Девушка с белым лицом

Вода была теплой, казалось, даже чистой, но пахла тяжело. Дна я сразу не достал, но, подплывая к берегу, ногами нащупал ил. Такое ощущение, как будто холодная рука за лодыжку взяла. Это могла быть рука русалки, но сердце от страха не сжалось.

Рита не выныривала, за сваями не пряталась. Я остановился, затих, осмотрелся. Под настилом темно, неуютно; тихонько хлюпнула вода, это с листьев кувшинки спрыгнула лягушка.

Ветра нет, озеро гладкое, как стекло, и - тишина. И ни души. Не видно Риты, не слышно. Но утонуть она не могла, никаких в том сомнений.

Я осторожно развернулся, по лестнице поднялся на помост, но Риты не нашел. Да и не могла она выбраться из озера незаметно. Где-то под водой она сейчас, хорошо, если прячется… А если утонула? А если живет там? Может, ей и дом не нужен, если есть озеро. Дед живет на суше, а его русалка - в воде.

Я вышел на самый край помоста, взглядом окинул озеро. Тихо, ни души, даже русалка хвостом по воде не шлепнет. А вода темная, зеленая, как глаза колдуньи, такая же завораживающая.

Взгляд мой остановился, прикипел к воде. Озеро сужалось, уменьшаясь в размерах, становилось, как белый свет - с овчинку. Я ощутил силу притяжения, взялся за перила, но все равно пошатнулся в сторону воды.

Озеро продолжало сужаться, вдобавок вода в нем стала проседать, образуя неподвижную воронку, из которой вдруг с шумом вынырнула Рита и весело махнула мне рукой.

От неожиданности я шарахнулся и поскользнулся. Перила удержали меня, поэтому я не упал, а всего лишь сел, больно стукнувшись ногой о ступеньки ржавой лестницы. Зато озеро расширилось, и над головой просветлело.

Рита подплыла к лестнице, протянула руку. Я кивнул, откликаясь на призыв о помощи. Трудно будет ей без меня подняться по лестнице с чешуйчатым хвостом вместо ног.

Но никакого хвоста я не увидел, из-под мокрой футболки выглядывали голые, тонкие с крепкими икрами ноги. Да и не русалка она вовсе…

Определенно, мне требовалась помощь психиатра, я должен был как можно скорее убраться с этого чертового озера. Но смогу ли? Захочу ли? От Ирины Костровой я, помнится, убежал, но Рита привязала меня к себе накрепко.

- Ничего не спрашивай, - сказала она, хитро улыбаясь мне.

- Да я не спрашиваю, - качнул головой я.

- Просто обними, я замерзла.

Она обвила руками мою шею, прильнула ко мне, плотно прижалась. Рита пылала, как утюг, набитый раскаленными углями, два ее горячих сердца грели мне грудь. Даже футболка на ней, казалось, высохла. Рита просто не могла быть русалкой.

- Отнеси меня в дом, - прошептала она.

Я ощущал дрожь в ее теле, меня самого колотило изнутри. И продолжение не пугало. Лучше здоровый естественный секс, чем болотная мистика с могилами и русалками.

Я подхватил Риту на руки, отнес в дом, в горнице поставил на пол.

- Я вся мокрая, - прижимаясь ко мне, все так же шепотом сказала она. И призывно вильнула бедрами, вдохновляя на смелое решение.

Не знаю, правильно я понял Риту или нет, но футболку я с нее снял. И она не возразила. Более того, опустилась на диван, потянув меня за собой.

- Ничего не бойся, - пробормотала она, подставляя губы для поцелуя.

И я поцеловал ее - глубоко, страстно, пьянея от дурманящих чувств. Рита извивалась подо мной, то легонько отталкиваясь, то с силой притягивая, и еще она сжимала пальцы, как это делает пациент в кресле у стоматолога, пробуя на вкус наконечник бормашины. Вроде бы и обезболено там, во рту, но все равно страшно. А отступать Рита не хотела… Зато я вдруг потерял ход. Чувства не остыли, скорее наоборот, но уже не хотелось идти напролом. Даже нежный секс - это грубость, во всяком случае, применительно к Рите. Грубость и кощунство…

За спиной послышался шум, чьи-то сильные, волосатые руки схватили меня за шею и оторвали от Риты с такой легкостью, как будто я был жалким щенком. Которого не жаль утопить.

- Ну ты и урод! - взревел взбешенный мужик.

- Деда, не надо! - испуганно вскрикнула Рита.

Взгляд мой затягивался красной пеленой, но я увидел, как Рита выхватывает из-под головы розовую подушечку, закрывается ею. И еще я заметил отражение в зеркале: меня действительно душил ее дедушка, и делал он это со знанием дела. Одной рукой он намертво пережимал горло, другой блокировал мой локоть, не позволяя ударить себя в живот. А руки у него действительно сильные, и подкову такими согнуть можно, и меня убить.

- Деда, я люблю его! - медленно поднимаясь, заявила Рита.

- Срам закрой, дура!

- Мы с тобой поговорить хотели!

- На том свете поговорим! - прохрипел Силуминов.

- Ну ладно!

Рита угрожающе зыркнула на деда, повернулась к нему спиной и открыла дверь в соседнюю комнату.

- Ты куда?

Жить мне оставалось совсем чуть-чуть: в глазах резко потемнело, голова, казалось, вот-вот лопнет от распирающей ее боли.

Но Матвей Олегович вдруг ослабил хватку. Мало того, я, сам от себя того не ожидая, смог ударить его локтем в живот.

- Ты чего? - возмущенно взвыл старик.

И снова с силой пережал мне горло, но я умудрился повторить удар, и он снова разжал руку, на этот раз от боли. Я уперся ногой в дверной косяк, оттолкнулся и полетел на пол вместе со своим истязателем.


Падая на спину, Матвей Олегович ударился головой об острый угол стула, перевернув его. Сознания он не потерял, но руки разжал. Я почти поднялся, но Силуминов, схватив меня за ногу, рванул на себя. А я, смахнув со стола стеклянную вазу, обрушил ее старику на голову. И разбил… вазу, а голове хоть бы хны.

- Ну, падла! - взвыл Силуминов.

Стеклом ему порезало щеку, но проклятый старик этого даже не замечал. Он ударил меня кулаком, резко повернулся на бок, оперся рукой об пол, собираясь подняться, но все же я смог извернуться и ударить его ногой в голову. Следующий удар я нанес рукой, точнее, локтем. Встал на колено и врезал от всей души.

Силуминов поплыл, я ударил снова. Отвел руку, которой он закрыл лицо, и со всей силы двинул кулаком. В это невозможно было поверить, но старик окончательно сдулся. Совсем он не отключился, но сопротивляться практически перестал, только руку тянул, пытаясь оттолкнуть меня.

- Уйди от него! - истошно крикнула Рита.

Я кивнул, оторвался от жертвы, в которую по моей воле превратился охотник. По-хорошему, надо было добить старика, но меня смущало присутствие Риты. Во-первых, я не имел права убивать ее деда, а во-вторых, она держала меня на прицеле вертикальной двустволки. Она успела и ружье взять, и натянуть на себя тельняшку с длинным рукавом.

- Не я первый начал, - медленно поднимаясь, сказал я.

- Дубина! - Она глянула на меня зло, но ружье опустила.

Старик тихонько зарычал, как разбуженный медведь, мотнул головой и стал подниматься. Я на всякий случай отошел от него, приблизился к Рите. Неплохо было бы вырвать у нее из рук ружье. Сама она в деда не выстрелит, а я мог бы пустить ему пулю в лоб, если он не успокоится. Но Рита раскусила меня, попятилась, отступила в соседнюю комнату и навела ружье на меня.

- Стоять!

- Убей его! - поднимаясь на ноги, зло прохрипел Силуминов.

Он смотрел на меня налитыми кровью глазами.

- Оставь его в покое! - звонко крикнула Рита.

- Ты ничего не понимаешь. Его здесь не должно быть! - Старик посмотрел на внучку, остановил взгляд на мне, хищно усмехнулся.

Мужик он здоровый, мощный, ему ничего не стоило справиться со мной. Ну, не повезло поначалу, но вторая попытка точно будет успешней. Рита стрелять не станет, значит, он сможет убить меня, а другие варианты его не интересовали - никаких компромиссов, только смерть!

- Его вообще не должно быть!

- Мы любим друг друга! - заявила Рита.

- Ты себе это придумала, - мотнул головой Силуминов.

- Нет!

- А он тобой пользуется… Шлюху себе нашел?

Старик агрессивно двинулся на меня, но Рита приставила приклад к плечу, навела на него ружье и сощурила глаз, собираясь стрелять. Силуминов застыл как вкопанный, оторопело глядя на нее.

- И ты выстрелишь в меня из-за этого недоумка?

- Бешеных собак нужно отстреливать, - сказал я, возмущенный столь пренебрежительным к себе отношением.

Взбесился и старик, глаза его налились кровью, рука полезла под штанину, вынула из ножен, прикрепленных к голени, «финку» с широким лезвием. Ножны самодельные, из прочной и жесткой, как железо, кожи - слышно было, как звенит, выползая из чехла, остро отточенная сталь. Кишки у меня в животе тоскливо заныли.

- Бешеных собак нужно резать! - голос старика звенел, как сталь его клинка.

- Деда, я выстрелю! - пригрозила Рита.

- Ну давай, дочка! Давай! - ухмыльнулся Силуминов.

Он смотрел мне в глаза, медленно сокращая расстояние между нами. А Рита не стреляла, завороженно наблюдая за происходящим.

- Деда!… - выдавила она, но старика это не остановило.

Силуминов не играл ножом, он держал его крепко, уверенно, собираясь бить жестко и наверняка. Я собирался защищаться до дрожи в коленках, осознавая тщетность своих усилий. Жить мне оставалось совсем чуть-чуть…

Вдруг входная дверь распахнулась, и в проеме появился старший лейтенант Шпатов, в руке он держал пистолет. Рита навела на него ружье, палец на спусковом крючке шевельнулся.

- Не надо! Полиция! - осевшим от волнения голосом крикнул я.

- Полиция! - кивнул Шпатов, растерянно глядя на Риту.

Он стоял к ней боком, в невыгодном для себя положении. Рита могла выстрелить в него в любой момент, а ему нужно было время.

- Не надо!

Боковым шагом я приблизился к Рите, мягким движением взялся рукой за стволы, опуская их.

- Стреляй! - потребовал Силуминов.

Он шагнул ко мне, но Шпатов навел на него табельный пистолет.