Полуночная роза

– Мисс Брэдли, если можете, попытайтесь ее простить. Миссис Треватан защищала лорда Астбери, зная, что в случае рецидива его снова отправят в больницу, а ему там очень плохо.

– Понимаю, но Энтони, или кем он там себя считает, не должен уйти от наказания за то, что усыпил меня, связал и отвез неизвестно куда! Почему вы думаете, что это должно сойти ему с рук? Между прочим, я не надеялась выбраться оттуда живой!

– Поверьте, мне очень жаль, что так произошло, мисс Брэдли. Я тоже чувствую свою ответственность. Мне следовало заметить тревожные симптомы гораздо раньше, – виновато произнес доктор Трефузис. – Так или иначе, в настоящее время лорд Астбери надежно заперт в психиатрической лечебнице, где получит необходимую помощь. Что касается обращения в полицию – решать вам. Должен предупредить, однако, что даже если вы предъявите обвинения, он, скорее всего, останется там же, где пребывает сейчас. Кроме того, на вас обоих напустятся журналисты.

– Ясное дело, – сказала Ребекка. – А как долго Энтони продержат в лечебнице?

– Пока не будет заключения психиатра, что его состояние стабилизировалось. Учитывая текущую картину, я рискнул бы предположить, что речь идет о многих месяцах, а возможно, и нескольких годах.

– Знаете, мне всегда казалось, что в Энтони есть что-то от ребенка. Хотелось его… защитить, что ли… – Глаза Ребекки наполнились слезами. – Он был таким добрым… но прошлым вечером – я даже не могу описать вам этот ужас!

– Мисс Брэдли, ради себя самой и ради него, постарайтесь запомнить лорда Астбери добрым и умным человеком, а не той насмешкой природы, которую видели прошлым вечером. Он так страдал в детстве, что его стоит пожалеть. Ему было с самого начала отказано в нормальной жизни. И не беспокойтесь – он еще долго не причинит никому зла.

– Я понимаю, и мне его страшно жалко, – согласилась Ребекка.

– А теперь, пока я не забыл, хотел бы обсудить возможную причину ваших головных болей. – Доктор Трефузис извлек из саквояжа какие-то бумаги. – Как я и говорил, все анализы в норме, лишь в одном из них обнаружился несколько повышенный уровень адреналина. Скажите, мисс Брэдли, вы страдаете от сенной лихорадки?

– Да, а как вы узнали? – удивилась Ребекка. – В Штатах я просто на стенку лезу. Здесь я заметила, что у меня чешутся глаза, и миссис Треватан сказала, что у меня аллергия на пыльцу крестовника, у нас его называют амброзией.

– Тогда следующий вопрос: вы не пили ромашковый чай?

– Да, миссис Треватан постоянно заваривала мне ромашку, она считает, что ромашковый чай успокаивает нервы. Я выпивала две-три чашки в день.

– Значит, все правильно, – обрадовался доктор Трефузис. – Крестовник и ромашка принадлежат к одному семейству, и аллергическая реакция на их одновременный прием может привести к неблагоприятным изменениям в крови, особенно если это свежезаваренный чай из дикорастущих местных видов. Самые распространенные симптомы – головная боль и постоянная тошнота. Полагаю, здесь и корень ваших проблем со здоровьем, мисс Брэдли. Так что при встрече с миссис Треватан, – доктор довольно блеснул глазами, – я скажу ей, что она невольно пыталась вас отравить.

Он с улыбкой закрыл чемоданчик:

– Держитесь подальше от ромашкового чая, и все как рукой снимет.

– Спасибо за помощь, доктор. А насчет Энтони я подумаю.

– Хорошо, до свидания.

Внизу доктора Трефузиса ждал Ари.

– Как она?

– Учитывая обстоятельства, очень хорошо. Хотя девушка кажется хрупкой, на самом деле она очень сильная.

– Она просто невероятная, – кивнул Ари. – Доктор, прежде чем вы уйдете, я хотел бы с вами поговорить.

– По поводу?

Ари стал объяснять.



Ари проследил, чтобы Ребекка съела ланч, и предложил ей отдохнуть. Через час раздался стук в дверь.

– Как она? – спросил Джеймс Вог. – Можно войти?

– Конечно, можно, – улыбнулась Ребекка, выходя в гостиную.

– Слава богу! – Джеймс бросился ее обнимать.

– Ребекка, раз у вас есть компания, можно мне отлучиться на часок? – спросил Ари.

– Да, конечно, – согласилась она.

– Я ненадолго, а на обратном пути заберу ваш чемодан.

– Спасибо, Ари.

– Нет, он определенно готов ради вас на все, – прокомментировал Джеймс, когда Ари ушел. – Ладно, рассказывайте. Все только и судачат о том, что с вами случилось. Я слышал страшную историю, что лорд Астбери уволок вас в забытый богом коттедж.

– Кто вам сказал? – испуганно спросила Ребекка.

– Не знаю, кто пустил этот слух, но они ведь преувеличивают?

Как правильно заметил доктор Трефузис, Ребекка страшно не хотела, чтобы ее приключения попали в газеты.

– Он сделал мне предложение и плохо принял отказ, – коротко объяснила она с ноткой иронии в голосе.

– Святые угодники! – Джеймс сел на кровать и стал общипывать виноградную гроздь в вазе с фруктами. – Мужчины слетаются на вас, как мухи на мед. А этот индийский красавчик, который вас охраняет, тоже один из соискателей?


– Ари – просто друг, чудесный человек, – сказала Ребекка.

– Ну что ж, поверю на слово, – ухмыльнулся Джеймс. – В любом случае приятно видеть вас прежней.

– Да, я сказала Стиву, что готова продолжать работать с завтрашнего дня.

– Меня нисколько не огорчила задержка. Все мои оставшиеся эпизоды – с вами, так что у меня получилось несколько приятных выходных.

– С официанткой?

– Туше! Она теперь ходит за мной как привязанная, видно, хочет от меня детей. А это пока не входит в мои планы. Ладно, я вас покидаю. Если вам не с кем будет поужинать, с удовольствием составлю компанию.

– Спасибо, Джеймс, я лучше побуду в номере и пораньше лягу спать.

– И где мое место на шкале ваших пристрастий? – прищурился он. – По идее, я должен был продвинуться вверх.

Ребекка игриво ударила его по руке:

– Прекратите, Джеймс, вы шутите.

– Вообще-то, да, – согласился он, – но я надеюсь, что мы будем держать связь, когда вы вернетесь в Штаты. Серьезно, Ребекка, вы мне нравитесь. Было очень приятно с вами работать. Роберт сказал, что между нами на экране просто искры летают. Кто знает, может, мы станем следующими Оливье и Ли или Брэдом и Энджи! Пойду проведаю свою личную официантку, попрошу ее сделать чаю со сливками. – Джеймс тепло поцеловал Ребекку и встал. – Увидимся, дорогая.



Когда Ари приехал к доктору Трефузису, тот провел его на кухню.

– Хотите чаю? Я как раз собирался поставить чайник.

– Спасибо.

– Я по вашей просьбе порылся в дедушкиных записях за тысяча девятьсот двадцать второй год – и не нашел ничего о смерти ребенка по имени Мо Чаван или Мо Прасад в те даты, что вы указали.

– Честно говоря, я не удивлен, – вздохнул Ари.

– Не понимаю, что случилось с вашим родственником. Вы говорите, что на его имя было выписано свидетельство о смерти?

– Да. – Ари достал из папки документ. – Как видите, здесь стоит подпись вашего деда. А в записях актов гражданского состояния графства таких сведений нет.

– Странно. – Доктор Трефузис заглянул Ари через плечо. – Да, это подпись моего дедушки, однако, согласно закону, он должен был отправить копии на официальную регистрацию.

– Я проверил записи еще и в интернете. Тоже никаких следов. Мать Мо не верила, что он умер.

– Правда? – удивился доктор Трефузис. – Так он умер или нет?

– Нет. Это подтвердила Мейбл Смирден. По ее словам, мальчика отвезли в один из лондонских приютов.

– Кто отвез? – спросил доктор, садясь напротив Ари.

– Боюсь, что ваш дедушка.

Хотя Ари ждал возражений, доктор лишь опустил глаза.

– Как ни грустно, меня это не удивляет. Я не знаю подробностей рождения вашего родственника, но могу подтвердить, что дедушка помогал многим женщинам, попавшим в беду. Когда у них рождались нежеланные дети, он тайком отвозил младенцев в церковные приюты. Понимаете, господин Малик, в те дни мир был устроен не так, как сейчас.

– Похоже, вы правы.

– Мой дед не был плохим человеком, – сказал доктор. – Я могу найти названия приютов, куда он отвозил детей. Бог знает, работают ли они до сих пор, но попытка не пытка. Подождите.

Доктор Трефузис вышел и вернулся через минуту с записной книжкой в руке.

– Сюда дед записывал все медицинские контакты: адреса и телефоны больниц, имена врачей и тому подобное. На последней странице – адреса трех приютов. Только один из них находится в Лондоне. Написать вам его координаты?

– Да, буду вам очень благодарен, вот только существует ли он по сей день… – вздохнул Ари. – К тому же я не знаю, под каким именем могли записать малыша. Правда, известна точная дата – день смерти Дональда Астбери.

– Правда? Ну, это легко выяснить, – сказал доктор Трефузис. – А если не удастся, звоните, я подумаю, чем еще помочь. Должен признаться, что вы меня заинтриговали.

– Спрашивать надо у Мейбл Смирден, она взяла с меня обещание хранить тайну. Извините, что отнял время, если что-то выясню – сообщу.

– Да, пожалуйста. Кстати, как моя прекрасная пациентка?

– Спасибо, великолепно, – ответил Ари, и доктор Трефузис провел его к двери.

– Должен признаться, она меня очаровала. Неудивительно, что лорд Астбери так себя повел. Вы счастливчик, господин Малик. До свидания.