Полный газ
Часть 34 из 72 Информация о книге
С первого взгляда стен тут вообще как будто бы нет. Солнечный зал на вершине Спицы – на самом деле небольшая круглая комната, накрытая куполом из «голубого хрусталя» и прозрачная, как дыхание. Солнце покоится на подстилке из алеющих облаков. В центре комнаты за изогнутой стойкой черного стекла стоит механический бармен. На медной голове – котелок, тело опирается на шесть медных ног, что делает его похожим на блестящего металлического сверчка в шляпе. – Вы к Данфортам? – хорошо поставленным голосом интересуется робот-распорядитель и складывает пальцы-трубочки. – Мисс Паджет, полагаю? Мистер Данфорт с гостями уже прошли контроль внизу, но предупредили, что вас сегодня не будет. – Это сюрприз. – Айрис лжет так искусно, что Чип не отмечает ни малейшего физиологического сбоя – ни учащенного дыхания, ни изменения температуры тела. – Замечательно. Остальные поднимаются на лифте. Если вам хочется поздравить виновницу торжества, вы сможете сделать это через двадцать секунд. – Робот указывает на фужеры для шампанского, полные «пенного тока». Чип подает Айрис один из бокалов как раз в тот момент, когда в полу открывается люк и в зал вплывает лифт – бронзовая кабина, полная девочек в вечерних платьях и новых лицах в сопровождении усталого мужчины в красивом джемпере – без сомнения, отца именинницы. Дверцы открываются, болтающие, смеющиеся девчонки высыпают наружу. – Ты точно не имеешь права убивать? – спрашивает Айрис. – Потому что на них около пяти тысяч кредитов, и мне хочется их пристукнуть. – Ничто так не портит вечеринку, как массовое убийство. – Наверное, стоит допить «пенный ток» прежде, чем робот-бармен представит меня как мисс Паджет и все поймут, что я пролезла сюда без спроса, и мне придется за него платить. – А они его не расслышат, – обещает Чип. – Сейчас будут поздравления. – «Пенный ток», французский шоколадный торт, полет в пузырях, а также закат солнца в честь двенадцатилетия мисс Эбигейл Данфорт! – провозглашает официант. – Какая радость, что все ваши гости здесь, даже… – Но окончания фразы никто уже не слышит. Голова Чипа стремительно крутится на триста шестьдесят градусов, снова и снова, со свистом, похожим на звук взлетающей ракеты. Из ушей с треском летят красные, синие, белые вспышки. В груди орган Вурлитцер громогласно играет вступление к поздравительной песне. Айрис поднимает бокал, как будто она и впрямь одна из гостей, и кричит: – С днем рождения! – С днем рождения! – подхватывают дети и кидаются разбирать бокалы, в то время как искры из ушей Чипа превращаются в облачка размытого, розовато-лилового дыма. Девочки поют. Комната звенит эхом от их звонких голосов. Когда песня кончается, они заливаются хохотом и выпивают «пенный ток». Айрис пьет вместе со всеми. Глаза ее расширяются. Светлые волосы поднимаются и начинают плавать вокруг головы. – Вау! – вскрикивает она и хватает Чипа за руку, чтобы удержать равновесие. Между ними проскакивает голубоватая электрическая искра. Айрис вздрагивает от неожиданности. Щелкает пальцами – снова искра. Гостьи трогают друг дружку, взвизгивая от ужаса и восторга. Комната полна сияния и треска, как на китайский Новый год. Про Айрис все давно забыли. Бармен считает ее одной из гостий, в то время как собравшиеся думают, что она просто оказалась в зале в тот момент, когда началось празднование. – Я вся наэлекризована, – произносит Айрис, удивленно глядя на Чипа. – Добро пожаловать в мой мир, – отзывается тот. 8 Когда «пенный ток» начинает выветриваться, Айрис отделяется от толпы, чтобы посмотреть, как солнце соскальзывает за горизонт. Слабоэлектризованный напиток распушил ей волосы и оставил во взбудораженном состоянии, которое не назовешь очень уж приятным. А все эти девчонки с их новыми лицами. «Твари малолетние!» – негодует Айрис. Ну кто, кто покупает детям лица по тысяче жетонов каждое?! Личина – тончайшая, почти прозрачная маска, которая словно бы впитывается в кожу, стоит ее наложить. Она демонстрирует настроение, а не черты лица, каждый видит в ней свои собственные психологические проекции. Именинница носит «Соседскую девчонку». Это ясно как день, потому что с первого взгляда на ее чуть вздернутый нос и умные ироничные глаза на Айрис обрушивается почти непреодолимое желание поговорить о спорте. Рядом девочки в масках «Знаменитость», «Дам списать домашку», «Расскажи мне все», «Дзен на рассвете». Если «Знаменитость» подойдет поближе, Айрис, скорее всего, подставит грудь для автографа. Главное удовольствие обладателя Личины – унижать окружающих. – Видишь их всех? В противных новых лицах? – Почему противных? – спрашивает Чип. – Потому что у меня такого нет. Мне шестнадцать, и не должна я завидовать двенадцатилеткам! Рядом с Айрис в окне кто-то появляется – неясное отражение большеглазой рыжей девочки. В маске «Расскажи мне все». Айрис точно знает, потому что ее тут же накрывает желание выболтать правду о том, что на самом деле она – не член группы и бокал «пенного тока» выпила, не имея на то права. Айрис быстро переводит взгляд на облака – дымчатые, алые, золотые. – Скучное какое-то солнце, да? – говорит «Расскажи мне все». – В смысле, ну вот пришли мы, вот оно висит. И что дальше? – Скучное, – соглашается Айрис. – Если б делало что-то. А то ползет и светит. – Ага. Могло бы, к примеру, что-нибудь поджечь. – Что? – Да что угодно. Облака. Птичек каких-нибудь. Ну ничего, как только кончится эта скукотища с закатом и звездами, мы покатаемся на парящих пузырях. А я знаю твой секрет, – говорит рыжая, не меняя тона, но по губам ее, специально для Айрис, скользит легкая усмешка. – Бармен думает, что ты одна из нас, попросил передать торт мисс Паджет. Только ты не Сидни Паджет, Сидни на похоронах и сегодня не придет. Вот, держи, – она протягивает блюдце с крошечным круглым тортиком. Айрис берет его, думая: «Я ем торт на вершине Спицы, любуясь закатом, – именно так, как хотела». Оттого, что она пробралась сюда тайком, приключение неожиданно оказывается еще слаще. – А вниз на шаре спускаться будешь? Шар Сидни оплачен. – Ну если никто больше на него не претендует… – осторожно начинает Айрис. – А я все расскажу – и тебя не пустят! Что дашь, если не расскажу? Кусок торта застревает у Айрис в горле. Она с усилием глотает. – Но какой смысл отправлять пузырь пустым, раз уж он оплачен? – Пузыри дорогие. Прямо о-о-очень дорогие. Мистер Данфорт хочет вернуть деньги за него. Но если ты отправишься прямо за нами, ты успеешь спуститься и выйти на улицу прежде, чем он договорится с администратором о возврате. Это долгая история. Так что мне будет за молчание? Айрис хмыкает себе под нос и кивает на аквариум, который все так же зажат у нее под мышкой. – Как насчет русалки, детка? – Фу, – морщит нос рыжая. – Нет уж, спасибо. – А что тогда? – спрашивает Айрис, сама не понимая, почему она слушается эту крохотную шантажистку. – Ты раньше видела закат? По-настоящему? – Нет. Никогда не поднималась за облака. – Отлично. Значит, и сейчас не увидишь. Придется пропустить. Это и будет цена. Врушки не получат все плюшки. Хочешь бесплатно прокатиться в парящем пузыре – закрывай глаза, пока я не разрешу открыть. Остаток заката под запретом. Торт валится в желудок Айрис комком сырого бетона. Она уже собирается послать мелкую вымогательницу в долгий путь из окна. Чип успевает первым. – У меня альтернативное предложение. Я записал вашу беседу. Может быть, включим ее мистеру Данфорту? Наверное, ему будет интересно узнать, как ты шастаешь кругом, раздавая угрозы и пытаясь лишить его законного возврата денег. «Расскажи мне все», часто заморгав, отшатывается. – Нет, – говорит она. – Мне же только двенадцать. Так нельзя поступать с ребенком. Я буду плакать! Айрис поворачивается и впервые смотрит рыжей прямо в лицо – фальшивое новое лицо, позволяя его психотропной силе действовать на нее в полную силу. – Знаешь, что приятней любого заката? – спрашивает она. – Смотреть, как ревет маленькая дрянь. 9 Облака мерцают – горы золотистого шелка. Чип регистрирует 1032 оттенка – канареечный, кроваво-красный, кремовый. Таких он еще не встречал, включились даже оптические сенсоры, которые не работали ни разу с тех пор, как его когда-то собрали в Тайване. Наконец жетон солнца окончательно падает в щель горизонта. – Я рад, что смог увидеть закат, никогда его не забуду, – говорит робот. – А ты вообще хоть что-нибудь забываешь? – интересуется Айрис. – Нет. – Спасибо, что прикрыл мою задницу от мелкой злодейки, я тебе должна. – Нет, это я тебе должен. Еще двадцать с лишним минут. В сгущающейся тьме россыпью вспыхивают звезды. Чип знает все их названия, хотя никогда раньше не видел воочию. Робот-официант выходит из-за стойки, пощелкивая суставчатыми ногами. В полу разъезжаются панели, бронзовый люк открывается, точно гигантский глаз. Отверстие люка затянуто дрожащей мембраной – маслянистой, радужной, блестящей. – Кто готов шагнуть прямо в сказку и поплыть вниз, на землю? – вопрошает он, размахивая тонкими руками. – Кто у нас самый взрослый, кому пошел тринадцатый, кто станет самым первым? – Я! – Я! – Я! – кричат девочки. Айрис с отвращением морщится.