Полуночная роза

С другой стороны, я отдавала себе отчет: всем, чего я добилась в жизни, всем, что у меня есть, я обязана Айеше и ее семье. Они поддерживали меня и помогали, как никто другой. В прошлую нашу встречу махарани предоставила мне выбор, сейчас – нет.

– Очень жаль, – сказала на следующее утро старшая медсестра, когда я сообщила, что вынуждена срочно ехать в Индию по семейному делу. – А когда вы сможете вернуться?

– Надеюсь, не позднее, чем через три месяца, – ответила я.

– Тогда мы дадим вам отпуск по семейным обстоятельствам, оставив за вами место и в больнице, и в колледже. Мы не хотим вас потерять.

– Мне очень жаль, что подвела вас, но я должна ехать. Это очень важное дело.

– Вы ведь вернетесь, сестра Чаван?

– Обязательно вернусь. – Я встала и улыбнулась. – Теперь вся моя жизнь – в Англии.

Как и предложила махарани, я обратилась в судоходную компанию и оформила билет на ближайшее судно в Индию. Затем отправила телеграмму, когда приезжаю, и стала набираться духу, чтобы сказать Дональду, который должен был на днях вернуться из Девона. Как я и предполагала, он пришел в ужас.

– Это невозможно, Анни! Ты обязательно должна ехать?

– Да. Они – моя единственная семья. Махарани заменила мне мать, отправила в Англию и заплатила за мое образование.

– Но что ты можешь сделать? – настаивал Дональд. – Если Индира решила не выходить за этого махараджу, как ты ее переубедишь? Никто не заставит меня разлюбить тебя, – с грустной улыбкой добавил он.

– Ты прав, я и сама понимаю, что не в состоянии ничего сделать, однако махарани просит меня приехать, и я не вправе ей отказать.

– А сколько это займет времени?

– Думаю, около трех месяцев.

Дональд крепко сжал мои руки.

– Обещаешь, что ни днем больше?

– Обещаю одно: вернусь, как только смогу, – нахмурилась я.

– Ты давно не была в Индии. А вдруг ты не захочешь возвращаться?

– Захочу, – твердо сказала я. – Расскажи лучше о Девоне, и как твоя мама приняла известие о помолвке Селины.

– Ужасно, – признал Дональд. – Когда Селина сообщила, что выходит за Генри и будет жить во Франции, мама чуть не лишилась чувств. А потом заявила, что не пустит ее на порог и оставит без гроша. Правда, она так и так оставит Селину без гроша, потому что у нее ничего нет… К моему приезду она сказалась больной, не вставала с постели и не хотела никого видеть. Когда она все же впустила меня, я не заметил никаких признаков плохого самочувствия. Тем не менее, учитывая ее реакцию на замужество Селины, я решил пока не говорить ей ни о продаже поместья, ни о наших отношениях, – добавил он.

– Да, это было бы уже слишком, – согласилась я.

– Так что мы пока в безвыходном положении. Когда ты уедешь в Индию, я вернусь в Девон искать покупателя. И буду ждать удобного момента, чтобы сказать маме.

– Да уж, не завидую тебе, Дональд. А где сейчас Селина?

– Они с Генри и Элинор уплыли во Францию. Он хочет показать им свой замок в Провансе. Счастливая! Как бы я хотел поехать с тобой в Индию!

– Я бы тоже этого хотела, – с чувством ответила я.

Мы помолчали, размышляя о превратностях судьбы.

– Ты ведь будешь писать? – спросил Дональд.

– Конечно. Время пролетит незаметно. Тебе будет чем заняться.

– Не напоминай. У меня мороз по коже от одной мысли, что придется провести несколько месяцев наедине с мамочкой. Поверь, Анни, я действительно собираюсь сообщить ей не только о продаже поместья, но и о наших планах на будущее. Я хотел сделать тебе официальное предложение, как только скажу ей. Все, как полагается: встать на колено, вручить кольцо. Мы поженимся, Анни. Клянусь! Ты ведь этого хочешь?

– Да, так сильно, что меня это даже пугает, – искренне ответила я.

– Значит, ты меня любишь?

– Конечно, люблю!

– Порой мне кажется, что ты больше англичанка, чем я, – пошутил Дональд. – Ты умеешь сдерживать свои чувства. У меня это никогда не получалось – все на лице написано. Так что, мы можем считать себя неофициально помолвленными? – Он нежно поцеловал кончики моих пальцев.

Я посмотрела ему в глаза, вложив в этот взгляд всю свою любовь.

– Да, милый, я очень этого хочу.

В оставшиеся дни все барьеры были сломаны. Под угрозой разлуки, да еще убедившись в серьезности намерений Дональда, я искренне и открыто выказывала ему свою любовь. Меня уже отпустили из больницы, и пришлось выехать из общежития, так что я собрала чемодан и переехала на Белгрейв-сквер. Дональд, в свою очередь, дал служанке неделю отпуска, чтобы мы могли побыть наедине.

Днем мы гуляли по прекрасным лондонским паркам, а по ночам предавались радостям любви. Я забросила чепец за мельницу и позабыла о предосторожностях, для меня все стало не важно, кроме нашей любви.


В день отплытия в Индию Дональд отвез меня в Саутгемптон, поднялся со мной на борт судна и полюбовался прекрасной каютой с современными удобствами.

– Принцесса возвращается во дворец, – улыбнулся он и увлек меня на кровать. – Как думаешь, кто-нибудь заметит, если я спрячусь под матрасом и поеду с тобой?

– Наверное, нет, – ответила я.

– Если бы я только мог, – вздохнул он, когда прозвенел звонок, уведомляющий, что судно готовится к отплытию и провожающим пора сойти на берег. – Но я лучше поеду домой и постараюсь найти способ предоставить тебе условия, к которым ты привыкла.

– Ты знаешь, что мне не нужна роскошь.

Когда мы вышли на палубу, чтобы сказать последнее «прощай», Дональд обнял меня и прижал к себе.

– Я люблю тебя, Анахита. Возвращайся как можно скорее.

– Обязательно вернусь, – ответила я.

В наших глазах стояли слезы.

– Ладно, пока. – Он страстно поцеловал меня на прощанье. – Береги себя.

– И ты. – Я так расстроилась, что с трудом могла говорить.

Дональд махнул рукой и пошел вниз по трапу вслед за последними гостями. Когда он был уже внизу, я крикнула:

– Дождись меня! Пожалуйста, дождись, во что бы то ни стало!

Но мои слова унесло ветром.





25




Дорогу в Индию можно было назвать даже приятной, если бы не тоска по Дональду. Пассажирское судно предлагало развлечения на любой вкус, включая молодых людей – как англичан, так и индийцев, которые хотели сидеть рядом со мной за обедом и приглашали танцевать.

Я наконец осознала, что неуклюжая тринадцатилетняя девчонка, приехавшая в Англию шесть лет назад, превратилась в привлекательную девушку.

Меня это обрадовало, я почувствовала себя достойной Дональда. Он слал на судно телеграммы, стараясь меня развеселить. Писал, что удалось продать картину и приобрести несколько овец, а вот молотилка ушла с аукциона задешево. И что его мать по-прежнему не встает с постели, притворяясь больной. Последняя телеграмма заставила меня улыбнуться:

«Мама отказывается присутствовать на свадьбе Селины тчк На следующей неделе в Лондоне тчк Я буду посаженым отцом тчк Мы следующие зпт любимая тчк Люблю зпт целую зпт Дональд».



Судно на всех парах несло меня на родину, и мои мысли обратились к Индире. Зная упрямый характер подруги, я сомневалась, что смогу ее убедить. Однако махарани скажет спасибо за то, что я хотя бы попыталась. Выполнив свой долг, я как можно быстрее вернусь в Англию, к Дональду.

Лежа в каюте парохода, мерно покачивающегося на волнах, я не хотела слышать голоса духов, говорящие мне, что этому не бывать. Я – хозяйка своей судьбы, шептала я им.

Утром, когда судно пришвартовалось в Калькутте, я сложила на дно чемодана теплые шерстяные свитера и надела старенькое летнее платьице, видавшее лучшие дни. Вышла на палубу и вдохнула горячий соленый воздух. Внизу, на причале, колыхалась пестрая толпа встречающих. Я приехала домой.

Суреш, один из посыльных махарани, встретил меня и провел на поезд в Куч-Бихар. Я так давно не слышала родного языка, что с трудом понимала быструю речь своего попутчика. Да, мне придется заново привыкать к родной стране, которую я практически забыла. Стояла невыносимая жара, в ушах гудело от шума, производимого Индией с ее неугомонными обитателями. Вокруг царила суета, и после размеренной, спокойной жизни в Англии я никак не могла привыкнуть к этой напряженной атмосфере.

Оказалось, я даже забыла, как красив дворец Куч-Бихар. Когда машина остановилась перед входом, я жадно впитывала истосковавшимися по красоте глазами его великолепие.

– Махарани встретится с вами на закате, – сообщил мне Суреш. – Она придет к вам сама. А пока отдыхайте.

Мне выделили роскошные апартаменты в гостевом крыле. Когда горничная с поклонами удалилась, до меня вдруг дошло, что Индира, должно быть, не знает, что я здесь. Интересно, как я, по уши влюбленная в неподходящего мне человека, полностью погруженная в запретный роман, смогу убедить подругу пойти против зова сердца?

В шесть часов вечера по дворцу поплыл запах благовоний, слуги зажгли масляные лампы, и на пороге комнаты появилась махарани – как всегда, красивая и элегантная.

– Добро пожаловать домой, Анахита. – Она обняла меня, а затем отошла немного назад, чтобы рассмотреть хорошенько. – Ты не только превратилась в красавицу, но и повзрослела. Я знаю о твоей храбрости во Франции из писем Селины к Минти.

– Благодарю, ваше высочество, я – одна из тысяч людей, которые делали, что могли. Я должна извиниться перед вами, что у меня нет подходящей к случаю одежды, – смущенно сказала я, рассматривая ее темно-фиолетовое сари, расшитое золотыми цветами гибискуса.

– Пустяки, завтра пришлю к тебе портного. Пойдем поговорим.

Мы вышли во дворик, благоухающий плюмерией и жакарандой. Над дворцом садилось солнце. Махарани стала рассказывать мне об Индире.

– Она отказывается выходить из комнаты, пока мы с мужем не аннулируем брачный контракт с махараджей Дарампура и не разрешим ей выйти за принца Варуна. Как тебе известно, Индира умеет добиваться своего, и она вбила себе в голову, что любит этого человека. Но ты ведь понимаешь, что это невозможно? – говорила Айеша, ожесточенно звеня браслетами. – Я не могу допустить, чтобы моя дочь опозорила нас на всю Индию.

– Инди знает, что я здесь?