Пока смерть не обручит нас 2

– Кто-то из женщин проникнет на рынок и расскажет. Это могу сделать даже я.

– НЕТ! – в один голос и повернулись ко мне.

– Почему нет? Я могу притвориться торговкой, молочницей, да кем угодно.

– Нет! – Морган подошел ко мне. – Если они тебя схватят, то войны не будет. Я приду и сдамся. Ты это понимаешь?

Смотрит прямо в глаза, и мои наполняются слезами. Где чудовище, которое я видела раньше? Где монстр и убийца? Как я могла не замечать его любовь ко мне, его одержимость мною. Не чувствовать ее всей кожей, как сейчас.

– Я пойду!

Мы обернулись и посмотрели на Арсиса, который зашел в молельню, поставил в угол лопату и снял огромные рукавицы.

– Меня никто не знает. Я безликий. Не воин, не богач. Я принесу весть и распространю ее по рынку.

Ударил набат, и я встрепенулась, посмотрела на Арсиса.

– Где Джейсон? Вы брали его с собой!

– Он дома. Я уложил его у себя в келье.

Тут же отлегло от сердца, но ровно на несколько секунд, пока не вбежала одна из женщин с диким воплем.

– Филипп! Мой малыш! Он выбежал за ворота! Мой ребенок! Откройте двери! Откройтееее!

Посмотрела на Уилла, на Моргана и рванула к двери, отодвинула засов и бросилась на улицу.

– Элизабет! – крикнул герцог и выскочил следом за мной.

– Я остановила в прошлый раз. Смогу и в этот.

– Мой ребенок! – кричала женщина, она выбежала на улицу вместе со мной и хотела броситься к воротам, но Уилл ее удержал.

Колокол ударил снова. Деревья уже потрескивали и пошатывались, под страшный звон набата вдалеке клубился смертельный дым. Ни о чем не думая, я побежала к ограде и тут же с воплем чуть не упала на колени. Моя рука словно вспыхнула огнем, под кожей запекло с такой силой, что от боли я чуть не закричала. Манжет пропитался кровью.

Змея вернулась… Действие травы окончилось. Мне больше не остановить туман. От этой мысли накатила волна жара, охватывая все тело, пробивая липким потом, к горлу подступила тошнота. Последнее время она сводила меня с ума. Продукты из подвала, залежавшиеся там годами, не подходили моему современному желудку. Он исторгал содержимое и по утрам, и по вечерам.

– Я его принесу! Успею! Еще есть время! Он не мог далеко уйти!

А я так и осталась стоять на коленях, не чувствуя боли, цепенея от ужаса и от понимания, что я не могу его остановить… Не могу умолять не спасти чужого ребенка.

И вдруг застыла, всматриваясь в надвигающуюся бурю. Из блеклых клубков, ползущих в сторону монастыря, выскочила огромная черная тварь. Она неслась что есть мочи на Моргана. Мне она показалась исчадием ада, выскочившим из самой преисподней. Я хотела закричать и не смогла.

Уилл схватил меня и потащил в дом, несмотря на сопротивление.

– Нееет, отпустииии! – я пыталась вырваться, но он тащил меня внутрь, а дозорному крикнул.

– Застрели тварь! И иди в укрытие!

– Не стреляяяять! – услышала голос Моргана и обессилев повисла на руке брата. Ламберт бежал обратно к молельне, держа в руках ребенка, а рядом с ним несся доберман со сверкающими глазами и раскрытой пастью.

Когда за ними захлопнулась дверь, на нее налегли и закрыли засов. Я почувствовала, как у меня пол уходит из-под ног и сильно кружится голова. К горлу подкатил ком тошноты, перехватывая дыхание. Я высвободилась из рук Уилла и бросилась в другую комнату, исторгать содержимое желудка в ведро, стоя на коленях.

Меня выворачивало мучительно долго, до спазмов в горле, до судорог и мушек перед глазами. Кто-то заботливо придержал мои волосы и подал мне платок со стаканом воды.

– Сполосните рот и вытритесь.

Голос Питера прорвался сквозь пелену недомогания.

– Как давно вас так рвет?

– Не…не знаю… Давно… Больше месяца точно… с той ночи, когда та девушка пришла… из королевства… Это еда. Я не привыкла к такой…

– Ничего. Скоро вам станет получше. Через месяц-два точно полегчает.

– Да, я привыкну и полегчает.

Прополоскала рот, сделала глоток и тут же склонилась над ведром снова.

– Большинство женщин тошнит на таких сроках….

Застыла на коленях, глядя впереди себя и чувствуя, как наворачиваются слезы. Это было больно. Неожиданно очень и очень больно. Я думала, что свыклась с мыслью о том, что не могу иметь детей… но нет. Все еще как ножом прямо в сердце.

– У меня не может быть детей, – сказала едва слышно и сполоснула водой лицо. – Идите лучше осмотрите малыша, которого спас Морган.




ГЛАВА 20



Как же тяжело было его отпускать, труднее, чем в прошлые разы, настолько невыносимо, что мне казалось, я отрываю от себя кусок плоти и мяса. Я держала в руках котомку с провизией и перевязь, глядя, как Морган одевается, и чувствуя, что мне хочется броситься ему на шею и умолять, чтобы он не уходил. Как и всегда. Внутри появлялась пустота, сосущая воронка, которая втягивала в себя радость жизни и все светлое, что было во мне. И страх… легкий и в тоже время неприятно липкий и колючий, как наждачная бумага. Никогда раньше не плакала, а сейчас старалась проглотить слезы и не могла, они сами наворачивались на глаза, и все разрывалось от тоски. Морган заметил и, не застегнув рубашку до конца, шагнул ко мне, взял за руки и привлек к себе.

– Ты что? Не надо. Я ведь еще даже не ушел.

– Ты не ушел, а я уже тоскую по тебе, Морган, – поднесла его руки к своему лицу, закрывая веки, когда он погладил мои скулы большими пальцами. – Не уходи. Зачем нам королевство? Ты говорил, что тебе не нужна власть и корона. Мы можем жить в Блэре…

– Он не даст нам жизни. Ни нам, ни людям. И… он виновен в смерти наших родителей. Карл должен сдохнуть, как и Агнес. Или они, или мы. Я должен утопить в крови предателей Чернан.

Его глаза горят, он весь светится изнутри. Он уже там, в бою, в своей личной мести. И сейчас мне нет места в его мыслях. Такова сущность мужчин… и я позавидовала той себе, где никакие войны не могли отнять у меня моего мужчину. Захотелось прижаться к нему, обхватить руками и кричать, чтоб не уходил. Я стала ужасно чувствительной, ранимой, хрупкой. Меня распирало от любви и нежности. Могла расплакаться от улыбки Джейсона и от того, как он научился обхватывать мое лицо ладошками.

– Мне кажется, вас так мало, кажется, вы еще не готовы… знаю, что мало в этом разбираюсь…

– Нас достаточно, чтобы город взлетел на воздух, достаточно, чтобы схватить предателя и казнить. Я вернусь и… ты станешь моей по-настоящему. Моей женой. Станешь Элизабет Ламберт. Станешь тем, кем и должна была стать. Ты предназначена мне и рождена для меня.

Выдохнула, и мне вдруг захотелось крепко зажмуриться, где-то переждать эти страшные часы, и, распахнув глаза, чтобы все уже было позади, а отряд вернулся с победой. Мне казалось, мы так мало были счастливы в эти дни, казалось, я совершенно не насладилась им, не надышалась. Ведь только недавно уходил… И мне было мало наших ночей любви, мало его голода, его неистовства, когда желание накрывало нас внезапно и срывало все тормоза. Морган любил меня жадно и дико, любил так много и часто, что у меня болели ноги и саднила промежность.

Я протянула ему перевязь, и в глазах вдруг сильно потемнело, потянуло низ живота, и я пошатнулась. Морган отшвырнул перевязь и подхватил меня на руки.

– Что такое? – спросил, всматриваясь мне в глаза. – Ты больна?

Отрицательно качнула головой, а он перенес меня на кровать.

– Я приведу Питера.

– Не надо. Мне сейчас станет легче. Так бывает. Наверное, давление понизилось.

– Какое давление? Понизилось?

Улыбнулась и приподнялась на подушках, но слабость чуть не отправила меня обратно в небытие.

– Ты ужасно бледная. Я позову Питера.

Он выбежал из кельи, а я откинулась на подушку. Последнее время меня все чаще швыряло то в жар, то в холод, вроде я не больна и температуры нет. Я даже поправилась немного, и округлились щеки с боками. Питер вошел в келью вместе с Морганом. Пока он меня осматривал, герцог нервно ходил по комнате туда-сюда.

– Может, простудилась? Этот холод постоянный.

– Когда у вас последний раз были женские дни?

Покраснела и напряглась. Какие к черту дни. Я вообще про них забыла, когда попала сюда. Были, может, раз или два. Я даже не обращала внимание. Наоборот, мне хотелось, чтоб они пропали. Так как без средств гигиены весьма проблематично соблюдать чистоту тела.

– Не помню. Они у меня не регулярные.

Он ощупал мой живот и попросил осмотреть изнутри.

– Вы снова с вашей паранойей? – я разозлилась, мне даже хотелось его ударить. – У меня не может быть детей, и я вам об этом говорила.

– Я все же осмотрю, если не возражаете. Поверьте, я там уже все видел, и я врач. Расслабьтесь и дайте выполнить мою работу. Вы ведь тоже врач, верно?

Я кивнула и дала ему возможность осмотреть себя. Когда он вымыл руки и вернулся ко мне, то меня уже трясло от стыда и от понимания, что он все равно ничего особенного мне не скажет.

– Думаю, вы родите месяцев через пять. Матка увеличена примерно на четыре или три с половиной. Точно не скажу. Грудь набухшая, увеличенная и горячая. Вас все еще тошнит?

Я подскочила на постели и сжала руки в кулаки.

– Вы издеваетесь надо мной?

– Через месяц я смогу прослушать сердцебиение. Сейчас только примерно предположить срок по величине живота.

– Это…это невозможно…

Я начала задыхаться, сжимая горло и усаживаясь на постели.

– Возможно. Поверьте моему опыту. Вы носите ребенка герцога, и скоро это уже невозможно будет скрыть. Постарайтесь лучше питаться, побольше отдыхать, не носить тяжести. Я вас поздравляю.

Он вышел из комнаты, а я так и осталась сидеть на постели, глядя в никуда, обхватывая себя руками и боясь прикоснуться к своему животу. Перед глазами мелькает собственное недомогание, рвота, головокружение, отсутствие менструации, болезненность груди и чуть округлившийся снизу живот. О божееееее…. Слезы покатились по щекам, и я подняла голову, увидев на пороге комнаты Моргана. Он медленно шел ко мне, потом опустился на колени и поднес мои руки к своим губам.

– Это самый чудесный подарок из всех, что ты могла для меня сделать. Еще одна причина поскорее одержать победу и вернуться к тебе.