Особые обстоятельства

— То есть прежний был хуже? Который до сих пор находится в Игенборге.

— Думаю, этот вопрос стоит обсуждать с акифом, — чуть прищурился Иррилий. — Или же вы — его советник?

Тишина стала прямо пронзительной. И тут я встретилась взглядом с Риграссом. Тот выглядел слегка встревоженным, но вдруг посветлел лицом. И чуть выступил вперед, заставив своего коня нервно всхрапнуть. Видимо, его беспокоили лошади игенборгцев: рослые, но изящные и странного молочного цвета. Таких прежде я не встречала.

— Меня, как капитана экспедиции, интересует еще один вопрос. Капрал Маррингл, можете осмотреть одного из нападавших?

Да без проблем!

Я молча спрыгнула с лошади, уже догадавшись, что именно хочет увидеть капитан.

Ближе всех лежало тело бородатого мужчины, который сейчас напоминал сломанную куклу. Присев на корточки, я в первую очередь осмотрела его руки, но кроме нескольких старых шрамов не нашла ничего. Тогда рванула ткань одежды, обнажая плечи.

Знак синдиката «Саламандра» оказался на правом плече. О чем я и сообщила, вставая и отряхивая руки. Судя по взглядам начальства, примерно это они и подозревали. Но хотели убедиться в своих подозрениях.

— Думаю, — сделал вывод Гамаль, — сами высшие силы направили нас сегодня на охоту. Следуйте за нами в Игенборг.

Стоявший рядом с ним игенборгец с янтарными глазами — а по другим признакам я пока отличить их не могла — крикнул что-то на своем наречии. Раз, и все воины дружно разошлись. Часть поехала впереди, а часть растянулась так, что экспедиция оказалась окружена ими.

Под защитой или с сопровождением? Я передернула плечами и с трудом удержала поводья в пальцах. Рука так и тянулась к мечу. Но что-то мне подсказывало, что подобный жест сейчас будет излишним.

— Арджана, — шепот дипломата раздался совсем рядом.

Иррилий ехал и при этом смотрел куда-то вперед. Его губы почти не шевелились, пока он говорил:

— В этой стране не привыкли видеть женщин-воинов. Не удивляйтесь, если на вас станут обращать пристальное внимание. Здесь женщины сидят дома и хранят очаг для своего мужчины. В Игенборге предпочитают не вмешиваться в чужие традиции, но при этом очень не любят, если начинают осуждать их законы. Потому… сдерживайтесь.

И тут же отъехал в сторону, не давая Риграссу повода заподозрить нас в чем-то. Капитан как раз повернулся ко мне. Но дипломат уже беседовал о чем-то с Адарантом. А я сидела, едва ли не дымясь от возмущения. То есть мне сейчас намекнули не бить никому морду, если обзовут слабой женщиной и скажут, что мое место у очага?

Нарры вас за ногу!





* * *


К Игенборгу мы подъехали уже в сумерках. Перед въездом в город вышла небольшая заминка. К Адаранту подъехал командир игенборгцев и что-то начал ему втолковывать. Смотрели почему-то в сторону Аррши и меня. После недолгого совещания игенборгец дал указания своим людям, и ко мне подъехал воин с янтарными глазами. Протянул кусок ткани.

— Покройте корфой голову и скройте лицо. В Игенборге не принято женщинам ходить с непокрытой головой.

Голос был приятный, но вот мне совсем не понравились властные нотки.

— Я не женщина, я — воин императорских войск, — возразила в ответ, косясь на ткань, в протянутой руке и обратив внимание на аристократические длинные пальцы. Смуглая кожа с приятным оливковым оттенком, на указательном пальце след от кольца, как будто он недавно его снял.

— В городе с открытым лицом ходят лишь женщины, открытые для свободных отношений. Гетеры любви, — пояснил он, видя мой взгляд. — Мне кажется, вам бы не хотелось, чтобы вас приняли за одну из них.

— А почему вы скрываете лица? — не сдержала я любопытства. А заодно тянула время, не зная, как поступить. Кутаться в ткань считала ниже своего достоинства, но и нарываться на неприятности в чужом городе не хотелось. Ведь нельзя будет уже сказать, что не знала или не предупреждали.

— В бою мы все равны перед богом. И неприятелю трудно разобраться, кто главный, если внешне нет никаких отличий, — лукаво ответил игенборгец, а я задумалась, кем на самом деле он является. Слишком свободно и вольно ведет себя для обычного воина. И свои называли его «гадир». Иррилий мне потом сказал, что в переводе это глава, ведущий. Но воины подчиняются другому, и для себя я сделала вывод, что он, наверное, как Риграсс по званию — капитан.

Бросила быстрый взгляд на Арршу, но та с высокомерным видом отказалась от корфы. Конечно, ей-то что, она не против поразвлечься.

— Что у вас? — полюбопытствовал подъехавший к нам эльф.

— Предлагают скрыть лицо.

— И вашим подопечным не стоит показывать лица. Наши мужчины не любят, чтобы другие видели то, что предназначается лишь одному, — сухо произнес воин. Мне почему-то показалось, что он недоволен вмешательством.

— Арджана, предупредите, — с серьезным лицом кивнул Иррилий, принимая к сведению. — И будьте добры, покажите личным примером, как им следует это носить.

Я на миг задержала взгляд на эльфе, испытывая к нему благодарность. Он помог мне достойно выйти из щекотливого положения. Если бы не его просьба, мне бы, скорее всего, тоже пришлось отказаться от корфы. Понимаю, что иная страна и порядки, но свои же насмешками замучают, а мне еще с ними если не дальше служить, то обратно возвращаться точно. Натяни я себе это на голову — и авторитет бы свой потеряла, проявив слабость и признавая себя просто женщиной.

Больше не медля, забрала у игенборгца ткань.

— У вас есть еще корфы или для этого любая ткань подойдет? — деловито спросила у него. Просто понятия не имела, где мне еще две для Дианты с Тильдой искать.

— Для достойной женщины достаточно иметь покрытой голову и не соблазнять красотой своего лица мужчин. Чем покрыть — на ее усмотрение, — обозначил воин местные критерии, скользя изучающим взглядом по моему лицу. — Но насчет корф я распоряжусь. Вам сейчас доставят.

— Мне не нравится, как он на вас смотрит, — произнес эльф, сверля напряженным взглядом широкую спину отъехавшего воина. — Плохо то, что нам они толком не представились, и непонятно, кто какое положение занимает.

— Вам он тоже кажется не таким уж простым воином? — спросила я, разглядывая темную ткань и думая, как в нее правильно завернуться.


Иррилий ничего не ответил и посмотрел на меня.

— Давайте помогу. Я был в пустыне, и мы подобным от песка лицо защищали. Удобно.

Я отдала ему корфу и позволила действовать. Эльф довольно умело и быстро обмотал мою голову тканью и, прежде чем закрыть лицо, вздохнул:

— Вы очень красивая. В городе не снимайте. Не хотелось бы вас потом из чьего-то гарема вызволять.

Пораженная комплиментом и тем, что он собирается меня откуда-то вызволять, я уставилась на эльфа, а он сосредоточенно крепил ткань, оставляя открытыми лишь глаза. Посмотрел на меня и остался недовольным, произнеся озабоченно:

— Все равно красивая.

Я порадовалась, что горящие смущенным румянцем щеки не видны под тканью. Вроде бы и не совсем комплимент, а пробрало до глубины души. Никогда не считала себя красоткой. Обычная, миловидная, правильные черты лица, ничего отталкивающего — и ладно. Но то, что этот утонченный эльф считает меня красивой, стало неожиданным и приятным открытием.

Нарры подери, да что со мной?! Не помню, чтобы чувствовала себя так смущенно, как будто я наивная неискушенная девица. Меня спас воин, привезший корфы. Без разговоров взяла ткань и отправилась к экипажу Тильды.

Стоило открыть дверцу, как они взвизгнули от испуга, не узнав меня.

— Уже все спокойно? Нам можно выходить? — приложив руку к бурно вздымающейся груди, спросила танцовщица.

Дианта сейчас была с ней — из-за большого количества раненых ее перевели из повозки целителя. Я возблагодарила богов, что Дианта рядом, а то бы Тильда уже давно не усидела на месте и вышла.

— Пока нельзя. Дианта, подвинься, — попросила ее и села в экипаж. — Это корфа, — я продемонстрировала ткань. — В городе женщины с непокрытой головой и открытым лицом не появляются, только жрицы любви. Хорошо, что ваших лиц не видели, акифу бы это не понравилось, и ваша ценность как подарка упала бы.

Вопреки моим опасениям, что танцовщица закатит скандал и откажется кутаться, ей идея понравилась.

— А в этом что-то есть. Я буду выглядеть так таинственно! — воодушевленно воскликнула она.

Пережитый недавно страх был явно забыт. Все мысли Тильды уже вертелись вокруг предстоящей встречи с акифом. Она вспомнила, что среди ее сценических костюмов есть расшитая драгоценными камнями вуаль, которой можно будет скрыть лицо и которая просто идеально подойдет к ее новому наряду. О желании выйти она забыла, уже планируя, какой сделает прическу и как подчеркнет глаза. За каких-то десять минут, пока они примеряли корфу, я узнала о женских штучках больше, чем знала за всю жизнь.

— Не забудьте, что выходить из экипажа, не скрыв лицо, нельзя, — повторила Дианте, как самой здравомыслящей из них, и сбежала, пока не разболелась голова от трескотни Тильды.

На въезде в город нас не мучили долгими проверками. Наверное, сыграло роль сопровождение, окружавшее отряд плотным кольцом как при въезде, так и в самом городе.

Через Игенборг проходит много караванов, и я ожидала, что нас разместят на специально отведенной для них площади, соседствующей с торговыми рядами. О рынке Игенборга ходит слава, что там можно найти редкие товары со всего мира, и я надеялась посетить его, пока мы будем здесь гостить. Но окраина города осталась позади, а дома, мимо которых мы проезжали, становились все выше и богаче. Заинтересовала их архитектура: все с плоскими крышами, на некоторых крышах даже размещены дворики с пышной растительностью.

Я сомневалась, что городской рынок расположен в столь богатых кварталах. Да и встречных прохожих становилось все меньше, а одежда их роскошнее. Женщин не видела, но обратила внимание на паланкин, который несли четверо мужчин. Через ткань не рассмотреть, кого несут, но, скорее всего, какую-нибудь богатую горожанку. Носильщики почтительно уступили отряду дорогу и с любопытством косились на повозки и экипаж.

Кстати, наша столица недаром считается самой прогрессивной, у нас давно ездят безлошадные экипажи, на магических кристаллах. И в городе чисто и безопасно — кони не понесут. Но здесь я пока не встретила ни одного экипажа, даже запряженного лошадьми. А еще у нас в это время много гуляющих парочек, а тут на улицах практически одни мужчины. Порядочные женщины в столь позднее время по домам сидят?

«Так куда же мы едем?» — задалась вопросом. Похоже, он волновал не только меня. Заметила, как Адарант обеспокоенно переглядывается с эльфом, но с вопросами к игенборгцам они не лезли.

Путь по улицам был длинным, но, к счастью, не бесконечным. Перед нами наконец выросли высокие стены дворца акифа, и я уж решила, что нас разместят у него, но мы свернули к особняку. Пришлось подождать, пока постучат в ворота и о чем-то переговорят с привратником. Несколько слов командира — и тяжелые створки распахнулись, пропуская всех нас в просторный двор, вымощенный камнем.

— В этой резиденции гостил повелитель эльфов со своими людьми, — пояснили нам. — Надеемся, вам здесь будет удобно.

— Это большая честь для нас, — поблагодарил Иррилий.

— С вами дары и прекрасные девы. Им не место на постоялом дворе, — властно сказал янтарноглазый. — Вам сейчас подготовят комнаты. Женщины могут разместиться на женской половине.

Это «могут» прозвучало как приказ. Странно все. Судя по тому, что комнаты еще не готовы и засуетились вышедшие навстречу слуги, селить нас сюда не планировали, а решили в последний момент.

Талиса на моем плече от всей этой суеты заволновалась, издав недовольный клекот, но не улетела. Я с нежностью погладила девочку, успокаивая. После встречи в небе с хищником она стала более осторожна, а может, чувствовала мое беспокойство за нее.

Отвлекшись на птицу, я не заметила приблизившегося воина и вздрогнула от вопроса:

— Вы приручили ахану? Это ведь она? Я не ошибся?

Опять этот янтарноглазый. В пути на Талису косились, но от расспросов воздерживались.

— Глаза вас не подводят. Это она, — ответила кратко, испытывая в его присутствии напряжение.

— Редкая птица. Она входит в дары?

Я едва сдержалась от резкости. Интересно, рожа у акифа не треснет? Ему и так столько даров преподнесут!

— Нет. Это моя питомица.

— Акиф — ценитель всего редкого, и его бы порадовал такой подарок, — прозвучало с намеком.

— Уверена, что мне не превзойти нашего императора и его дары. К тому же Талиса — мой друг, а друзей не дарят.

— Хм… Ясно.

— Что именно? — вскинулась я, недовольная темой разговора и лукавым блеском, вспыхнувшим в глазах собеседника.