Самые яркие звезды

Глава 49




Элоди дома не оказалось. Я не помнила, рабочий у нее день или нет, и внимания не обратила, стоит ли у дома ее машина. Даже после душа я была не совсем еще живая. Вот Брайан — тот всегда имел особую аптечку на случай похмелья: тайленол — от головной боли, бенадрил — от отечности, регидрон — от обезвоживания, алка-зельцер — от изжоги. Ни дать ни взять прилежный бойскаут — всегда готов. А я бы сейчас все отдала за пару таблеток тайленола. К черту парней, главное — лекарства!

Я обшарила весь дом — впустую. Порылась в ящике с пакетиками соли, соуса и прочей ерунды — вдруг там завалялись таблетки. Я бы и просроченные выпила. Ни одной. Зато нашлась печенюшка с цитатой-предсказанием, и я тут же разодрала упаковку.

Чтобы освободиться, нужна не сила,

Нужно — понимание[11].



Нет, ребятки, нужен аспирин.

Я сделала себе кофе и села за стол, тупо глядя в пространство. У меня по жизни сплошные стрессы — от мамы, от папы, от Остина, от Каэла. Все это буквально придавливало к земле; хотелось биться головой об стенку, кричать и вопить. Но нужно было идти и работать, ведь я, как мне любили напоминать окружающие, — человек ответственный.

Просто делай, что нужно, сказала я себе. Ножки переставляй — так и день пройдет.

Стараясь вселить в себя уверенность, я вышла из дому и дошла до салона. Дверь уже была не заперта, на окне висела табличка «Открыто».

Мали сидела в приемной, оформляла мужчину и даму средних лет на семейный сеанс. Хорошо, что я вошла, когда их уже повели в кабинет, — значит, не мне они достанутся. Женщина казалась довольной, а мужчина — раздраженным. Скорее всего, сюда его притащила жена — может, пыталась отношения наладить. Такое всегда сразу видно. Потому-то я меньше всего люблю семейные сеансы. Лучше растирать чьи-нибудь заскорузлые пятки.

— Доброе утро, деточка, — сказала Мали. — Или не очень доброе? — уточнила она, пристально глядя мне в глаза. Она меня всегда насквозь видела.

— Похмелье. — Хотя бы часть моей проблемы следовало признать.

Мали посмотрела на мои мокрые волосы, опухшую физиономию и мутные глаза.

— Да-а-а.

Если ко всему прочему еще и Мали начнет действовать мне на нервы, день будет тяжелый.

— Элоди здесь? — спросила я. С порога мне не было видно расписание.

— Причем даже не опоздала. — Мали покивала, как будто с намеком в мой адрес.

В чем дело — я не поняла. У меня первый клиент был записан на час.

— Она не опоздала, и?..

— А твой клиент уже на подходе. — Мали смотрела на дверь.

— У меня первый клиент будет только…

— Ничего подобного. Смотри. — Она ткнула пальцем в расписание. В строке «10:00» было нацарапано чье-то имя.

— Кто-то перенес? Я не разберу, кто там.

Звякнул колокольчик, и Мали с ласковой улыбкой повернулась к вошедшему.

— Микаэл, на десять часов, массаж глубоких тканей, верно?

Я повернулась… и едва не задохнулась, увидев Каэла.

Он, собственной персоной, в серой футболке и черных обтягивающих трениках с надписью «Nike» по бедру. Вид у него был то ли усталый, то ли похмельный. Как у меня.

— Каэл, — сказала я, словно для того, чтобы убедить себя: это и вправду он.

— Привет.

Пришел поговорить? Или на массаж? Или и то и другое?

Нет, с меня хватит.

Он терпеливо ждал, пока я не спеша проверяла — действительно ли его имя есть в расписании. Потом я пристально посмотрела на Мали, и она неохотно вышла, послав мне лукавую улыбку.

Я перевела взгляд на Каэла, и последние двадцать четыре часа как будто отмотались назад.

Мне он не нравится, сказала я себе. И что я подсела — чушь. У меня давно никого не было — вот я на него и запала. Просто мне одиноко. Всем одиноко. Это естественно.


— Сюда, пожалуйста, — официально-вежливо произнесла я. Не только Каэл умеет быть равнодушным.

Я отдернула занавеску в свою кабинку, и тут откуда ни возьмись выскочила Элоди, маленький французский чертенок.

— Привет! — весело воскликнула она. От неожиданности я отскочила от Каэла. — Я ушла, пока ты еще… — Она увидела моего посетителя и оборвала себя. — Каэл, привет!

Элоди расцеловала его в обе щеки, а я отодвинулась, чтобы не мешать. Вжалась в стену, образно выражаясь.

— Как ты?

Они чуть-чуть поболтали — обычный добродушный разговор. Но когда он положил руку ей на локоть — совершенно естественный дружеский жест, — на меня накатила злость. Видно, я совсем потеряла голову.

— У меня все время жор какой-то, никак не наемся! — Она рассмеялась, и Каэл улыбнулся, а я была счастлива, что не засмеялся.

Да уж. Прощай, рассудок.

Элоди посмотрела на меня, гадая, в чем дело.

А я сама не понимала.

— Ну, тогда пока, — сказала она и пошла дальше.

Я двинулась в кабинку, не глядя на Каэла. Обычно я веду себя с клиентами вежливо, даже спиной к ним не поворачиваюсь. А теперь повернулась. Пусть идет сзади. Пусть знает, каково это — смотреть, как чья-то спина исчезает за дверью.





Глава 50




В комнате было темно, и я зажгла несколько свечей. Подобные мелочи помогают войти в рабочее русло. Почти ритуал. Мали в каждой кабинке держала большие зажигалки, но я предпочитаю спички. Мне нравится шуршание, с которым головка скользит по коробку, и маленький взрыв, рождающий пламя. Гораздо приятней, чем щелканье зажигалки.

Каэл стоял в дверях — то ли продумывал маршрут на случай возможного бегства, то ли уже хотел уйти. Я, не обращая на него внимания, зажигала свечи. С ароматом миндаля.

— Раздевайтесь, я через две минуты вернусь.

Однако он уже начал стаскивать футболку. Со вздохом я отвернулась к стене, но буквально чувствовала каждое его движение.

— Я могла бы выйти.

— Мне только обувь снять и майку.

Все-таки он — клиент, и неважно, что там между нами случилось. На работе я никогда не повела бы себя недолжным образом. В другом месте — запросто могла надавать Каэлу пощечин, но здесь… здесь мое дело — приводить в форму, а не калечить.

Я смотрела на фиолетовую стену кабинки, пытаясь представить, что она синяя. Пока еще я не решила, в какой цвет ее покрасить, однако Мали вчера дала добро — хоть какая-то радость на этой сумасшедшей неделе.

Комната наполнялась чистым, строгим ароматом свечи, и дыхание у меня выровнялось. Я стояла и смотрела на огонь; наконец раздался легкий скрип стола и шорох покрывала. Дождавшись, пока все утихнет, я досчитала до десяти. Каэл лежал на спине, прикрывшись ниже пояса покрывалом.

— Нажим такой же, как и раньше?

Он кивнул.

Ну вот. Все как раньше.

Каэл следил за мной взглядом.

— Обычно я начинаю со спины, а значит, клиент должен лежать на животе.

— Клиент. То есть я. Понял.

Он перевернулся, опустил лицо в проем. Я взяла из нагревателя полотенце, стараясь видеть в Каэле просто клиента, — нет, невозможно. Неужели он играет со мной в какую-то игру? Кажется, да.

Горячим полотенцем я накрыла ему спину — тепло помогает мышцам расслабиться, и массаж проходит более эффективно. Другим полотенцем протерла руки и ступни. От него пахло можжевельником с ноткой дымка. И простым мылом. Каэл явно не из тех парней, что пользуются гелем для душа.

Я чуть не налила в ладонь мятного масла; вовремя вспомнила, как на первом сеансе он сказал «нет». Я потерла ладони, чтобы согрелись, однако с удовольствием приложила бы к его теплой спине ледяные руки. Расквиталась бы хоть чуточку за вчерашнее.

Мне все же удалось настроиться на рабочий лад. Хотя минуту назад я чуть не сказала ему, чтобы слезал со стола и проваливал к чертям или объяснился. Напрасно я вчера разоткровенничалась. Про маму, отца, про себя…

Я включила на телефоне музыку. Очень подходящая песня — о том, как устаешь от неизвестности. Я прибавила звук, чтобы Каэл разобрал слова, но, конечно, не так сильно, чтобы мешало клиентам в соседних кабинках. Да, я — профессионал.

Штаны у Каэла вылиняли от стирки и на швах казались почти фиолетовыми. Такое бывает с черным хлопком.