После

– Так вот почему ты не отвечала на звонки? Потому что у тебя тут этот… этот… – Она машет рукой в сторону Хардина. – Этот разрисованный лузер – в шесть утра в твоей комнате!

Моя кровь закипает. Обычно я и так робкая и еще больше пугаюсь, когда она сердится. Мама никогда меня не била, но никогда не стеснялась указывать на мои недостатки:

«Что ты нацепила, Тесса?»

«Тебе надо еще причесаться, Тесса».

«Я думаю, твои оценки могли бы быть лучше, Тесса».

Я устала от постоянного давления с ее стороны.

Ной тем временем просто стоит, глядя на Хардина, и мне хочется выгнать их обоих – точнее, всех троих. Маму – за то, что обращается со мной как с ребенком. Ноя – за то, что наябедничал на меня. Хардина – просто за то, что он Хардин.

– Значит, вот чем вы занимаетесь в колледже, юная леди? Не спишь по ночам и водишь в комнату парней? Бедный Ной за тебя волнуется, мы едем в такую даль и видим, как ты увиваешься за первым попавшимся парнем! – кричит она, и мы с Ноем вздыхаем одновременно.

– На самом деле я только что пришел. И она ничего плохого не делала, – говорит Хардин, и я замираю.

Он понятия не имеет, во что встревает. С другой стороны, он непоколебим, как скала, а она неостановима, как ветер. Это будет неплохая схватка. Подсознание подсказывает, что неплохо было бы сейчас взять пакет попкорна и, заняв место в первом ряду, полюбоваться этим шоу.

Мать меняется в лице.

– Что-что? Я, кажется, не с тобой разговариваю. Я даже не знаю, кто ты и что ты делаешь в комнате моей дочери.

Хардин молча принимает этот удар, просто стоит и на нее смотрит.

– Мама, – шиплю я сквозь зубы.

Не знаю, почему я защищаю Хардина. Может быть, потому, что то, что мать говорит сейчас о нем, слишком похоже на то, что я сама думала после первой встречи. Ной смотрит на меня, потом на Хардина, потом снова на меня. Что бы он сказал, если б знал, что мы целовались? Ощущение поцелуя еще слишком свежо, я вспыхиваю при одной мысли о нем.

– Тесса, ты не в себе. Я чувствую, от тебя пахнет спиртным. Полагаю, это его влияние и влияние твоей замечательной соседки. – Палец указывает на Хардина.

– Мне восемнадцать, мама. Раньше я никогда не пила и сейчас ничего плохого не делаю. Я поступаю так же, как и все студенты колледжа. Мой телефон разрядился. Извини, что вам пришлось приехать, но со мной все в порядке.

Тут на меня накатывает усталость, и я сажусь на край кресла.

Мама видит, что я совсем разбита, и меняет тон; она же не чудовище, в конце концов. Спрашивает Хардина:

– Молодой человек, не могли бы вы оставить нас ненадолго?

Он смотрит на меня, как бы спрашивая согласия. Я киваю, и он, кивнув в ответ, выходит из комнаты. Ной сразу же закрывает за ним дверь; он все время не отрывал от Хардина глаз. Это так странно: мы с Хардином против мамы и моего парня. Так или иначе, я знаю: он дождется за дверью, пока они не уедут.

Следующие двадцать минут мама, сидя на кровати, читает нотацию. Она так волнуется за меня, что я потеряю возможность получить высшее образование, и она не хочет, чтобы я снова пила. Она напоминает, что ей не нравится моя дружба со Стеф, Хардином и такими, как они. Заставляет дать обещание, что я не буду с ними общаться, и я обещаю. С Хардином, по крайней мере, точно не буду общаться после этого вечера. К тому же я не собираюсь ходить со Стеф на вечеринки, так что мама не узнает, дружу я с ней или нет.

Наконец она встает и хлопает в ладоши.

– Раз уж мы здесь, пойдем позавтракаем и, возможно, походим по магазинам.

Я киваю, и стоящий на посту у двери Ной улыбается. Это неплохо, и я покоряюсь. Мысли еще немного путаются от спиртного и усталости, но домашняя обстановка, кофе и мамина лекция действуют на меня отрезвляюще.

Иду к двери, но останавливаюсь от маминого многозначительного кашля.

– Тебе надо переодеться и немного привести себя в порядок, – снисходительно улыбается она.

Достаю чистую одежду из тумбочки, поправляю макияж. Ной открывает нам дверь, и мы все трое видим Хардина: он сидит на полу, прислонившись к двери напротив. Когда он смотрит на меня, Ной крепко хватает меня за руку, будто стараясь защитить от этого взгляда.

Но мне почему-то не хочется, чтобы он меня держал. Что со мной?

– Мы собираемся съездить в город, – говорю я Хардину.

Он качает головой, будто отвечая самому себе на какой-то невысказанный вопрос. Первый раз я вижу его расстроенным, даже несколько страдающим. Он над тобой издевался, напоминаю я себе. Это правда, но я все равно чувствую себя виноватой, когда Ной тянет меня прочь, а мама так победно улыбается Хардину, что он отворачивается.

– Не нравится мне этот парень, – говорит Ной, и я киваю.

– Мне тоже, – шепчу я.

Но я знаю, что это неправда.





Глава 21





Завтрак с Ноем и мамой – мучительно долгий. Мама постоянно поминает мою «безумную ночь» и каждые пять минут спрашивает, не плохо ли мне. Конечно, ночь была ужасная, но не стоит говорить о ней постоянно. Сколько можно? Я знаю, мама обо мне заботится, но сейчас она еще назойливее, чем раньше. Впрочем, возможно, неделя, проведенная в колледже, дала мне возможность взглянуть на все со стороны.

– Куда мы пойдем? – спрашивает Ной, пережевывая блинчик.

Рассеянно пожимаю плечами. Хочу пойти куда-нибудь, но только с ним вдвоем. Я бы с удовольствием провела с ним время. Нужно объяснить, что не стоит рассказывать маме обо всем, что происходит в моей жизни, особенно о таких отрицательных моментах, как прошлая ночь. И если мы пойдем вдвоем, поговорить об этом будет проще.

– Можем пойти в торговый центр неподалеку. Я там еще не была, – отвечаю, быстро проглатывая последние куски тоста.

– Ты еще не думала о подработке?

– Пока не знаю. Может, в книжном магазине. Хочу найти стажировку, что-нибудь связанное с издательством или написанием статей, – сообщаю я и получаю в ответ гордую улыбку мамы.

– Было бы здорово, если бы ты подрабатывала где-нибудь, пока не окончишь колледж и не устроишься на полный день, – говорит она, улыбаясь.

Я говорю, скрывая сарказм:

– О да, было бы превосходно.

Но Ной улавливает интонацию и заговорщически берет меня за руку под столом.

Я облизываю вилку, холодный металл напоминает мне о колечке в губе Хардина. На минуту я замираю. Ной чувствует это и вопросительно на меня смотрит.

Мне нужно перестать думать о Хардине. Я улыбаюсь Ною и тянусь к нему, чтобы поцеловать.

После завтрака мама отвозит меня в «Бентон-Молл», огромный торговый центр. Народу в нем полно.

– Я собиралась зайти в «Нордстром», так что позвоню вам, когда освобожусь, – говорит мама, и я с облегчением вздыхаю.

Ной снова берет меня за руку, и мы идем мимо магазинов.

Он рассказывает мне о пятничном футбольном матче, в котором он забил решающий гол. Я внимательно его слушаю и соглашаюсь, что это здорово.

– Ты сегодня хорошо выглядишь, – говорю я ему, и Ной улыбается.

Его улыбка совершенна. На нем темно-бордовый свитер, брюки цвета хаки и туфли. Да, он действительно носит именно такие туфли, о которых говорил Хардин, но они ему идут и хорошо смотрятся.

– Ты тоже, Тесса, – отвечает он, и меня передергивает.

Может, я и жестока, но Ной слишком наигранно, слишком слащаво делает мне комплимент. Хардин сказал бы это искренне. Черт, Хардин! Отчаянно желая отвлечься от мистера Грубость, тяну Ноя к себе за воротник свитера. Но когда я хочу его поцеловать, он, смеясь, отстраняется.

– Что ты делаешь? Тесса. Все смотрят.

Он кивает на компанию взрослых, примеряющих солнечные очки.

Я игриво пожимаю плечами.

– Не смотрят. А даже если и так?

Я и вправду не смотрю по сторонам. Обычно я тоже обращаю внимание на других, но сейчас мне очень нужно, чтобы он меня поцеловал.

– Поцелуй меня, пожалуйста, – практически умоляю я.

Должно быть, Ной замечает в моих глазах отчаяние, потому что наклоняется ко мне и целует. Он делает это не спеша и нежно, его язык не касается моего, но это приятно. Я чувствую знакомое тепло, ожидаю, что этот поцелуй воспламенит меня, но ничего подобного не происходит.

Я не могу сравнивать Ноя с Хардином. Ной – мой парень, и я его люблю, а Хардин – просто случайный эпизод, он спит с кучей девчонок.

– Что с тобой? – шутливо спрашивает Ной, когда я пытаюсь отстраниться.

Я фыркаю.

– Ничего, просто я скучала по тебе, – отвечаю я.

Да, и еще я изменила тебе прошлой ночью, добавляет внутренний голос. Игнорируя его, я продолжаю:

– Ной, не мог бы ты прекратить докладывать маме, чем я занимаюсь? Ты ставишь меня в неловкое положение. Мне нравится, что вы с ней так близки, но когда вы обо мне сплетничаете, я чувствую себя маленькой девочкой.

– Тесса, прости. Я просто беспокоился о тебе. Обещаю, это не повторится. Честно.

Ной кладет руку мне на плечо, целует в лоб, и я ему верю.

Остаток дня проходит лучше, чем утро, в основном потому, что я еду с мамой в парикмахерскую и стригусь. Раньше волосы у меня были до лопаток, а стрижка придает объема и выглядит лучше. Всю обратную дорогу Ной осыпает меня комплиментами, и я чувствую себя отлично.