Полуночная роза

– Все нормально, просто голова не отпускает.

– Надо все-таки попросить Стива вызвать врача. С вами явно что-то не так.

– Не вздумайте никому говорить, – взмолилась Ребекка. – Не хочу, чтобы меня считали американской ипохондричкой.

– Вот уж о вас никто такого не подумает.

– Если не станет лучше, попрошу вызвать врача.

– Кстати, когда мой дружбан Джек возвращается из Лондона?

– Точно не знаю. Слышала, вы неплохо повеселились? – саркастично заметила Ребекка.

– Да уж. Ваш жених – молодец. Кстати, беру обратно свои слова по поводу отношения Голливуда к спиртному. По сравнению с Джеком я – жалкий любитель, – ухмыльнулся он.

После ланча Ребекка не знала, чем заняться до вечера, когда устраивался торжественный ужин на террасе в честь дня рождения Роберта Хоупа. Она спустилась вниз и, повинуясь безотчетному импульсу, направилась в библиотеку. Остановившись у камина, девушка стала рассматривать портрет Вайолет.

– Да, поразительное сходство, – раздался голос у нее за спиной.

Резко повернувшись, она увидела за кожаным креслом с высокой спинкой улыбающегося Ари Малика.

– Вы меня напугали, я вас не заметила.

– Извините. А вы, случайно, не родственница Вайолет Астбери?

– Как я уже сказала Энтони, когда он впервые показал мне этот портрет, моя родня – из Чикаго.

– Как бы то ни было, бедняге Энтони, наверное, кажется, что его преследуют призраки прошлого, – вздохнул Ари.

– Да, я говорила с ним прошлым вечером; он не знает, что и думать. По-моему, он боготворит память Вайолет и своей матери, Дейзи. Вы к нему приехали?

– Вообще-то, да, хотя сегодня мы еще не виделись. Он ни с того ни с сего позвонил мне вчера вечером и предложил пожить здесь до отъезда в Индию. Миссис Треватан показывала мне комнату со страшно недовольным видом.

– Нашли то, за чем приехали?

– Я видел достаточно, чтобы убедиться: моя прабабушка действительно здесь жила, и ее история правдива. Я приехал не для того, чтобы портить кому-то жизнь, и прекрасно понимаю, что Энтони чрезвычайно чувствителен и не хочет ворошить прошлое. Наверное, он подозревает, что я преследую какие-то корыстные цели.

– А это так?

– Нет, – покачал головой Ари. – Я просто хотел убедиться, что Анахита была в Астбери и ее сын действительно умер в детстве, как написано в свидетельстве о смерти.

– Думаете, Энтони что-то скрывает?

– Порой мне кажется, что да; а с другой стороны, когда мы ужинали, он сказал, что не в силах читать дальше, и я ему поверил. Произошла страшная трагедия. Возможно, Энтони прав: смерть Вайолет и Дональда привела к падению Астбери.

– Как я поняла, в истоках трагедии лежали отношения Анахиты и Дональда?

– Да, – кивнул Ари.

– Не хочу совать нос в чужие дела, но означает ли это, что прошлое каким-то образом связывает вас с Энтони?

– Все слишком запутано…

– Первое, что приходит на ум: возможно, вы имеете законное право на наследство, – продолжала Ребекка.

– Об этом я не думал. – На лице Ари отразилось неподдельное удивление.

– А вот Энтони, вероятно, думает. Надо его успокоить. Вы же видите: Астбери для него – все.

– Вы правы, но мне трудно с ним разговаривать, – признался Ари.

– Это для него слишком больной вопрос. Так бывает.

– Я не хочу на него давить. Есть другие направления расследования, с которыми я могу справиться сам. Ладно, хватит обо мне и о загадках прошлого. Расскажите лучше, как у вас дела, как проходят съемки.

– Спасибо, я неплохо, съемки тоже. Только голова постоянно болит.

– Странно. А раньше такое бывало? – озабоченно спросил Ари.

– Нет, никогда. Однако я не позволю дурацкой мигрени испортить мое пребывание в Англии.

– А как ваш жених?

– Уехал в Лондон на встречу с режиссером по поводу роли. Если честно, Ари, у нас что-то не клеится, – вздохнула она.


– Вы же говорили, что все наладилось?

– Боюсь, я принимала желаемое за действительное, – покачала головой Ребекка. – Пора мне научиться верить в себя и самой принимать решения.

– Вы сейчас практически процитировали строки из недавно прочитанного мною стихотворения. Редьярд Киплинг, «Заповедь» – любимое стихотворение моего отца. Вы его знаете?

– К сожалению, нет.

– Прочтите как-нибудь. Там говорится, что надо быть верным себе.

– Постараюсь, – ответила Ребекка. – А сейчас мне пора. У нас праздничный ужин в честь дня рождения режиссера, надо привести себя в порядок.

– Я хочу поискать могилу сына Анахиты на местном кладбище, а затем съезжу в Эксетер и узнаю, зарегистрирована ли официально его смерть.

Они направились к двери.

– Дадите знать, если что-нибудь выяснится? Как ни странно, я почему-то чувствую себя причастной. Вероятно, из-за моего сходства с Вайолет. Ваша прабабушка ее знала?

– Да, знала, – ответил Ари. – Хорошего вечера, Ребекка. И обратитесь к врачу, если головные боли не пройдут, хорошо?

– Обязательно.

«Понятно, почему лорда Энтони так взволновало появление Ребекки», – думал Ари, глядя, как она грациозно поднимается по лестнице. Даже его, стороннего наблюдателя, поражало сходство девушки с Вайолет. Несмотря на славу и успех, в Ребекке присутствовала какая-то внутренняя уязвимость. Ари казалось, что ее привела в Астбери сама судьба, как невинную пешку в сложной шахматной игре.

Даже он, не говоря уже об Энтони, не мог отделаться от мысли, что история повторяется: холостые наследники Астбери Дональд и Энтони, красивые американки Вайолет и Ребекка, они с Анахитой – жители далекой экзотической страны.

Подняв глаза к куполу у себя над головой, Ари подумал, что если Анахита сейчас там, среди духов, которые, как она считала, указывали ей путь, то, должно быть, она с интересом наблюдает за новым поколением игроков, ведущих сложную игру под названием жизнь.



Несмотря на ударную дозу болеутоляющего, Ребекка все равно с трудом сидела на банкете.

– Вы что-то притихли, – сказал Джеймс, положив руку ей на плечо. – Неважно себя чувствуете?

– Все нормально, Джеймс.

– Негодник Джек сегодня вернется?

– Полагаю, да, но сюда ведь невозможно дозвониться.

– Удивляюсь, как вы смогли его приручить, Бекс. В тот вечер в баре ему такие девчонки вешались на шею, а он ни на одну даже не посмотрел. Он действительно вас любит.

– Вы думаете?

– О да! – Джеймс сделал глоток шампанского. – Не представляю, какой должна быть женщина, чтобы я хранил ей верность.

– Буду считать это комплиментом, – ответила Ребекка. – Я, пожалуй, пойду к себе и постараюсь уснуть. До завтра.

Поднимаясь по лестнице под взрывы смеха и звон бокалов, Ребекка думала о словах Джеймса. Даже если Джек ее любит и готов отказаться ради нее от других женщин – до поры до времени, – у него все равно есть проблемы, которые невозможно решить, не посмотрев правде в глаза.

А может, она слишком требовательна?

Чувствуя себя совершенно разбитой, Ребекка разделась и нырнула в постель. Отхлебнув ромашкового чаю, взглянула на часы. Куда, черт возьми, подевался Джек? Выключая свет, она втайне надеялась, что бойфренд не приедет и удастся спокойно проспать до утра.

Он появился после полуночи.

– Привет, крошка. – Джек бодро пересек комнату, поцеловал Ребекку и обнял ее за плечи. От него разило перегаром, и Ребекка, которую и так тошнило, отвернулась. – С тобой все в порядке, Бекс? Ты какая-то зеленая.

– Голова болит, и тошнит. Если не пройдет до завтра, придется вызывать врача.

– Да, обязательно. – Джек сел на край кровати и взял ее руки в свои. – Бедная малышка. Слушай, а ты, случайно, не беременна?

– Нет, Джек, исключено. Я принимаю противозачаточные.

– Знаю, а здорово было бы, правда? Клянусь, получится самый красивый ребенок на свете! Обещаю, если ты беременна, я буду как шелковый. Все брошу. Стану самым заботливым папочкой.

– Джек, я на сто процентов уверена, что нет, – слабым голосом произнесла Ребекка. – Как прошла встреча?

– Отлично. Мы с этим парнем прекрасно поладили, а затем устроили небольшой мальчишник, который окончательно скрепил нашу мужскую дружбу.

– А что с ролью?

– Он сообщит на днях. Ладно, пойду посижу в корыте на той стороне коридора, а то здесь нет душа. Господи, как можно жить в таких условиях! – Он чмокнул ее в нос. – Ты пока отдохни.