После

Я глажу его руку большим пальцем, он благодарно пожимает мою руку, а Лэндон кивает.

– Ну, надо идти, но увидимся, – говорит он с улыбкой, оставляя нас.

– Ты хочешь пойти на улицу? – спрашиваю я, и Хардин кивает. – Я люблю тебя, – говорю я.

Он улыбается, на щеках его появляются ямочки.

– Я люблю тебя, Тесс. – Он целует меня в щеку.

Хардин открывает заднюю дверь и снова отдает мне пиджак. Оказывается, двор чудесно преобразился. Большую его часть занимают два просторных навеса, на деревьях и веранде висит множество маленьких светящихся фонариков. Это прекрасное зрелище, даже при дневном свете.

– Думаю, нам туда, – говорит Хардин, указывая на меньшую из двух палаток.

Протискиваемся внутрь, и он оказывается прав. Перед простым алтарем стоят ряды деревянных стульев, стены увешаны красивыми белыми цветами, повсюду гости в черно-белых нарядах. Половина мест занята, потому мы садимся во втором с конца ряду: я знаю, что Хардин не захочет сидеть близко.

– Никогда не думал, что приду на свадьбу отца, – замечает он.

– Знаю. Я очень горжусь тем, что ты пришел. Для них это много значит. Это может показаться странным, но и для тебя тоже.

Я кладу голову Хардину на плечо, и он меня обнимает. Мы начинаем обсуждать, как прекрасно оформлены шатры, все черно-белое. Просто и элегантно. Эта простота еще сильнее заставляет меня почувствовать, что я приглашена на семейное торжество, несмотря на большое количество гостей.

– Наверное, фуршет в другом шатре? – говорит он, накручивая на палец мои волосы.

– Думаю, так. Готова поспорить, он еще красивее…

– Хардин? Это ты? – произносит женский голос. Пожилая женщина в черно-белом платье с цветами и в туфлях без каблуков смотрит на нас широко открытыми глазами. – О, боже, это ты! – задыхается она.

Ее седые волосы зачесаны назад в простой узел, а минимальный макияж делает ее красивее и моложе. Хардин, бледнея, встает и здоровается с ней.

– Гамми!

Она заключает его в крепкие объятия.

– Не могу поверить, что ты здесь. Столько лет тебя не видела. Посмотри на себя, такой красивый мальчик. То есть уже мужчина. А какой ты высокий, с ума сойти! А это что? – хмурится она, указывая на пирсинг.

Он кашляет и неловко смеется.

– Как твои дела? – спрашивает он, переминаясь на одном месте.

– Все хорошо, дорогой, я скучала по тебе, – говорит она, вытирая уголки глаз. Потом внезапно оглядывается на меня и спрашивает с заметным интересом: – А кто эта прекрасная молодая девушка?

– Ой, извини. Это Тесс… Тесса. Моя… девушка, – отвечает он. – Тесса, это Гамми… моя бабушка.

Я улыбаюсь и встаю. Мысли о встрече с бабушкой Хардина никогда не приходили мне в голову. Я полагала, что его бабушки умерли, как у меня. Он никогда не упоминал о них, но это неудивительно. По крайней мере, мне он не рассказывал.

– Очень приятно с вами познакомиться, – говорю я ей.

Хочу пожать ей руку, но у Гамми – другие планы: она тянет меня в объятия и целует в щеку.

– Мне так приятно! Ты такая красивая! – Она говорит с акцентом еще более сильным, чем у Хардина. – Меня зовут Адель, но ты зови меня Гамми.

– Спасибо! – Я краснею.

Гамми хлопает в ладоши от радости.

– Просто не верится, что ты здесь! Ты видел своего отца? Он знает, что ты здесь? – спрашивает она, глядя на Хардина.

Хардин стыдливо прячет руки в карманы.

– Да, он знает. Я приезжал сюда в последнее время.

– Ну, рада это слышать. Я не знала, – говорит она, и я вижу, что она готова снова заплакать.

– Итак, друзья, если все рассядутся, церемония начнется в ближайшее время, – говорит человек с микрофоном, поднявшийся на трибуну.

Гамми тянет Хардина за руку, прежде чем он успевает запротестовать.

– Садись с семьей, вы не должны сидеть позади.

Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах «помоги мне». Но я лишь улыбаюсь и иду за ними. Мы занимаем место рядом с кем-то, похожим на Карен, видимо, это ее сестра. Хардин берет меня за руку, и его бабушка отводит взгляд и улыбается нашей любви, прежде чем взять его за другую руку. Он замирает, но не убирает руку. Кен занимает свое место, и когда он видит сына в первом ряду, на его лице – потрясающее выражение: трогательное и душераздирающее одновременно. Хардин даже улыбается ему, и Кен с радостью улыбается ему в ответ. Лэндон стоит рядом с Кеном, но Хардин, кажется, об этом и не думает; он бы никогда на подобное не согласился. Входит Карен и направляется к алтарю; по шатру прокатывается вздох. Она такая красавица! Она смотрит на жениха так, что я склоняюсь к плечу Хардина. Она сияет от счастья, от улыбки в шатре становится светлее. Платье задевает пол, и щеки горят, добавляя ей очарования.

Церемония очень красивая. Я сижу с мокрыми глазами; даже уверенный голос Кена дрожит, когда он дает обеты невесте. Хардин смотрит на меня, улыбаясь, поднимает руку и вытирает мне щеки. Карен и Кен совершают свой первый поцелуй как муж и жена под возгласы и аплодисменты толпы.

– Размазня, – дразнит Хардин, и я кладу ему голову на плечо.


Толпа выходит. Немного выждав, мы сопровождаем бабушку Хардина в другую палатку. Как я и думала, там еще красивее. Стены задрапированы белой тканью с черными узорами и черно-белыми цветами в центре. На потолке – фонарики, как во дворе, которые бросают тонкие лучи по всей комнате, красиво бликуя на посуде и глянцевых белых тарелках. Центр шатра освобожден под танцпол с черными и белыми плитами. Официанты стоят наготове, ожидая, когда все рассядутся.

– Ты не исчезай. Я хочу увидеться с тобой сегодня вечером, – говорит нам бабушка Хардина и оставляет нас.

– Это самая красивая свадьба, на которой я был, – говорит он, глядя на белую ткань на потолке.

– Я не была на свадьбе, потому что была маленькая, – говорю я, и он улыбается.

– Мне это нравится, – говорит он, целуя меня в щеку.

Я еще не привыкла к публичному проявлению чувств, но скоро это изменится.

– Что именно? – спрашиваю я, когда он садится за стол.

– То, что ты не была на свадьбе с Ноем, – говорит он, и я смеюсь.

– Я тоже, – уверяю я, и он улыбается.

Еда вкусная. Иду за курицей, а Хардин выбирает стейк. Устроен «шведский стол», и можно есть что хочешь. Я макаю курицу в сливочный соус, но пока несу вилку ко рту, Хардин перехватывает кусок и, улыбаясь, жует. Он даже кашляет, пытаясь жевать и смеяться одновременно.

– Это тебе за кражу моей еды, – дразню я, отправляя новый кусок в рот прежде, чем он успевает его схватить.

Он смеется, обнимая меня, и я ловлю взгляд женщины напротив. Она явно не в восторге от этого, Хардин целует меня в плечо. Я резко оглядываюсь на нее, и она отводит взгляд.

– Принести тебе еще тарелку? – спрашиваю я Хардина достаточно громко, чтобы услышала неприятная женщина.

Она смотрит на человека рядом с ней и поднимает бровь. Он, кажется, не обращает на нее внимания, и это раздражает ее еще больше. Я улыбаюсь и обнимаю Хардина. Он не обращает внимания так же, как и мужчина через стол, и я рада.

– Э-э, да, конечно. Спасибо.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в щеку, и иду обратно к столам с блюдами.

– Тесса? – зовет меня знакомый голос.

Я оглядываюсь и вижу мистера Вэнса и Тревора в нескольких шагах от меня.

– Привет, – улыбаюсь я.

– Ты выглядишь сногсшибательно, – говорит Тревор, и я спокойно его благодарю.

– Как ваш уик-энд? – спрашивает мистер Вэнс.

– Прекрасно, – уверяю я.

– Да, конечно, – смеется он и берет себе тарелку.

– Только не мясо с кровью! – говорит Кимберли позади него.

Он делает вид, что стреляет себе в висок, и она посылает ему воздушный поцелуй. Кимберли и мистер Вэнс? Кто бы мог подумать? В понедельник придется выбить из нее подробную информацию.

– Ох уж эти женщины! – притворно сокрушается он, заполняя ее тарелку, как я – тарелку Хардина.

– Пока, – улыбается он, возвращаясь к своей возлюбленной.

Она машет мне, побуждая мальчика на коленях сделать то же самое. Я машу в ответ. Интересно, это ее ребенок? Тревор наклоняется и отвечает на мои мысли:

– Это его сын.

– А, – говорю я, отворачиваясь от Кимберли.

Тревор смотрит на мистера Вэнса.

– Его жена умерла пять лет назад, сразу после того, как он родился. Он никогда ни с кем не встречался до Ким, и они вместе всего несколько месяцев, но он от нее без ума. – Он поворачивается ко мне и улыбается.

– Ну, теперь я знаю, кто в курсе всех офисных сплетен, – шучу я, и мы оба смеемся.

– Детка… – говорит Хардин, обнимая меня за талию в явной попытке пресечь претензии на его территорию.

– Рад тебя видеть. Хардин, верно? – спрашивает Тревор.

– Да, – быстро отвечает Хардин. – Лучше вернемся на место, Лэндон ищет тебя.

Он прижимает меня поближе к себе и молча раскланивается с Тревором.