Полуночная роза

– Спасибо.

Смущенная неподобающим проявлением чувств, миссис Треватан освободилась от объятий и быстро пошла к двери.

– Доброй ночи, приятных снов.

Зная, что можно не опасаться появления Джека, Ребекка успокоилась, приняла ванну и сходила за дневником Дональда. Забравшись в постель, она отыскала страницы, где описывалось время после Первой мировой войны. Первая запись гласила:

Провел А. на корабль в Индию.



Наверное, Дональд пишет об Анахите, осенило Ребекку.

Если ее догадка верна, то книга, столько лет простоявшая на полке, подтверждает, что история Анахиты – правда, и содержит доказательства, которые ищет Ари.

Прочтя еще две записи, Ребекка посмотрела вверх и иронично улыбнулась небесам.

– Ты привела нас обоих сюда, Анни, и я нашла ее, – прошептала она, устраиваясь поудобнее и погружаясь в прошлое.





Дональд

Февраль 1919




30




1 февраля

Сегодня провел А. на корабль, который доставит ее в Индию. Я так несчастен, что не передать словами. Она восхитительная девушка – нежная и умная, я никогда таких не встречал. Не знаю, как проживу без нее столько времени. Завтра я должен вернуться в Астбери и сообщить матери, что надо продавать имение. Честно говоря, с ужасом жду ее реакции.



19 февраля

Я в Астбери. Мать по-прежнему отказывается выходить из комнаты, утверждая, что умирает от неизлечимой болезни, хотя врачи не находят у нее ничего серьезного. Все прекрасно знают, что она просто дуется на Селину, которая вопреки ей выходит за Генри. Получил чудесную телеграмму от А., которой три дня назад исполнилось девятнадцать. Я держусь только на ее любви. Через две недели она прибывает в Калькутту. Могу лишь надеяться, что моя любимая скоро вернется. Отправил ей телеграмму, в которой написал, как сильно ее люблю. Я твердо решил поговорить сегодня с матерью, хочет она того или нет. Больше так продолжаться не может.



Собравшись с духом, Дональд постучался к матери. За дверью звякнула чашка, а затем раздалось едва слышное «Войдите».

– Здравствуй, мама. Позволь, я раздвину шторы? Здесь такая темень, что я тебя не вижу.

– Поступай как хочешь. Солнце слепит мне глаза, – слабым голосом ответила Мод.

Дональд приоткрыл одну штору и подошел к матери.

– Можно сесть?

– Поставь стул поближе.

– Как ты, мама?

– Плохо.

– Лицо вроде бы посвежело.

– Это Бесси меня нарумянила, мне с каждым днем хуже, – безапелляционно заявила Мод.

Дональд набрал в грудь воздуха:

– Мама, я понимаю, что ты болеешь, но нам нужно кое-что обсудить.

– Ты имеешь в виду брак твоей сестры с этим мерзким французишкой? Отец перевернулся бы в гробу.

Дональд вспомнил отца, добрейшего, мягкого человека, и представил, как бы тот обрадовался, что Селина, пережившая такое горе, нашла хорошего любящего мужа.


– Что сделано, то сделано, мама, мы не в силах ничего изменить. Селина – взрослая, она имеет право принимать решения.

– Если ты не согласен, зачем едешь на их жалкую свадьбу? Мне совершенно точно известно, что там не появится ни один приличный человек.

– Мама, она моя сестра. И если честно, мне нравится Генри. Он любит Селину и сумеет позаботиться о них с Элинор.

– В таком случае что же ты хочешь со мной обсуждать? – переменила тему Мод.

– Мама, мы в отчаянном положении, и если я не предприму что-то немедленно, дом в буквальном смысле упадет нам на голову. Не говоря уже о том, что банк просто отберет у нас поместье за долги.

Мать не ответила, и Дональд продолжал:

– Все, что я могу сделать, – продать его как можно быстрее. Надо молить бога, чтобы нашелся покупатель с деньгами, который увидит его возможности и не побоится вложить средства.

Мать распахнула полные ужаса глаза.

– Продать Астбери? – Она запрокинула голову и расхохоталась. – Дональд, я признаю, что дому не повредит небольшой ремонт, но ты преувеличиваешь. Как же мы продадим имение! Оно принадлежит нашей семье с семнадцатого века!

– Понимаешь, мама, я целый месяц веду переговоры с банком, бухгалтером и управляющим, и все говорят одно и то же. Поместье обанкротилось, ему конец. Прости, но дела обстоят именно так.

– Я могу согласиться на все, что угодно, только не на продажу Астбери-холла, – неожиданно сильным голосом заявила Мод.

– Смею тебе напомнить, мама, – спокойно сказал Дональд, – что три месяца назад, когда я вступил в совершеннолетие, поместье перешло ко мне. Следовательно, решать его судьбу буду я. Мне тоже не нравится создавшееся положение, однако выбора у нас нет. Если мы не продадим имение, у нас его отберут.

Мод откинулась на подушки и схватилась за сердце.

– Какой ты злой! Я больна, а ты преподносишь мне такую новость! У меня болит сердце… пожалуйста, позови Бесси… и врача…

Дональд увидел, что она и вправду побледнела.

– Мама, я не хотел тебя огорчать, просто нет другого выхода.

Мод тяжело задышала. Дональд встал.

– Я позову доктора Трефузиса. Извини, что расстроил, мама. – Он тяжело вздохнул и вышел из комнаты.

Доктор прибыл немедленно. Обследовал пациентку и обратился к встревоженному Дональду, который ждал под дверью.

– У нее нервный приступ. Я дал ей легкое снотворное, а утром вернусь и посмотрю, как она. Ради всего святого, прошу вас больше не поднимать вопросы, которые вы с ней обсуждали.

10 марта

Получил телеграмму от А.; она благополучно прибыла в Индию и находится на пути в Куч-Бихар. Мама по-прежнему отказывается покидать спальню и не желает меня видеть, я извелся от волнения и отчаяния. Сегодня после обеда написал длинное письмо А., чтобы успокоиться. Над Астбери сгустились черные тучи. Слуги всегда первыми чувствуют беду, и они уже поняли: что-то происходит. Сегодня утром приезжал оценщик. Имение оценили в смехотворно малую сумму. Впрочем, этого хватит, чтобы погасить долг и приобрести нам с А. небольшой домик за городом, а также что-то для мамы.



Наступил апрель, на пустоши зажелтел утесник. Дональд радовался ясным солнечным денькам, которые пробудили к жизни сад. Но однажды утром, когда Дональд выводил из конюшни Глори, его охватила мучительная тревога. Анни не писала уже целый месяц – с тех пор, как прибыла в Куч-Бихар. Пришпоривая лошадь, Дональд не мог отогнать мрачные мысли.

А вдруг она вернулась в Индию и встретила другого? Анни – красивая, образованная женщина, пусть не принцесса, но из аристократического рода, воспитанная, утонченная и умная. Любой мужчина почтет за честь иметь такую жену. А он – владелец разорившегося поместья, ни гроша за душой, король без королевства.

За прошедший месяц Дональд осознал, что полученное им образование годится лишь на то, чтобы стать помещиком и управлять имением. Если он не вернется в армию – а его ужасала сама эта мысль, – что ему делать после продажи поместья?.. Спешившись у ручья, где они с Анни так любили сидеть в то, первое лето, он прилег на траву.

После пережитого на войне Дональд не видел смысла в праздном существовании. Кроме того, его грызло чувство вины – ведь именно ему придется положить конец истории Астбери-холла, насчитывающей сотни лет. Он снова и снова пытался придумать, как спасти имение, но ничего не получалось. Он бы ухватился за любую возможность, не только из-за истории семьи, но и потому, что это давало средства к существованию двум сотням слуг и фермеров-арендаторов, не говоря уже о его собственной матери, которая действительно страшно переживала.

Дональд встал и вернулся в седло, говоря себе, что нужно просто смириться с неизбежным и сосредоточиться на своем будущем с Анни, в котором только и можно найти новый смысл жизни.

15 мая

Вчера мама наконец вышла из спальни. От А. – ни слова уже два с половиной месяца. Я отправил кучу писем на адрес, который она мне дала – во дворец, однако не получил ответа. Где она может быть? Мне никогда в жизни не было так плохо. Наверное, она меня забыла. Встретила прекрасного индийского принца, как ее подруга Индира, и убежала с ним…



Дональд швырнул ручку на стол, поднялся и мрачно уставился в окно. Солнце стояло высоко в небе, но его не радовал прекрасный погожий день, он думал только об одном: что с Анни? Почему она не отвечает? А может, ее письма просто не доходят? Почтовая связь между Индией и Англией всегда пользовалась дурной славой… И все равно он понимал, что не успокоится, пока не получит весточку.

Спустившись в кухню завтракать, Дональд увидел, что мать с аппетитом доедает яичницу с беконом.

– Я рад, что тебе лучше, мама, – с натянутой улыбкой произнес он.

– Ты ведь знаешь, как действует на меня зима. По счастью, лето не за горами, и у меня полно дел.

– Правда? – удивился Дональд, не понимая, что она имеет в виду.

– Да. – Мод протянула через стол письмо. – Нас хотят навестить старые друзья отца, и я согласилась их принять.