Полуночная роза

– Больше жизни, – искренне ответила я. – Но я не хочу портить ему будущее. У меня нет наследства, и смешанные браки в Англии не одобряют. Да он мне и не предлагал замуж, – поспешно добавила я.

– Глупости! Буквально на прошлой неделе я получила письмо от Минти, старшей сестры Индиры, в котором говорится, что ее подруга вышла замуж за англичанина.

– Скорее всего, ее подруга – принцесса, а не простая нянька, – вздохнула я. – Сама знаешь: твоя мама пришла бы в ужас.

– К черту маму! Дональд – совершеннолетний, он хозяин поместья и своей собственной судьбы. Он счастлив с тобой, остальное не имеет значения.

Мы прекратили разговор: вернулись мужчины. Увидев, что на часах уже одиннадцать, я тихонько сказала Дональду, не желая прерывать вечер:

– Мне пора, я должна вернуться не позже двенадцати.

– Хорошо, я поймаю тебе такси.

Я попрощалась с Селиной и Генри, и Дональд пошел меня провожать. Пока ждали такси, я спросила:

– Как прошла встреча с банкиром?

– Как я и предполагал, поместье на грани разорения, и мне в категорической форме сообщили, что банк не продлит ссуду. Мама не задумывалась об экономии.

– Мне очень жаль, Дональд, – грустно промолвила я.

– Управляющий сказал, что я не единственный, кто вернулся домой после войны и оказался в такой ситуации, однако дело осложняется тем, что все началось гораздо раньше. Отец умер десять лет назад. Выход только один – срочно продавать имение.

– Думаешь, твоя мать согласится?

– Придется. Хочет она того или нет, у нас нет выбора, – вздохнул Дональд и поднял руку, чтобы остановить такси.

Я назвала водителю адрес. Дональд, крепко обняв меня, вложил в мою руку купюру.

– Увидимся завтра? – спросил он.

– Я освобожусь не раньше восьми вечера.

– Тогда я приеду, и мы поужинаем где-нибудь в Уайтчепел.

– Боюсь, тебе там не понравится.

– Мне и во Франции не слишком нравилось, пока не встретил тебя, – улыбнулся он. – Значит, договорились, Анни, у входа в больницу в восемь. Доброй ночи.

Устроившись на мягком кожаном сиденье, я прокручивала в голове события прошедшего вечера и слова Селины. Если Астбери все равно продадут, то не исключено, что мы с Дональдом сможем быть вместе. Я впервые поверила, что это возможно, и стала представлять наше совместное будущее.

Следующие две недели мы с Дональдом изыскивали возможности встречаться каждый день. Селина вернулась в Астбери, чтобы подготовить мать к приезду Генри и объявлению о помолвке, и дом остался в нашем распоряжении.

– Старшая медсестра скоро выгонит меня за частые отлучки, – сказала я Дональду однажды вечером. – За эти две недели я семь раз отпрашивалась на ночь.

– Она ведь знает, что твоя любимая тетушка, кузина махарани Куч-Бихара, приехала в Англию и хочет видеть свою племянницу, – пошутил Дональд, ласково гладя мои волосы.

Мы лежали в обнимку на большой кровати в спальне.

– Послушай, Анни, – внезапно посерьезнел он, – мне надо в ближайшие дни вернуться в Девон, чтобы поговорить с матерью о продаже поместья. Я решил сделать это после того, как Селина сообщит ей о помолвке с Генри. Две такие новости одновременно – даже для нее слишком.

– Ты прав.

– Остается открытым вопрос с нами.

– Ты о чем?

– Анни, ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать. Я люблю тебя. Ты – моя любовь, мой лучший друг, ты – самая умная и красивая женщина, которую я когда-либо встречал. И я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я удивленно уставилась на него.

– Женой?

– Да, Анни, женой. А что тебя удивляет? Я не могу без тебя жить. Ты знаешь более вескую причину для женитьбы?

– Нет, но…

– Никаких «но». – Дональд приложил палец к моим губам, обхватил меня за плечи и прижался теснее. – Ты знаешь, что мне сейчас непросто. Чтобы решить все вопросы, нужно время. Тем не менее ты должна знать: я намерен на тебе жениться. Надеюсь, ты понимаешь, что, выйдя за меня, ты не станешь хозяйкой великолепного дома. После продажи усадьбы почти ничего не останется, тем более что я должен на вырученные деньги приобрести достойное жилье для матери. Мы могли бы пожить пока здесь, в Лондоне, а когда появятся дети, подумать о покупке небольшого дома за городом.

Тут я не выдержала и расплакалась.

– Что с тобой, милая?

– Мне просто… – Я высморкалась и начала заново: – Мне даже в голову не приходило, что ты хочешь связать свою жизнь со мной.


– А ты разве не хочешь? – Дональд казался удивленным и расстроенным.

– Как ты не понимаешь: я не смела даже мечтать об этом! Мы из разных миров. Я – индийская медсестра без гроша в кармане, а ты – отпрыск аристократического рода.

– Ты тоже из аристократического рода в своей стране.

– Да, но наша семья пережила тяжелые времена. Видишь ли, моя мама вышла замуж по любви.

– Вот и ты выйдешь по любви, – улыбнулся он.

– Дональд, пойми, против нашего брака будет возражать не только твоя мать. В Англии я не раз сталкивалась с предрассудками относительно моей расы и цвета кожи. Ты уверен, что будешь счастлив с индийской женой?

– Я в восторге от твоего цвета кожи, – сказал он, целуя меня в шею, – а если кому-то не нравится, то пусть помалкивают.

За эти слова я полюбила бы его еще сильнее, будь такое возможно.

– Ты – удивительный человек, Дональд Астбери.

– А ты – необыкновенная девушка. Я тебя обожаю.

На следующий день Дональд уехал в Девон, а я начала мечтать, как мы будем жить вместе. Шкатулка, в которой я хранила свои истинные чувства, треснула и раскололась.





24




После отъезда Дональда я с головой погрузилась в учебу, на которой до тех пор не могла сосредоточиться. Что бы ни уготовила нам судьба, я хотела добиться совершенства в своей профессии.

Говорят, если женщина чувствует себя любимой, она сияет счастьем и уверенностью в себе, которые делают ее неотразимой. Никогда раньше я не получала столько приглашений на танцы и свидания от врачей нашей больницы.

– Ты прямо нарасхват, – заметила одна из моих товарок, когда я в очередной раз отвергла приглашение симпатичного молодого хирурга. Впервые в моей жизни так оно и было.

Лишь много позже я поняла: нельзя принимать как должное быстротечные мгновения счастья, подаренные нам судьбой. Еще вчера я казалась себе непобедимой, а сегодня все закончилось. Через неделю после отъезда Дональда в Девон я получила письмо, которое переправила мне Селина.

Дворец Куч-Бихар

Куч-Бихар,

Бенгалия

Декабрь 1918



Дорогая моя Анни!

Не знаю, где ты живешь после возвращения из Франции. Я почему-то подумала, что ты можешь быть в Астбери. Возможно, ты написала мне свой новый адрес, но всем известно, как медлительна наша индийская почта. Мы очень гордимся твоей работой на фронте. Надеюсь, у тебя все хорошо, и после этих четырех безумных лет ты наконец сможешь найти свой путь.

Именно поэтому мне так трудно писать это письмо: я вновь вынуждена отвлечь тебя от твоей собственной жизни. И все-таки мне нужна твоя помощь.

Как ты знаешь, Индира давно влюблена в принца Варуна. Когда закончилась война, мы начали приготовления к ее свадьбе. Однако она наотрез отказывается выходить замуж за махараджу Дарампура. Мы пытались ее убедить, объясняя, что у нее нет выбора, – можешь представить, какой вспыхнет скандал, если она откажется. Махараджа – хороший человек, хотя немного старше ее. Индира обязана выполнить свой долг перед семьей, что бы ни говорило ей сердце.

В настоящее время она отказывается от еды и не встает с постели. Заявила, что скорее умрет, чем выйдет за нелюбимого. Мы не можем привести ее в чувство, и я умоляю тебя, милая Анни, вернуться домой, хотя бы на короткое время и помочь нам объяснить Индире, в чем состоят ее обязанности. Она тебя любит и уважает. Ты – единственная, кого она послушает.

Я оплатила билет первого класса с открытой датой, поскольку не знаю, когда до тебя дойдет это письмо. Тебе нужно только связаться с судоходной компанией P&O и назначить точную дату.

Наверное, я прошу слишком многого, но, кроме всего прочего, ты давно не бывала в родной стране, а мы тебя очень любим.

Милая Анни, ты нам нужна.

С любовью и наилучшими пожеланиями, Айеша.



На письме стояла королевская печать. Присев на узкую койку в общежитии, я отдалась воспоминаниям. За последние годы я так погрузилась в новую английскую жизнь, что почти забыла дворец и лица людей, которые когда-то так много для меня значили.

В голове кружил водоворот мыслей, которые постепенно вытеснила одна: «Что скажет Дональд?»

Безусловно, махарани просила слишком многого: как я могу бросить все и вернуться, пусть ненадолго, к жизни, с которой попрощалась несколько лет назад? Я взволнованно ходила по комнате, постепенно начиная понимать, что даже если я пробуду там всего две недели, дорога туда и обратно займет без малого два месяца. Махарани не могла найти более неудобное для меня время.