После

– Мне нужны ответы, – напоминаю я.

Он тяжело вздыхает.

– Знаю и собираюсь ответить тебе.

Я снова кусаю курицу, чтобы скрыть торжество.

– Во-первых, я хочу, чтобы ты знала, что об этом не знает никто, кроме моих родителей, – говорит он, ковыряя корочки на костяшках.

Я киваю и продолжаю есть.

– Хорошо… значит, так, – нервно бормочет он и начинает рассказ: – Однажды, когда мне было лет семь, отец ушел в бар через дорогу от дома. Он ходил туда почти каждый вечер, и все его там знали, и драться там было не лучшей мыслью. Но в ту ночь он именно так и сделал. Он подрался с солдатами, такими же пьяными, как и он, и в конце концов разбил о голову одного из них пивную бутылку.

Я не представляю себе, что будет дальше, но понимаю, что рассказ не из приятных.

– Отец ушел из бара, и солдаты пришли в дом через дорогу, чтобы отомстить за разбитое лицо того парня. Но дело в том, что он не пришел домой, как они думали. Мама спала на диване в ожидании отца. – Он встречается со мной взглядом. – Как ты вчера вечером.

– Хардин, – шепчу я, хватая его руку через стол.

– Поэтому первой они нашли маму… – Он замолкает и смотрит на стену. – Когда я услышал крик, я спустился и попытался оттащить их от нее. Ее ночная рубашка была порвана, она кричала, чтобы я ушел… она не хотела, чтобы я видел, что они с ней сделают. Но я не мог ее оставить, понимаешь?

Он смахивает слезу, а я представляю себе, что чувствовал семилетний мальчик, который вынужден был смотреть на то, что делают с его матерью. Подхожу и утыкаюсь лицом в его шею.

– Короче говоря, я пытался бороться с ними, но ничего не вышло. К тому моменту, как отец ввалился в дверь, я извел все пластыри из аптечки, пытаясь… не знаю… исправить ее, что ли. Глупо, да? – спрашивает он, уткнувшись в мои волосы.

Я смотрю на него, и он хмурится.

– Не плачь… – шепчет он, но я не могу сдержаться.

Я никогда не думала, что его кошмары вызваны таким ужасом.

– Прости! – рыдаю я.

– Нет, детка, все нормально. Мне действительно легче от того, что я с кем-то поделился, – уверяет он. – Насколько это возможно.

Он гладит меня по волосам, задумчиво пропуская их между пальцами.

– После этого я мог спать только на диване, так что если бы кто-то вошел… я увидел его первым. Потом появились кошмары… и как-то остались. Я ходил к нескольким врачам. Потом ушел отец. Но ничто не помогало, пока я не встретил тебя. – Он слабо улыбается. – Прости, что меня не было всю ночь. Я не хочу быть таким, – говорит он, обнимая меня крепче.

Теперь несколько загадок Хардина разгаданы, и я его лучше понимаю. И так же резко, как меняется отношение к Хардину, меняется и мое мнение о Кене. Я знаю, люди меняются, и отец Хардина, скорее всего, стал лучше, чем был, я не могу оставаться спокойной при мысли о нем. Хардин стал таким из-за отца, его пьянства, легкомыслия и ужасной ночи, когда его отец спровоцировал нападение на жену и сына и не пришел защитить их. Я не получила ответы на все вопросы, но знаю теперь гораздо больше, чем ожидала.

– Я больше так не буду… клянусь… только пожалуйста, скажи мне, что не оставишь меня… – бормочет он.

Гнев во мне испаряется без остатка.

– Я не оставлю тебя, Хардин. Не оставлю!

Он смотрит на меня так, словно хочет убедиться, что не ослышался, и я повторяю это снова и снова.

– Я люблю тебя, Тесса. Больше всех на свете, – говорит он и вытирает мне слезы.





Глава 91




Мы сидим не шевелясь примерно полчаса. Наконец, Хардин поднимает голову с моей груди и спрашивает:

– Можно я теперь поем?

– Да. – Я слабо улыбаюсь ему и хочу встать с его колен, но он тянет меня назад.

– Я не просил тебя вставать. Просто подвинь мне тарелку, – улыбается он.

Подаю ему тарелку с другого конца стола. Я до сих пор не свыклась с новой информацией и теперь чувствую, что мне несколько неловко говорить о завтрашней свадьбе.

Понимая, что Хардину не хочется обсуждать все это, принимаюсь за еду.

– Ты готовишь гораздо лучше, чем я думала. Теперь, надеюсь, ты будешь готовить чаще.


– Посмотрим, – говорит он с набитым ртом, и мы жуем в приятном молчании.

Позже, пока я загружаю посудомоечную машину, он подходит ко мне сзади и спрашивает:

– Ты все еще злишься?

– Уже меньше. Я до сих пор не в восторге от твоего отсутствия и хочу знать, с кем ты дрался и почему. – Он уже открывает рот, но я его останавливаю: – Но не сегодня.

Не думаю, что стоит перегружать сегодняшний вечер.

– Хорошо, – тихо отвечает он.

В его глазах вспыхивает беспокойство, но я решаю оставить это на потом.

– Да, и мне не нравится, что ты тычешь мне в нос стажировкой. Это меня и правда задевает.

– Я знаю. Именно поэтому я и сказал это, – честно признается он.

– Именно поэтому мне это не нравится.

– Извини.

– Не делай так, ладно? – говорю я, и он кивает. – Я устала, – жалуюсь я, пытаясь сменить тему.

– Я тоже; давай проваляемся весь вечер. Я подключил кабельное телевидение.

– Я должна была это делать, – хмурюсь я.

Он закатывает глаза и садится рядом со мной на кровати.

– Ты можешь просто отдать мне деньги…

Я смотрю в стену.

– Во сколько нам завтра на свадьбу?

– Во сколько захотим.

– Все начинается в три, так что, думаю, мы можем быть там в два.

– На час раньше? – ноет он, и я киваю. – Не знаю, зачем нам…

Фразу прерывает звонок.

Хардин наклоняется и хватает телефон, и по его лицу я сразу понимаю, кто это.

– Зачем он звонит? – фыркает он.

– Не знаю, Хардин, но, думаю, надо ответить.

Отбираю у него телефон.

– Ной? – Мой тихий вопрос обжигает Хардина, как раскаленная проволока, просунутая сквозь дыру в стене.

– Привет, Тесса, извини, что звоню тебе в пятницу вечером, но… в общем… – В его голосе слышен ужас.

– Что? – спрашиваю я, так как он всегда долго мямлит в стрессовых ситуациях.

Я смотрю на Хардина, шепчущего:

– Болтун.

Я кидаю на него укоризненный взгляд, но переключаюсь на громкую связь, чтобы он тоже мог слышать.

– Твоя мама позвонила в администрацию кампуса по поводу последнего оплаченного счета за комнату, значит, она знает, что ты переехала. Я сказал, что понятия не имею, где ты сейчас живешь, и это правда, но она мне не поверила. Сейчас она едет туда.

– Куда? В кампус?

– Да, наверное. Не знаю, но она сказала, что собирается найти тебя. Это глупость, она действительно перегибает палку. Я просто хотел тебя предупредить, чтобы ты знала.

– Уму непостижимо, что она сделала! – кричу я в трубку, потом благодарю Ноя и отключаю трубку.

Валюсь плашмя на кровать.