Самые яркие звезды

— Вполне.

Я понюхала свой коктейль. Пахло приятно. Отпила. Ничего ужасного. Может, подогреть — и тогда сойдет за сидр?

— Вкусно? — спросил Каэл.

— Да. — Я подняла стакан. — Хочешь?

— Нет, спасибо.

— Ты вообще только пиво пьешь?

— В основном. И то не всегда. — Он попытался сдержать улыбку. — Потому что уезжал. Был там.

— А, уезжал… — Я не сразу поняла, о чем он говорит. — Да, конечно. Был там.

Теперь я еще и повторяла за ним, как попугай.

— Тебе, конечно, трудно привыкнуть.

Всякий раз, когда он напоминал, что жизнь у него совсем не такая, как у меня, я терялась. Его застывший взгляд… Такие красивые карие глаза. Может, он тоже пьян? Я уже хотела спросить Каэла, как он себя чувствует, но тут вкатился Остин, а следом — Мендоса.

— Эй, ребята! Как-то у вас тихо! — Он поднял руки и хлопнул в ладоши, как будто хотел белку спугнуть.

Мы с Каэлом машинально отодвинулись друг от друга.

— Что, приятель, все-таки уходишь? — спросил Остин.

Когда Мендоса кивнул, он продолжил:

— Спасибо, что навестил. Знаю, тебе нелегко выбраться.

— Да. — Мендоса посмотрел на Остина, потом на Каэла. Словно речь шла о чем-то важном, только я не поняла о чем.

— В следующий раз и Глорию приводи. — Остин потянулся за текилой. — Еще одну, на посошок?

Мендоса посмотрел на крупные белые часы у себя на запястье и покачал головой.

— Не могу, приятель, пора бежать. Ребят кормить. Глория устает, всю ночь с маленьким возится.

— Да я не про тебя! — Остин ткнул пальцем в ключи от машины, висевшие на ремне друга. — Я сам хотел.

Мендоса щедро плеснул ему текилы. Что ж, не мое дело следить за поведением Остина. Вечеринка — его, я ему не мамочка. По крайней мере сегодня.

— Рада была увидеться, — сказала я Мендосе.

— Береги моего парнишку, — шепнул он. Потом обнял Каэла и вышел через заднюю дверь, оставив меня гадать, что он имел в виду.





Глава 44




— Черт побери, нравится мне этот парень!

Веселье било у Остина через край, и я немного занервничала. Я не боялась, что он наживет себе проблем, просто неприятно было смотреть, как он стоит и шатается.

— Сестра! Моя прекрасная двойняшка! — Жесты у него стали размашистые, обычно бледные щеки раскраснелись. Набрался. — Ну, разве не красавица? — спросил он Каэла.

Я замерла. Не выносила, когда брат заводил речь о моей внешности.

Каэл кивнул. Ему явно было не по себе.

— Ты действительно взрослая! Купила себе дом, растак его. — Он сжал меня посильней. — Да, и дом, и работа, растак ее. И сама оплачиваешь счета…

— Растак их, — подсказала я.

— Точно, — подтвердил Остин.

Я вдруг обратила внимание на его нос.


— Ты что, сломал нос? — Я протянула руку к лицу брата, но он со смехом увернулся.

— Да не сломал. Так, чуть-чуть… повредил.

Остин повернулся к Каэлу, не убирая с лица глупой ухмылки.

— Ты с ней поосторожней. Не, я не такой, я не угрожаю всяким чувакам, которые с моей сестрой… ни в коем разе. Я хочу сказать, моя сестра… она тебя — хоп! — И он провел пальцем по горлу.

Каэл опустил глаза, никак не реагируя на услышанное.

— Да шучу я. Она лапочка. — Остин опять меня обнял. — Лапочка из лапочек. Чудо-сестренка. Правда?

Да, еще как набрался!

В кухню пошел за выпивкой народ, словно у них смена началась.

Каэл так на меня посмотрел, что я почувствовала себя ребенком. Наверное, это признак инфантильности — дурацкое противостояние с братом, который уже совсем никакой. Растак его.

— Правда. Спасибо за новости. — Я вывернулась из его объятий. — Твоя подружка уже соскучилась. Ждет тебя. — И я кивнула в сторону гостиной.

— Она милая, да? Учится на медсестру!

Каэл сделал вид, будто впечатлен, но я-то не была пьянющая, как Остин, и понимала: он просто подыгрывает моему братцу. Чтобы спрятать улыбку, Каэл поднес к губам банку с пивом.

— О, девочка будет медсестрой, когда вырастет? Когда закончит школу и пойдет в люди?

Я всегда поддразнивала Остина, так у нас было заведено. Никаких мистических заморочек типа читать мысли или чувствовать боль друг друга. Конечно, мы друг друга понимали гораздо лучше, чем остальных людей, и были очень близки. Однако такое происходит у любых братьев или сестер, особенно если они пережили развод родителей и всякие прелести, которые его сопровождают. И дело вовсе не в том, что они близнецы.

В общем, мои слова никак не относились к самой девушке. Обычные глупости, вроде тех, что брат нес про меня Каэлу (про эти его слова я себе поклялась даже не думать, пока не останусь одна).

— Девятнадцать-то ей есть? Надо же, взрослая, да еще учится на взаправдашнюю медсестру?

Остин поднял стакан и вытряхнул в рот остатки того, чего он там намешал.

— Ну, конечно! — кривлялась я. — А твоя завтрашняя Барби будет…

Я не сразу заметила, что все в кухне смотрят за мою спину, на дверь. «Полиция! Влипли!» — мелькнуло у меня. Я повернулась, готовая извиняться и всячески выкручиваться, однако передо мной стояли вовсе не полицейские. Это была девушка в деревенской блузке, и она слышала каждое мое слово.

Проклятье. Влипла только я.





Глава 45




У девушки вытянулось лицо. У меня тоже. Мы замерли — прямо две лани, застигнутые врасплох.

Я сильно ее обидела — по сути, обозвала малолеткой и намекнула, что уже завтра мой братец найдет ей замену. Не просто выставила брата бабником, но и ее сильно унизила.

Глаза девушки наполнились слезами.

— Извини, — пробормотала я. — К тебе это никак не относится. Я только…

Теперь, когда у нее задрожали губы, она казалась совсем девчонкой. Черт, не хотелось мне лепетать дурацкие извинения, лишь бы она не расстраивалась. С другой стороны, не могла же я сказать, что она и вправду на вид школьница, а мой братец, вероятнее всего, очень скоро подцепит новую подружку — не завтра, так послезавтра.

Еще немного я постояла, не глядя на остальных, думая о том, извиняться ли дальше и как утихомирить Остина, — хотя он-то не рассердится. Он к моему юмору привык и в долгу никогда не оставался.

Однако брат меня опередил.

— Ну, ты молодец, Кари, просто молодец. — Он подошел к девушке и ласково ее обнял. — Это моя сестра Карина. Карина, это…

— Можешь звать меня Барби, — вставила девушка нетвердым голосом.

В комнате грохнул смех — громкий, мощный, раскатистый. Она поквиталась. Один-один. И не мне на нее обижаться. Я наконец выдохнула.

Вот здесь бы остановиться, и все обошлось бы. Неловкий момент позади. Давайте, проходим, не на что смотреть.

Однако Остину приспичило развивать тему.

— На нее, — он дернул подбородком в мою сторону, — не обращай внимания. Она просто обижена. Причем всегда.