Девушка с белым лицом

Я подошел к воротам, но человека, стоящего за ними, так и не узнал. Ветровка на нем, капюшон поднят, волосы закрыты, видны массивные надбровья, широкий нос, то ли шрам у него на щеке, то ли носогубная складка такая глубокая.

- Макс, ты что, не узнаешь меня? - удивленно спросил он.

- Горбыль?

Мужик взрослый, с грубым лицом, примерно моего возраста. Но разве я похож на себя прежнего?

И Горбыль мог измениться: со времени моего детства прошло, считай, четверть века. У Горбыля тоже были крупные черты лица, широкий нос, складок на щеках я не помнил, но разве они не могли появиться? И голос загустел, заматерел - такое бывает.

- Ну, а кто ж!… Пошли, накатим за Антоху!

Горбыль повел рукой, показывая на машину, которая стояла на дороге. По силуэту похоже на внедорожник, но какая марка - не разобрать.

- Да мне завтра утром уезжать, - качнул головой я.

- Ну, как знаешь.

Горбыль глянул на меня угрюмо, с осуждением, как на законченного подлеца. И мне снова стало стыдно: родителей избегаю, старых друзей знать не хочу. Нельзя так, не по-людски это.

- Ну, если только по одной, - сказал я.

Горбыль не остановился и не обернулся, просто махнул рукой, подзывая к себе. Не хотелось мне идти за ним, но разве я не собирался изменить свою жизнь?

Я вышел за калитку, нагнал Горбыля возле машины, которая действительно оказалась внедорожником, причем не последней марки. Черный «Паджеро» был начищен до блеска, отсвечивал даже в темноте.

И Горбыль - под стать своей машине. Ветровка на нем отменного качества, с логотипом «Prada» на видном месте. Эмблема бросилась в глаза, когда он повернулся ко мне лицом. А может, это и не Горбыль вовсе?

- Ты кто? - спросил я.

Ответом послужил мощнейший удар в район «солнечного сплетения», сильная боль сложила меня пополам. И тут же в плечо воткнулась игла, содержимое шприца с болью влилось в мышцу. Я среагировал, разогнулся, но сильный удар в кадык выбил из меня дух.





Глава 8




Ветви калины с шорохом скребли по стеклу, оставляя на нем крохотные белые цветочки, которым уже никогда не стать кислогорькими ягодками. Извивалась и пышная верба: ветер вытряхнул из нее стайку воробьев, эти взъерошенные комочки, отчаянно взбивая крыльями воздух, пронеслись над машиной, едва не задев крышу.

Я полулежал на заднем сиденье, в салоне больше никого не было, тихонько играла музыка. Руки не связаны, ноги свободны, дверь открыта, останавливать меня некому.

Я открыл дверь, вывалился из машины, упал на корточки, поднялся, озираясь. Темно-серый «Паджеро» стоял на лесной поляне, вокруг ни души, только деревья на ветру покачиваются. Ветер упругий, плотный, но теплый и не очень порывистый, мне самому вдруг захотелось покачаться на нем. Под ногами мягкая зеленая трава, штанина вся в белых «парашютиках» одуванчиков - такой вот на меня высадился десант. Вчера ночью все было гораздо хуже. Два удара, укол, скорее всего со снотворным.

Трава сухая, нет на ней утренней росы, да и солнце уже высоко. Я вспомнил о часах, поднял руку, глянул на свой «Тиссот». Двадцать три минуты двенадцатого. Долго же я спал под наркозом. Без наручников, но в часах, которые с меня могли снять. Где Горбыль? Где все? Почему я здесь, на этой чудесной полянке в объятиях теплого ветра?

- Макс, - тихо раздалось из-за спины.

Я усмехнулся, услышав голос Риты. Сколько раз уже я покупался на эти звуковые галлюцинации, пора делать выводы.

И все же я обернулся. И увидел Риту! Она стояла передо мной в знакомом зеленом костюме с красной ящеркой и смотрела с ласковой насмешкой. Кожа лица нежная, чистая, будто подсвеченная изнутри, но - здорового цвета с матовым оттенком, губы розовые, как у живой девушки. Но на том свете все должны выглядеть как живые, если, конечно, это не ад.

- Я в раю?

- Было больно? - спросила Рита, нежно коснувшись пальцами моего горла.

«Горбыль» мог убить меня ударом в кадык, там, кажется, распухло и даже болело, но я мог свободно дышать и глотать.

- Да так…

Рита опускала руку, но я поймал ее, приложил теплую ладошку к своей щеке. Она смотрела на меня удивленно, с легким возмущением и одобрением одновременно. Наверное, я выглядел нелепо.

- Теплая рука.

- Конечно, теплая.

- И ветер настоящий.

- Я ненастоящая. - Рита отдернула и опустила руку.

- Ты должна мне многое объяснить, - сказал я.


- Я никому ничего не должна.

- Чья это машина? Где владелец?

- Он ушел.

- Куда?

- Ушел, и все. - Рита смотрела на меня, медленно качая головой.

Она не просила меня молчать, просто не хотела отвечать на мои вопросы. Но я не мог молчать. Будь на ее месте Элли, я бы просто ушел, пусть воображает себе в одиночестве. Но Риту я оставить не мог, слишком долго я ее искал. Целых три дня.

- Бросил все и ушел? Так не бывает.

- А как бывает? - Рита улыбалась мне дружелюбно, тепло, но при этом я не был для нее своим.

Уже не чужой, но еще не свой. Возможно, она мне доверяла, не боялась получить удар в спину, но не было в ней стремления опереться на мое плечо. Кто-то другой вел ее по жизни, этого человека она и слушалась, возможно, с фанатичной преданностью. Может быть, этот человек и похитил меня сегодня ночью. Избил, вколол снотворное…

- Этот человек - мой враг, - в раздумье проговорил я.

Рита кивнула, подталкивая меня к продолжению, ей интересно было знать, о чем я думаю.

- Если ты с ним, значит, и ты… - Я не закончил фразу, но Рита, конечно же, меня поняла.

- Я тебе не враг.

- А этот человек? - Я кивком показал на машину.

- Он мог быть врагом… А мог быть и другом…

- А ты кто - друг или враг?

- И не друг, и не враг…

- Ты просто воспользовалась мною… - Я скривил губы, с обидой и осуждением глядя на Риту.

С тремя валетами она разобралась еще до того, как хитростью проникла в мой дом, где всего лишь зафиксировала результат, порвав три карты у меня на глазах. Остался четвертый, бубновый валет, именно за ним Рита и пришла. Свернулась клубком у меня на груди, а когда появился Антон, ужалила его.

Сама она утопить его не могла, потому как в момент убийства находилась у меня, видимо, у нее имелся сообщник - на темносером «Паджеро». Этот человек выследил Антона, забрался к нему в машину, заставил ехать на Медвежьи озера, а в полночь привел в исполнение приговор…

- Зато мы подружились… - Рита мягко шагнула ко мне, нежные руки обвились вокруг моей шеи, теплое мятное дыхание коснулось уха.

Ее обаяние вливалось в меня ароматным коньяком, насыщая и воспламеняя кровь. Я чувствовал опьянение, душа трепетала от восторга, а беды и тревоги тонули в бурлении чувств.

- Я взрослая… - прижимаясь ко мне, тихо, почти шепотом проговорила Рита. - Мне было восемнадцать, когда я вышла замуж.

Я молчал. Рита могла быть замужем, возможно, сегодня ночью меня похитил ее муж, неудивительно, если сейчас он где-то рядом. Но мне все равно. Даже если он наблюдает за нами - все равно. Чувства не просто переполняли меня, их было столько, сколько с другими женщинами я не смог пережить за всю жизнь. Не страшно умереть, испив эту чашу до дна…

- А в двадцать меня убили, - сказала она.

Рита очаровала меня, околдовала - разум отказывался воспринимать ее в потустороннем свете, бунтовать против сверхъестественной природы вещей. Я поверил Рите, но даже не дернулся, хотя держал в своих объятиях мертвую женщину.

- Твой друг Антон был моим убийцей… - шептала она.

Я не оттолкнул Риту, более того, еще крепче прижал ее к себе. Но при этом даже не пытался снять с нее куртку, залезть под футболку, повалить на траву. Да она и сама далека была от порока, в легкой вибрации ее тела не чувствовалось горячечного возбуждения, которое заставляет срывать одежды и обнажать душу. Да я и не требовал от нее страсти. Зачем нужен секс с его тычиночным контактом, когда я сгорал от сильных чувств, врастая в любимую женщину всем своим телом? Я сливался с Ритой в одно целое, с Элли у меня такого и близко не было.

- Ты сам должен был его за это убить.

- Я тогда не знал.

- А если бы знал?

- Убил бы, - ничуть не сомневаясь, сказал я.

Все-таки я врос в Риту, в ее чувства, страдания и ненависть к своим убийцам. Я почувствовал себя в озере: кто-то держал меня за голову, не позволяя высунуться из воды, жить мне осталось совсем чуть-чуть.

А ведь Рита пережила не только это… Надо было ей сразу все рассказать, тогда бы Антон не ушел от меня живым. Я бы его своими руками…

- Ты любишь меня? - спросила Рита.

- Больше жизни, - сказал я.

- Жизни нет… Я живу только до тех пор, пока не отомщу… Ты будешь любить меня потом?

- Буду.