Полуночная роза

На почтовом штемпеле стоял нью-йоркский адрес.

– Здесь говорится, что они приедут через семь недель. Кто вообще такие эти Драмнеры?

– Ральф Драмнер – глава одной из старейших и, смею заметить, наиболее обеспеченных семей Нью-Йорка. По-моему, у него свой банк, а его жена, Сисси, насколько я помню, просто прелесть. У них еще есть дочь, Вайолет, примерно твоего возраста; она сейчас путешествует по Европе, а позже присоединится к родителям.

Дональда чрезвычайно удивил материнский энтузиазм. Мод считала подавляющее большинство американцев заурядными посредственностями.

– Ну, если у тебя хватит сил развлекать их, то я рад, что визит старых друзей так поднял твой дух.

– Да, я очень рада, – улыбнулась Мод.

«Пока мать в хорошем настроении, – подумал Дональд, – надо прозондировать почву с Селиной».

– Может, когда приедут твои друзья, позовем в гости Селину? Маленькая Элинор скучает по своей бабушке и по Астбери.

– Как тебе известно, Дональд, пока Селина замужем за этим человеком, ноги ее в моем доме не будет, – безапелляционно заявила Мод.

Дональд лишь вздохнул, хотя прекрасно понимал, что, будучи законным владельцем поместья, может приглашать в гости сестру, когда ему заблагорассудится. Не хотелось вновь расстраивать мать, которая так воспрянула духом.

9 июня

Встречался в Лондоне с представителем банка. Новости еще более неутешительные – время истекает, и я должен выставлять поместье на продажу. Съездил также в больницу в Уайтчепел, где работала Анни. Старшая медсестра сказала, что тоже не получала от нее никаких вестей. Видел мельком Селину, она встретила Индиру с новым мужем на юге Франции. В мае, когда они прощались в Париже, Анни сказала Индире, что едет прямо в Англию. Я места себе не нахожу. Без нее мне незачем жить.



14 июля

Неделю тому назад в Астбери прибыли Ральф Драмнер и его жена Сисси. Славные люди. Несмотря на плачевное состояние имения, Драмнеры в восторге от того, что живут в настоящем родовом поместье английского лорда. Когда я вышел к ним впервые, Сисси сделала мне реверанс. По-моему, Ральф Драмнер умнее, чем прикидывается, и богат как Крез. Сисси одета по последней парижской моде и увешана бриллиантами. Они в Англии уже два месяца, а завтра приезжает их дочь Вайолет. От А. по-прежнему ни слова. У меня леденеет сердце. Я действительно не могу понять, почему она молчит… Существует только одна причина…



– Драмнеры вернутся в половине четвертого, как раз к чаю, – объявила во время завтрака Мод. – Можно накрыть стол на террасе. Ты ведь знаешь, что они поехали в Лондон за дочерью? Вайолет прибыла вчера вечером из Парижа.

– Да, мама, – с отсутствующим видом ответил Дональд.

– Поскольку она твоя ровесница, ты мог бы посидеть с нами, чтобы девушка не скучала.

Дональд сложил «Таймс» и встал из-за стола.

– Не волнуйся, мама, я не пропущу очную ставку.

После обеда Дональд решил проехаться по угодьям. Фермеры-арендаторы радовались благоприятным условиям для урожая пшеницы, который нужно было убирать в течение следующих недель. Еще не зная, что их ждет, они спешили сообщить хозяину хорошие новости.

Дональд нашел потенциального покупателя. Мистер Кингхорн, успешный бизнесмен из Корнуолла, во время войны сделал состояние на олове. Приобретя Астбери, он надеялся подняться по сословной лестнице. Имение доставалось ему за бесценок, потому что в суровые послевоенные годы конкуренции практически не было. И все же Дональд медлил с окончательным решением. Передав лошадь конюху, он направился к дому, утешая себя тем, что, по крайней мере, новый владелец будет вести хозяйство эффективно и по-деловому.

Мать с гостями уже пили чай на террасе. «Придется им потерпеть меня в брюках для верховой езды, иначе мама рассердится», – подумал Дональд. Взбегая по ступенькам, он увидел за столом девушку, и его мужское начало не могло не признать, что Вайолет Драмнер – красавица. Легкое платьице ловко обхватывало точеную фигурку, светлые волосы были острижены по последней моде. Подойдя ближе, он рассмотрел бледное лицо с тонкими чертами. На безупречной алебастровой коже выделялись живые карие глаза и красиво очерченные губы.

– Всем доброго дня, – сказал Дональд, войдя на террасу. – Мама, Ральф, Сисси, примите мои извинения за опоздание, и добро пожаловать в Астбери, мисс Драмнер. Можно я буду называть вас Вайолет?

– Да, пожалуйста. – Девушка улыбнулась, обнажив полоску белоснежных зубов.

– Рад знакомству, – сказал он, усаживаясь. Служанка поспешила налить ему чаю. – Как добрались?

– Очень хорошо, – ответила Вайолет, – я раньше совсем не видела Англии, не считая Лондона. Все вечеринки в начале лета проходили там.

– А в прошлом году Вайолет впервые вышла в свет в Нью-Йорке, – вмешалась Сисси.

– Вот как! – Мод едва заметно подняла бровь. – Как вам здешний сезон?

– Чудесно! Я познакомилась с такими интересными людьми! Просто обожаю Англию! – жизнерадостно прочирикала Вайолет.

– Наша дочь стала во всех отношениях королевой лондонского сезона, – подключился к разговору Ральф. – За ней увивалась целая толпа титулованных наследников. Попробуй только сказать, что это не так.

– Ой, папа! – мило покраснела Вайолет. – За всеми девочками ухаживали.

– А вам, Вайолет, кто-нибудь понравился больше остальных? – спросила Мод.

– Я еще слишком молода для серьезных отношений, – дипломатично ответила гостья.

– А вы катаетесь верхом? – спросил Дональд, чтобы переменить тему.

– Да, в Центральном парке, очень часто, а в Ньюпорте, где мы обычно проводим лето, у меня есть собственная лошадь.

– Тогда обещаю вам увлекательную конную прогулку.


– С удовольствием, Дональд!

24 июля

Утром снова катались с В. Она хорошо подготовлена, но ездит как-то по-женски, в отличие от А., которая держалась в седле, как мужчина. Тем не менее она умна и хорошо образована, а ее любовь к Англии вызывает у меня улыбку. Она очень хорошенькая. Порой, глядя на ее бледную кожу и светлые волосы, я думаю, насколько она не похожа на А. с ее экзотической, страстной красотой. По крайней мере, присутствие В. отвлекает меня от мыслей об А., а ее жизнелюбие заразительно.



Дональд понял, что за последние две недели ему стало как-то легче. Драмнеры с их типично американским оптимизмом развеяли гнетущую атмосферу, нависшую в последнее время над Астбери. Несколько дней назад взбодрившаяся Мод устроила ужин, на который пригласила наиболее достойных представителей местного дворянства. Даже слуги, казалось, не возражали против лишней работы, связанной с приемом гостей. Горничные бегали вверх-вниз по лестнице, готовя ванны для американок и приводя в порядок их обширный гардероб. В коридоре, ведущем в гостевую спальню, витал аромат духов Вайолет, летний и легкий, как она сама.

За завтраком дамы приветствовали молодого хозяина улыбками, а Ральф огласил план в ближайшие дни «махнуть в Корнуолл».

– Мама, а можно я не поеду с вами? – сказала Вайолет. – Эми Венаблс пригласила меня на вечеринку. Очень хочется перед отъездом в Нью-Йорк увидеть своих лондонских друзей!

– Понимаю, доченька, однако одна ты в Лондон не поедешь, об этом не может быть и речи, – ответствовала Сисси.

– В нашем лондонском доме полно свободных комнат, – сказала Мод. – Почему бы тебе не остановиться там, дорогая Вайолет?

– Очень любезно с вашей стороны, леди Астбери.

– А ты разве не собирался на днях в Лондон, Дональд? – добавила Мод.

– Собирался, – ответил Дональд, не желая показаться грубым.

– Вот и хорошо! – захлопала в ладоши Вайолет. – И ты пойдешь со мной на вечеринку! Я уверена, Эми Венаблс не будет возражать.

– Чудесная мысль! Значит, решено. – Мод улыбнулась всей честной компании.

После завтрака Дональд удалился с газетой в библиотеку, но не мог сосредоточиться на чтении. Хотя Анни не давала о себе знать уже пять месяцев, он чувствовал неловкость при мысли, что будет провожать Вайолет на вечеринку. Однако мать его перехитрила, и теперь уже глупо давать задний ход.

Размышляя о внезапно вспыхнувшем у матери интересе к жизни и неожиданно проявившихся дипломатических способностях, Дональд впервые задумался, так ли случайно появление Драмнеров. Буквально позавчера Ральф говорил о крупном трастовом фонде, которым сможет распоряжаться Вайолет через три месяца, достигнув совершеннолетия. Без сомнения, все это достанется ее мужу.

– Будь ты проклята, мама! – Дональд швырнул «Таймс» на стол и подошел к окну, укоряя себя за наивность. Как он мог не видеть сплетенной матерью сети?

Теплое августовское солнце заливало мягким светом лужайки парка.

– Я не продамся и не позволю собой манипулировать, – скрипнув зубами, сказал он.

«К счастью, Мод не властна над чувствами Вайолет, – подумал Дональд. – С ее богатством, красотой и обаянием эта девушка может выбирать в мужья кого захочет. Сомнительно, что я ее интересую».

И тут же вспомнил взгляд из-под длинных ресниц, очаровательную улыбку и то, с какой радостью она соглашается на все его предложения…

В поезде, по дороге в Лондон, Вайолет рассказывала Дональду о жизни в Нью-Йорке, о своем доме на Парк-авеню и о том, что видела интересного в Европе.

– Боюсь, мне будет тяжело вернуться домой. Американцы такие ограниченные, – сказала она, как будто за три месяца в Европе стала гражданкой мира.

– Предпочитаешь Англию? – вежливо поинтересовался Дональд.

– Да, я обожаю английскую литературу, и мне очень нравится английская загородная местность: все так и дышит стариной.

Когда они приехали в дом на Белгрейв-сквер, служанка увела Вайолет в ее комнату, а Дональд обнаружил в гостиной Селину, сидящую за письменным столом.

– Дональд! – Она с улыбкой встала и обняла брата.

– Как ты, Селина?

– Только что приехала из Франции. Генри остался там, у него дела, а мы с Элинор поживем здесь, пока не будет готов наш новый дом в Кенсингтоне. Хочешь чаю?

– С удовольствием, – ответил Дональд, усаживаясь в кресло.

– Как в Астбери? – спросила Селина.

– Ну, маме значительно лучше – по сравнению с тем, что было в вашу последнюю встречу, – хмыкнул Дональд.

– Есть надежда на прощение?

– Если честно, в последнее время я не касался этого предмета. Она так ожила, что не хотелось снова портить ей настроение.

– Кроме того, ты, наверное, был ужасно занят – показывал достопримечательности Девона юной американской наследнице.

– Долг гостеприимного хозяина. Я и сегодня веду Вайолет на идиотскую вечеринку, где будут все ее подруги-дебютантки.

– Тебе она нравится?