили. Что она на свободе. И мы не позовём её обратно».

Дядя Крис уехал в приют, а Лола забралась в свой домик на дереве. Остаток дня она следила оттуда за Крапинкой. Мама зашла принести ей горячего шоколада, но всё остальное время девочка сидела там одна. В пять начало темнеть, и Лола заметила, что Крапинка растерянно оглядывается по сторонам. Она бесцельно бродила по саду, словно не зная, что делать и куда идти. А ведь и правда – откуда ей знать?

Лола замерла. Ей страшно хотелось спуститься с дерева, подбежать к косуле и отвести её в загон. Правда, в следующую минуту Крапинка, последний раз окинув взглядом сумеречный сад, сама потрусила обратно в сарай.

Лола слезла на землю по верёвочной лестнице и поспешила в дом, обо всём рассказать маме и взять у неё телефон, чтобы позвонить дяде Крису.

– Она не ушла! – выкрикнула Лола, как только он взял трубку. – Она вернулась в сарай!

– Да, я боялся, что она не сразу сообразит, куда идти, – задумчиво произнёс дядя Крис.

– Мне запереть ворота? – Лола обернулась на маму. – Мама что-то говорила про лис.

– Лисы страшны маленькому оленёнку, а сейчас Крапинка может хорошенько ударить их копытом. Нет, оставь ворота открытыми. Пусть она поймёт, что может приходить и уходить в любое время. Рано или поздно уйдёт насовсем. Надеюсь. Ты же понимаешь, что ей надо вернуться в дикую природу, Лола.

– Да.

Несмотря на то что они говорили по телефону, Лола спрятала руку за спину, чтобы скрестить пальцы. Вдруг Крапинка сможет остаться у них навсегда?

Время шло, а Крапинка продолжала возвращаться на ночь в сарай. Правда, каждый вечер она уходила всё дальше от своего маленького загона, где могла чувствовать себя в полной безопасности. Чуть ли не все осенние каникулы Лола провела в домике на дереве, наблюдая за Крапинкой в бинокль, который ей одолжил дядя Крис. Когда маленькая косуля впервые подошла к сломанному забору и осторожно шагнула в дыру, которая вела на кладбище, Лола затаила дыхание. Она выглядела такой крошечной среди зелёных зарослей и могильных плит!


В тот вечер Лола подумала, что Крапинка уже не вернётся. Она пропала среди деревьев на кладбище. Её больше не было видно даже в бинокль. Лола ещё около часа высматривала золотисто-каштановую косулю, но находила только собак и изредка – белок. Она не сомневалась, что Крапинка ушла насовсем.

И всё же перед сном Лола вышла в сад – только по привычке. Она ведь была уверена, что не увидит там Крапинку. Девочка зашла в загон и посветила вокруг фонариком. Вдруг ей в ладонь ткнулась нежная, словно бархатная мордочка. Крапинка потёрлась о руку Лолы и потрусила к своей корзинке в сарае.

Пейдж пришла в гости в последний день каникул. Они забрались в домик на дереве и вместе наблюдали за Крапинкой, жуя кексы, которые сами испекли с разрешения мамы Лолы.

– Думаешь, она так и будет приходить к вам на ночь? – спросила Пейдж, настраивая бинокль.

– Не знаю… надеюсь, что да, хоть это и нехорошо. – Лола вздохнула. – Косули отчасти ночные животные. Она не должна вот так вот лежать до утра в корзинке. Ей надо гулять, как и днём.

– Они видят в темноте? – удивилась Пейдж.

– Ага, намного лучше нас. Я проверила в интернете. У них горизонтальные зрачки, они пропускают много света. А ещё, в отличие от человека, у косули есть особый слой за сетчаткой, который отражает свет. И у кошек тоже. Поэтому у них глаза светятся в темноте. Ой, смотри! Вот она, у забора по ту сторону!

Пейдж поспешно поднесла бинокль к глазам.

– Ух ты! Это точно Крапинка, Лола? Она так выросла!

– Да, она темнее других косуль. Раньше у неё были чёрные полоски на спине, а теперь она почти вся чёрная – это её зимняя шубка.





Лола смотрела на кусты ежевики и дыру в заборе, дожидаясь, пока Крапинка вернётся в сад, но та всё не возвращалась.

– Ой, она опять ушла, – доложила Пейдж. – Вроде это была она. Хотя там ещё другие косули ходят между деревьями. Здесь так здорово, Лола. В твоём домике.

– Ага. Мне бы хотелось как-нибудь лечь в нём спать, но я переживаю, что будет страшно.

– А твоя мама тебе разрешила?

– Да, но уже холодно, поэтому надо будет захватить спальный мешок и пуховое одеяло. Правда, замёрзнуть я не боюсь. Просто жутковато оставаться тут одной на ночь…

– Хочешь, я приду? – предложила Пейдж, вертя в руках бинокль. «Она не уверена, соглашусь я или нет!» – догадалась Лола.

– Было бы здорово, – ответила она. – Тебе не будет страшно? Сейчас ночи тёмные.

– У меня есть фонарик. – Пейдж улыбнулась и посмотрела на домик. – Я бы хотела тут поспать. – Она вздохнула. – Ой, слышишь, моя мама с твоей разговаривает? Она уже за мной приехала! Пойдём, спросим у неё разрешения.





Той ночью Крапинка впервые не вернулась в сарай к тому времени, как Лола вышла её проведать. Впрочем, она с каждым днём приходила всё позднее, так что девочка не сильно волновалась. По крайней мере, она пыталась себя в этом убедить. Пока Лола готовилась ко сну, она то и дело выглядывала в окно. Крапинку всё равно было бы не разглядеть в темноте, но Лола не могла удержаться.

Утром, когда она проснулась, на окне белел толстый слой инея. Лола надела тёплую кофту с капюшоном поверх пижамы и выбежала на улицу. Траву тоже покрывал хрупкий иней, и он тихо хрустел под ногами.

– Крапинка? – позвала Лола. В загоне было пусто и стояла тишина. Косуля не вернулась. Она ушла насовсем.





– Лола… ты проснулась?

Лола моргнула и потянулась. У неё всё затекло, а нос замёрз. Она на секунду подумала, что забыла закрыть окно в комнате, а потом поняла, что лежит в домике на дереве и это Пейдж её зовёт.

Им не сразу удалось уговорить маму Пейдж – она переживала не из-за мороза, хотя это её тоже немного беспокоило, а из-за того, что Пейдж может каким-то чудом свалиться с дерева посреди ночи. Потом наступили выходные, на которые мама Лолы договорилась отпустить её к папе. В итоге пижамная вечеринка в домике на дереве состоялась только во второй половине ноября.

Лола до сих пор выглядывала Крапинку, и один раз после школы ей даже показалось, что она увидела её в саду. Может, только показалось?

– Да, проснулась. А ты? – сонно проговорила Лола. Она ещё плохо соображала. Конечно, Пейдж уже не спит, раз она с ней разговаривает! – Будем вставать? Уже светлеет. Наверное, сейчас половина восьмого.

– Ты голодная? Я умираю с голоду. – Раздалось шуршание – это Пейдж ворочалась в спальном мешке – а за ним хруст. – Я нашла попкорн!

– Давай выйдем на площадку и там им позавтракаем, – предложила Лола, нащупывая свою шапку. Потом она приподнялась прямо в мешке, словно гусеница, подобралась к двери и потянула на себя. Девочки выползли на небольшую площадку перед домиком. Перед ними лежал подёрнутый утренней дымкой сад, а за ним – кладбище.

Пейдж протянула Лоле пакет попкорна, который мама дала ей с собой на полуночный пир (правда, он получился не то чтобы полуночный – девочки поели в четверть одиннадцатого и вскоре после этого уснули), и они стали неспешно его жевать.

Лола ещё не до конца проснулась, поэтому не сразу сообразила, что видит перед собой. Она моргнула, легонько толкнула Пейдж локтем и прошептала:

– Смотри!