Полуночная роза

– Как тебе удалось? – поразилась Индира. – Ведь все суда реквизировали на военные нужды!

– Я все вам расскажу. Это было удивительное приключение! – засмеялась махарани, наконец переведя взгляд на меня. – Анни, как ты выросла! Превратилась в настоящую красавицу!

Я сочла этот комплимент обычной данью вежливости. Мы вошли в уютную гостиную с горящим камином. Махарани попросила служанку подать чай.

– Мама, как же ты попала в Англию? – нетерпеливо спросила Индира.

– Я сказала министру-резиденту, что моя младшая дочь серьезно больна и мне необходимо во что бы то ни стало попасть в Лондон. Капитан военного судна согласился взять меня на борт. Он предупредил, что не может гарантировать мою безопасность, – улыбнулась махарани, – и сказал, что мне придется спать в гамаке вместе с матросами. Конечно же, в конце концов мне выделили отдельную каюту, а ужинала я в кают-компании с капитаном и офицерами.

– Ой, мамочка, – вскричала Индира, – ты ведь могла погибнуть! Знаешь, сколько судов мы уже потеряли?

– Знаю, милая, но я больше не могла без тебя. К тому же мы всю дорогу неслись на полном ходу. Путешествие заняло вдвое меньше времени, чем обычно. Как вы здесь жили?

– Очень плохо, как птицы в сезон дождей, – пожаловалась Индира. – Отвратительная еда, невыносимый холод. Ты не понимаешь, что такое Англия, мам. Это ужасная, мрачная страна, и я страшно хочу домой.

– В Индии сейчас тоже трудно, – вздохнула махарани. – Многие наши юноши сражаются на войне. Мы все переживаем нелегкое время. Однако нельзя падать духом, – бодро закончила она. – Раз уж я в Лондоне, надо как следует повеселиться.

Махарани не бросала слов на ветер. Дом наполнился гостями, истосковавшимися по удовольствиям. Она устраивала обеды и коктейли. Я не представляла, где она достает деликатесы: перепелиные яйца, копченую лососину, икру.

Айеша пришла в ужас от моего гардероба, который не пополнялся почти два года. Я выросла из всей одежды, и она отправила нас с Индирой в «Хэрродз». В этот раз отдел женской одежды интересовал меня гораздо больше, чем в прошлое посещение. Я не согласилась с махарани, когда она назвала меня красавицей, но, глядя в зеркало, заметила, что мой детский жирок исчез, и я стала стройнее.

– Анни, почему ты мне не написала? – вновь и вновь укоряла она меня. – Пожалуйста, не стесняйся, если тебе что-то нужно.

Затем махарани отправила меня к окулисту за новыми очками: старая оправа сломалась, и я кое-как скрепила ее проволочкой. Мы с Индирой посетили парикмахерский салон и гордо вышли из него с наимоднейшими стрижками боб. В довершение ко всему нам сделали первый в жизни маникюр. В тот вечер, выйдя к ужину в новом шелковом платье из «Хэрродз», я даже заслужила восхищенные взгляды некоторых гостей.

А в середине каникул Индира чуть не сошла с ума от радости, когда на одном из вечеров махарани появился принц Варун, приехавший в Лондон в двухнедельный отпуск.

Моя подруга превратилась в ослепительно красивую девушку. Глядя на них, я гадала, замечают ли остальные гости их взаимное притяжение.

После ужина Индира пришла в спальню, когда я уже улеглась в постель. Она светилась от счастья.

– Ах, Анни, правда он красивый? – спросила Инди, растянувшись на кровати с мечтательным выражением на лице.

– Да, очень красивый.

– Знаешь, он пригласил меня на свидание. Представляешь? Конечно, мама не разрешит мне пойти одной. Послушай, Анни, давай ты пойдешь со мной на чай в «Ритц», а сама оставишь меня у входа и погуляешь часок. Пожалуйста, милая Анни! Я должна пойти. Неизвестно, когда еще мы сможем увидеться!

– Я не могу, Инди. Тебя не должны видеть в общественном месте с мужчиной. Ты принцесса, и существуют правила.

– Мне все равно! – Индира зарылась лицом в подушку, затем повернулась ко мне, лукаво блеснув глазами. – В конце концов, нам вряд ли удастся сделать что-либо предосудительное за чашкой чаю и сэндвичем с огурцом, правда? Если, конечно, он не пригласит меня в номер.

Я в ужасе закатила глаза:

– Не смей даже думать! Если твоя мама узнает, а она обязательно узнает, нам обеим не поздоровится.

– Ерунда, мне не привыкать. Что она сделает – запрет меня? Пожалуйста, Анни, помоги, только один разочек.

– Ладно, – тяжело вздохнула я, – один раз, и не больше часа.

– Спасибо! – обняла меня Инди, добившись своего. – Ты самая лучшая подруга на свете!

На следующий день после обеда мы нарядились в приличествующую случаю одежду и вызвали шофера, чтобы отвез нас в «Ритц». Индира сидела как на иголках.

– Ты все поняла? Попросим шофера забрать нас в четыре. Ты притворишься, что заходишь со мной, а сама останешься у входа.

– Да, – нахмурилась я, потому что она в сотый раз повторяла одно и то же. – Удачи, – сказала я, когда мы оказались перед входом в «Ритц» и шофер уехал.

Инди послала мне воздушный поцелуй и вошла в отель. Я развернулась и побрела в сторону парка. Если не придумаю ничего лучшего, придется целый час сидеть на скамейке в холодный весенний день. Мой взгляд упал на красивое каменное здание с табличкой: «Королевская академия искусств». Перейдя через дорогу, я увидела объявление о выставке молодых художников. Прошла через портик с колоннами и направилась к конторке посреди холла.

– Сколько стоит билет на выставку? – спросила я у женщины за конторкой.

– А вы член академии?

– Нет, а что, выставка только для членов академии?

Она задумалась на секунду и ответила:

– Да.

– Тогда простите за беспокойство, – сказала я и с подчеркнуто непринужденным видом пошла к выходу.

Следом за мной к конторке подошли две англичанки. На вопрос женщины они ответили, как и я, отрицательно.

– Тогда по пять шиллингов с человека, – сказала та. Англичанки заплатили и прошли на выставку.


В тот день я в первый, но далеко не в последний раз столкнулась с расовыми предрассудками в Великобритании, которая правила нами более ста пятидесяти лет.

Следующие три свидания Индиры с ее прекрасным принцем я провела в Грин-парке, дрожа от холода. Хотя «Фортнум и Мейсон» и прочие соблазны Пикадилли находились на расстоянии вытянутой руки, меня слишком испугало отношение дамы из Академии, чтобы осмелиться зайти куда-то без Индиры. Я понимала, что со своей экзотической внешностью я выгляжу в европейском платье странно и неуместно. Сидя на скамейке в парке, я прятала взгляд от любопытных прохожих, утыкаясь в роман Томаса Гарди «Вдали от обезумевшей толпы».

Встречаясь в условленное время у бокового входа в «Ритц» и садясь в машину, мы с Индирой находились в прямо противоположных состояниях духа. Она упивалась первой любовью, а я все яснее понимала, что никому не нужна.

– Ах, Анни, – восхищенно шептала она и вываливала на меня кучу восторженных эпитетов в превосходной степени о своем принце. – Я так его люблю, и сегодня он сказал, что тоже меня любит.

– Я рада за тебя, Инди, но… Ты прекрасно знаешь, что он женат.

– И что с того? Он ведь принц. Его женили, когда он еще ходить не умел. Это просто для проформы. Он ее не любит.

– Как и ты – махараджу Дарампура, – напомнила я. – Кроме того, ты не согласишься на роль второй жены. И не смотри на своего отца, который относится к супруге как европеец. Принц Варун наверняка захочет, чтобы во время его путешествий ты оставалась во дворце и соблюдала пурду.

– Ну, может, в самом начале, для вида. А потом я буду всюду ездить с ним, как мамочка с папой.

– Ты хочешь сказать, что вы это обсуждали?!

– А как же! Он хочет на мне жениться. Сегодня он признался, что в первый же день понял: мы будем вместе.

Я в ужасе уставилась на нее. Инди говорила глупости. Она обещана другому, и брак, о котором много лет назад договорились две правящие семьи, не может быть аннулирован.

Я прекрасно понимала, что Индира умеет добиваться своего, но даже для нее это было слишком. Вдобавок ко всему, я злилась на себя за то, что покрывала их роман.

– Инди, разве ты не понимаешь, что вам не быть вместе? Это невозможно.

– Не говори ерунды! Когда люди любят друг друга, все возможно!

Как всегда, когда я в чем-то не соглашалась с Индирой, она стала отдаляться от меня. Я отказалась покрывать ее дальше, хотя прекрасно знала, что Инди встречается с Варуном в послеобеденные часы, когда говорит маме, что идет в гости к подружке.

Неделю спустя Варун возвратился в полк, а Индира впала в глубокую депрессию. Она не выходила из комнаты, сказываясь больной.

За пару дней до нашего возвращения в Истборн махарани вызвала меня на разговор.

– Дорогая Анни, мне кажется, пришло время обсудить твое будущее.

– Да, ваше высочество.

– Садись, пожалуйста. – Она указала на кресло у зажженного камина. – Хочешь чаю?

Я взяла чашку.

– Индира еще не знает, но через несколько дней я забираю ее домой. Я решила так из-за ее внезапной болезни. Я хочу, чтобы в это трудное время наша семья была вместе, а в Индии пока сравнительно безопасно. Теперь вот что. Мне известно, что ты, в отличие от моей дочери, добилась значительных успехов в учебе. Ты умная девочка и всегда показывала Индире хороший пример.

Я покраснела, коря себя за участие в недавнем обмане.

– Благодарю, ваше высочество.

– Так вот, пришло время спросить, чего хочешь ты сама, Анни. Через несколько недель ты должна сдать экзамены и окончить школу. Для Индиры это не столь важно, – вздохнула махарани. – Самое большее через полгода она выйдет замуж за махараджу Дарампура. В нашем доме всегда найдется для тебя место, и я не сомневаюсь, что Индира будет рада видеть тебя в своем новом дворце. Тем не менее мне надо понять, хочешь ли ты вернуться с нами в Индию или предпочла бы остаться в Англии и закончить учебу.

– Не знаю, ваше высочество.

– Кроме того, я получила письмо от леди Селины из Астбери-холла. Тебе ведь известно: она дружит с моей старшей дочерью Минти. Селина пишет, что ты помогла ей во время родов.

– Да, ваше высочество.

– Итак, – махарани сложила вместе ухоженные руки с идеальным маникюром, – если ты решишь остаться в Англии, Селина предлагает тебе ухаживать за ее малышкой. Она никак не может найти хорошую няню.

При мысли, что я могу жить там, куда по окончании войны вернется Дональд, мое сердце забилось быстрее.

– Очень любезно с ее стороны, я обязательно подумаю над этим предложением.

– Выбирать тебе. По моему мнению, ты не должна удовлетвориться должностью няни.

Я сразу поняла, что она имеет в виду. Эта женщина не была обязана спрашивать, чего я хочу от жизни, и все же предлагала мне свободу выбора.

– Я страшно скучаю по Индии, – искренне ответила я, – и если останусь здесь, то буду скучать по Индире. Она мне как сестра.

– Мы все тоскуем по Родине и по своим близким, когда уезжаем, – согласилась махарани, – но я сомневаюсь, что ты захочешь жить там, когда вырастешь. Хотя моей дочери будет тяжело потерять тебя, я бы не хотела, чтобы ты прожила всю оставшуюся жизнь в зенане, где никто не оценит по достоинству твой блестящий ум. И еще… – вздохнула Айеша, – прости за откровенность, как бы я ни старалась помочь, твои брачные перспективы, так сказать, весьма ограничены.

– Я понимаю.

– Так что решай, Анни. Я буду в равной степени рада, если ты захочешь остаться и продолжить учебу – ведь ты приложила к этому столько усилий – или поедешь с нами в Индию. Я уже заказала тебе билет, но могу его сдать.