Девушка с белым лицом

И все же я вышел из комнаты - медленно, осторожно, призывая себя к спокойствию. Рита ушла, она не могла вернуться, с этой мыслью я и открывал дверь. Ее действительно не было в детской, но само это место на кровати потянуло меня к себе, в какой-то миг я почувствовал, как отрываюсь от пола, осталось только подняться и спикировать на подушку, к счастью, до этого не дошло: сила разума поставила меня на место.

Я вернулся в спальню, дернул за шнурок, на котором держались шорты. От веревочки отлетел пластиковый колпачок, слышно было, как он упал и поскакал по полу. Риту это могло развеселить, я замер в ожидании, но так ничего и не услышал - ни голоса, ни смеха. Я взял себя в руки, разделся, лег, но сна - ни в одном глазу, и это неудивительно: столько всего навалилось на меня за одну ночь…

Компьютер включился сам по себе, я даже не понял, как оказался в кресле. С фотографии на меня смотрела Елена Тихомирова: на губах нежная улыбка, а в глазах гремучая тоска. Она заговорила со мной голосом компьютерной Алисы:

«Елена Тихомирова погибла 22 августа 2003 года, ее тело выловили из озера в непосредственной близости от Москвы. Судебно-медицинская экспертиза установила, что девушка была изнасилована, задушена, и уже мертвое тело было брошено в воду. Также следствием установлено, что Елена Романовна Тихомирова, в девичестве Шелестова, была замужем за известным предпринимателем Аркадием Тихомировым…»

Алиса говорила, а Тихомирова кивала, с непроходимой тоской глядя на меня.

«В смерти супруги Аркадий Тихомиров подозревает недобросовестных конкурентов по бизнесу, считает, что это была месть с их стороны, следствие приняло информацию к сведению, работа продолжается…»

Елена качала головой, не соглашаясь с голосом из компьютера, по ее щекам текли слезы. Кто-то тронул меня за плечо, я проснулся.

В окно светило солнце, я лежал на кровати, а на тумбочке звонил телефон. Рядом никого не было, за плечо меня никто не трогал, а компьютер не подавал признаков жизни. Но Елена снилась, значит, я вступал с ней в контакт, может, это она и разбудила меня. Возможно, это она и звонила. Или Рита?

Я глянул на дисплей - звонила Элли. Я усмехнулся, призывая себя к благоразумию. Не могла Тихомирова звонить мне, и нужно сразу же, с ходу отметать такие мысли.

Прикладывая телефон к уху, я глянул на часы - двадцать пять минут одиннадцатого - жизнь за окнами кипит, и Элли уже вовсю варится в ней, приглашая меня в свой котел.

- Ты где пропадаешь? - обиженно спросила она. - Не хочешь отвечать, так сразу и скажи!

- Почему не хочу?

Возможно, Элли звонила мне все утро, но разве я не имел права спать крепко и долго? Да, погиб Антон, но так он уже лет сто как не друг мне, а враг. Ну да, выпивали мы с ним вчера, но это ничего не изменило. И до Элли мне дела нет - ей совсем необязательно плакаться мне в жилетку. Я ее не предавал, она сама от меня ушла - к человеку, который совершил ужасное злодеяние и поплатился за это. Я знал, кто убил Елену Тихомирову, и мне совсем не было жаль подонков, которые утопили ее в озере.

- Я была в морге! - Элли произнесла это таким тоном, как будто это я отправил ее мужа на стол к патологоанатому.

- И что там? - ляпнул я.

- А что там? - истерично усмехнулась она. - Состояние стабильное, ухудшений уже не будет.

- Тебе нужно успокоиться.

- Мне нужно выпить. Я еду к тебе!

Я хотел возразить, но не успел. Элли поставила меня перед фактом. Перезванивать я не стал: мне срочно нужно было за компьютер. Неплохо было бы побриться, почистить зубы перед приездом бывшей жены, но я подумал об этом уже в кресле, прикованный к нему ленью.

Удивительно, продолжение статьи под фотографией Тихомировой почти дословно повторяло ночную ретрансляцию Алисы.

«Елена Тихомирова погибла 22 августа 2003 года. Тело молодой женщины выловили из озера…» А ведь я успел прочитать только начало, там, где описывалось воскрешение Тихомировой с откровениями перепуганного сторожа. А продолжение с архивным обзором не читал, ну, может, пробежал глазами. Наверное, потому и запомнил - краешком, уголком сознания, доступ в который мог открыться только во сне.

Елена Тихомирова была женой крупного бизнесмена, и она с этим согласилась. Я помнил, как покойница кивала мне во сне. А убили ее вовсе не конкуренты по бизнесу, но тут я не знал, можно ли верить Елене. Возможно, Антон со своими дружками работал на тех самых конкурентов, и над Еленой могли надругаться в наказание Аркадию Тихомирову. Интересно, где он сейчас, этот вдовец, как живет, чем занимается?…

Я набрал в поисковой строке имя и фамилию. Браузер выдал мне подборку статей, в заголовке которой значилось «Аркадий Тихомиров», но получил только выписки из государственного реестра юридических лиц с указанием идентификационных номеров налогоплательщиков. И таких лиц было несколько - все Аркадии, но с разными отчествами, я даже не знал, на ком заострить внимание.

Я не знал, как выглядел овдовевший муж Елены, оставалось за скобками и его отчество. Мне нужна была полная информация об этом человеке, но как ее раздобыть, а, главное, зачем мне это нужно? Я знал ответ на этот вопрос. Мне просто необходимо найти Риту, и сделать это я мог через Тихомирова.

Очень хотелось задать ей несколько вопросов. И конечно же, посмотреть в глаза.





Глава 5




Воскрешение покойницы сенсацией не стало. Возможно, эту историю занесли в разряд фейков, и поэтому она не вышла за рамки одной газетной заметки. Но у этой статьи был автор - Ирина Кострова, корреспондент газеты районного масштаба.

Я зашел на ее профиль в социальной сети, но связаться не успел: в дверь позвонили.

Все-таки приехала Элли, будь она неладна. Я не стал открывать ей, отправился в ванную, взял зубную щетку. Элли меня ждала, я понимал это, поэтому торопился, но все же чувствовал себя скотиной. Женщина нуждается в моей поддержке, а я держу ее за порогом и жду, когда она исчезнет.

Но Элли не уходила. Я почистил зубы, открыл ей дверь. Раздражения она не выказывала и на меня едва реагировала, как будто ей было все равно, с кем поделиться горем - с бывшим мужем или с его соседом. А может, она, погруженная в скорбные мысли, просто потерялась во времени.

Лицо припудрено, губы накрашены, но все это было сделано на скорую руку, скорее всего в машине, где она плакала, слезами смывая косметику.

- Что-то ты долго, - сказала Элли, протягивая мне пакет, в котором звенела полная стеклянная тара.

Вчерашний «заплыв» давал о себе знать, неплохо бы поправить здоровье, но алкогольного возбуждения не было, равно как и восторга от встречи с бывшей женой. Да и похоронное настроение давило на психику.

Но в пакет я всё же заглянул. Обнаружил там две бутылки «Хеннесси». Ничего другого Элли не признавала, а рассчитывать на меня не приходилось. С какого это перепугу мне бежать в магазин, сломя голову? Да и времени у меня на это не было.


- Мои соболезнования, - уныло сказал я.

- И тебе, - в том же тоне отозвалась она.

Я удивленно глянул на нее.

- Если ты овдовел вместе со мной? - с мрачной насмешкой уточнила она.

И прямо в туфлях зашла на кухню, там глянула на меня с грустной насмешкой и укором. Полы грязные, чистые тапочки не подали. Но Элли меня за это простит, если я буду паинькой. Она умела разговаривать со мной без слов, а я совсем не прочь был общаться на этом языке: как-то не очень хотелось выслушивать ее словоизлияния. А Элли нужно было выговориться, для этого она здесь.

- Даже не осиротел, - выдержав паузу, сказал я.

- Фома осиротел, - вздохнула Элли.

Платье на ней черное, на вид скромное, но не абы какое, а от Шанель. Мы купили его в Италии незадолго до расставания, там же, в Милане, я его и снял. Мы провели чудесную ночь в отеле с видом на знаменитый «Ла Скала». Элли тогда не кричала, она пела от любви, и это была самая лучшая ария в ее исполнении - мурашки по коже, как вспомнишь.

- С кем он сейчас? - спросил я.

Элли не только вдова, она еще и мать, и я готов был напоминать ей об этом каждые десять минут, лишь бы избавиться от нее. Пусть едет к сыну, ну не нужна она мне, тем более сейчас, когда нужно искать Риту.

- С гувернанткой… Мне, правда, не нравится это слово, я больше предпочитаю называть Ольгу воспитательницей… - Элли мягко щелкнула пальцами, осаживая себя. - Фома еще ничего не знает. Даже не представляю, как ему сказать…

Элли смотрела на меня в ожидании ценного совета, но я ничем не мог ей помочь.

- Он все равно все узнает… - Я вспомнил слова из бессмертной комедии. - В доме будет играть музыка, но Антон ее не услышит.

- Музыка в доме играть не будет - сразу на кладбище… - Элли осеклась, опустила голову, виновато глянула на меня. - Нет, я понимаю, что в последний путь нужно из дома, но там Фома… Что я такое говорю? - Она приложила руку ко лбу, закрывая глаза, тихонько всхлипнула.

- Ты говори, говори, легче станет.

Я заглянул в холодильник: в одном углу на средней полке лежал кусок сыра, в другом - четверть сырокопченой колбасы. Но меня такая бедность не смущала. В конце концов, я холостяк, и Элли сыграла в этом не последнюю роль.

- Грязно у тебя. - Она провела ногой по полу.

- Завтра горничная придет… По вызову… Мне, правда, не нравится это слово… - Я с иронией глянул на Элли.

Она смущенно улыбнулась, неохотно принимая эту пародию на саму себя.

- А дочка где твоя? Она тоже была по вызову?

- Не по вызову, - качнул я головой. - И не была, а есть.

Я взял бутылку, скрутил пробку.

- И где же она?

- Здесь. - Я приложил руку к груди.

- Неужели влюбился? - с заметной досадой спросила Элли.

Ответить я не успел, в дверь позвонили. Я дернулся, бутылка едва не выскользнула из руки. Неужели Рита?

Но за дверью стояли какие-то незнакомые люди: мужчина в возрасте и совсем еще молодой парень, оба в штатском, но чутье меня не обмануло.

- Майор юстиции Черепанов, межрайонный следственный отдел, - представился старший по возрасту, раскрывая красные с золотым тиснением «корочки».

Массивный мужчина, вроде бы невысокий, без косой сажени в плечах, но в его движениях угадывалась прочная тяжелая кость. Брюшко небольшое, но из-за впалой грудной клетки заметно выступает вперед. Шея сильная, голова крупная, треугольное лицо сужалось от основания черепа к подбородку. Широкий лоб, тяжелые надбровья, мясистый нос - верхняя половина лица, казалось, давила на нижнюю, опуская уголки тонких губ.

Если бы Черепанов и захотел улыбнуться, он бы не смог этого сделать, во всяком случае, такое ощущение возникало. Его улыбка могла бы меня успокоить, но следователь выглядел так пугающе серьезно.

- Старший лейтенант полиции Шпатов, уголовный розыск.

Молодой оперативник всего лишь стукнул пальцем по карману, где у него находилось служебное удостоверение. Среднего роста, неказистый, невзрачный, в плохенькой джинсовой курточке. Произвести впечатление он мог только своим взглядом - нахально-смелым, пронзительным, но ведь это всего лишь служебное оружие, которое следователь или оперуполномоченный получает вместе с табельным пистолетом.

Но даже с таким взглядом парень обречен на вторые роли, никогда ему не выйти из тени своих начальников. Не понравился мне этот нахаленок, не хотелось думать о нем хорошо.

- Мне бы с Каплуновой Элеонорой Михайловной поговорить. - Черепанов не пытался заглянуть в глубь тамбура за моей спиной, он всматривался в меня, пытаясь добуриться до самой души.

- По поводу ее мужа, - догадался я.

- А она здесь? - Черепанов кивнул в сторону моей квартиры, как будто знал, где находится Элли.

- Да.